Все бросились из комнаты врассыпную. Девица села на стол, закинула ногу за ногу и, вытащив сигарету из лежавшей на столе пачки, закурила. Сигареты принадлежали Марку, но Марк выбежал в коридор вместе с остальными, поэтому помешать девице никак не мог. Она затянулась и выпустила в потолок три больших кольца дыма. Затем соскочила со стола, подошла к большому зеркалу, висевшему на противоположной стене, и уставилась на собственное отражение. — Ни фига себе! — оценила девица увиденное и улыбнулась во весь рот. Было от чего офигеть: рост под метр восемьдесят, худая, длинные ноги, бюст, неправдоподобно большого для такой худышки размера, копна вьющихся рыжих волос, миндалевидные глаза и пухлые губы на пол лица. Девица снова затянулась и щелчком пальца запустила сигарету в сторону двери. В этот момент дверь приоткрылась. Марк увидел свое творение, стоявшее посреди комнаты перед зеркалом, заметил упавшую рядом с ним непотушенную сигарету, поднял ее и ретировался обратно в коридор. — Пошел к черту! — девица предъявила скрывшемуся за дверью Марку средний палец правой руки, заодно полюбовавшись идеальным накладным ногтем ярко-красного цвета. Потом она направилась к столику с пробирками. В них была взятая для анализа кровь. Девица опрокинула в рот содержимое каждой склянки, взяла стоявший рядом с ней стул и с недюжей силой запустила им в стену. В коридоре, услышав грохот, переглянулись. — Говорил я вам, добром это не кончится, — сказал Тони, толстяк невысокого роста в заляпанном коричневыми пятнами, рваном халате, — она меня вон как отделать успела! — он показал на глубокие, до сих пор кровоточащие царапины, избороздившие его щеки, — Сволочь! Тони было тридцать семь лет, он, как и Марк специализировался на биохимии еще со времен учебы в Лондонском университете. Он никогда не пользовался большой популярностью у женщин — не только из-за неказистой внешности, но и по причине занудного характера. Но ученым Тони слыл прогрессивно-мыслящим и подающим большие надежды. Эксперименты, которые он проводил в Центре, имели успех. Тем не менее, Марка считали блестящим, состоявшимся ученым, а Тони по-прежнему лишь подавал надежды. — Марк, тебе за нее отвечать, — серьезно произнес Дидье, высокий, седой, грузный мужчина в очках. Он был главным в лаборатории, и понимал, что отвечать за все, тем не менее, придется ему, — на кой черт ты дал ей коньяк? Дидье было шестьдесят. Большую часть жизни он проработал в лаборатории гигантской косметической компании. Женщины его когда-то очень любили, но после развода Дидье сник не на шутку. Чтобы как-то встряхнуться и выйти из депрессивного состояния, он принял приглашение работать в Центре. Встряхнуться никак не удавалось. Исследования захватывали, но не на столько, чтобы он забыл свою беспутную жену, бросившую его ради двадцатипятилетнего мальчишки. — А я вообще говорил, что не надо их делать бодрыми и веселыми, — опять встрял Тони, — сидели себе тихо, «овощами». Нет, надо было, видишь ли, оживить картинку! Из комнаты послышались звуки бьющегося стекла. Стоявшие в коридоре мужчины вздрогнули и отпрянули от двери, к которой только что осмелились подойти поближе. — Линда, она ведь самая красивая получилась, — Марк с сожалением посмотрел на сигарету, которую все еще держал в руках, — обалденная телка. Просто обалденная! — Столько деньжищ на нее угрохали! — причитал Дидье. — Если сейчас что-то с ней случится, с меня голову снимут. До женитьбы на Миранде Марк слыл бабником, и единственная причина, по которой он когда-то принял приглашение работать в Центре, заключалась в огромном количестве женских тел, участвовавших в экспериментах. В Штатах специализировались на мужиках, а здесь в Швейцарии ученые работали исключительно с девицами. Может, разделение по половому признаку и не устраивало американцев, но Марк создавшимся положением вещей всегда был полностью доволен… За дверью еще раз что-то грохнуло. Потом дверь распахнулась, и Линда появилась в коридоре во всей своей красе: задравшаяся юбка открывала голые ноги, майка еле прикрывала грудь, волосы огненным заревом сверкали в свете неоновых ламп. В одной руке девица держала бутылку из-под коньяка, в другой — очередную Маркову сигарету. Мужчины застыли, не в силах оторвать взгляд от Линды. Линда покрутила бутылкой над головой, расплескивая остатки благородного напитка. Тони крикнул: — Ложись! Все трое рухнули на пол, бутылка просвистела в неопознанном направлении и громко разбилась где-то в другом конце коридора. Линда продолжала стоять у двери, пуская шикарные кольца дыма в потолок. Первым с пола встал Марк. — Девочка моя, пойдем баиньки, — ласково предложил он агрессивно настроенной девице. Она повернулась в его сторону и, медленно вынув сигарету изо рта, выпустила дым прямо ему в лицо. — Пошел к черту! — снова ругнулась Линда. Затем она взяла Марка за воротник рубашки и притянула его к себе. «Сейчас бить будет…», — подумал Тони, передумав на всякий случай вставать. «Если она его пришибет, то на мне еще и труп будет висеть», — пришло в голову Дидье. Встать он тоже не решился. «Господи, прости и сохрани», — вспомнил давно забытые слова из молитвы атеист Марк и смело посмотрел в голубые, бездонные глаза Линды. Девица наклонилась к лицу Марка и прильнула к его губам. Поцелуй получился долгим и страстным. Марк не сопротивлялся, и даже, как показалось его лежавшим на полу товарищам, с удовольствием на поцелуй ответил. Линда продолжала одной рукой держать его за воротник рубашки, другой она обхватила Марка за шею. Он обнял ее за талию, тут же переместив руки чуть ниже. — Вот гадина, — прошептал Тони, — этого целует, а меня исцарапала до крови. Никакой в жизни справедливости. В этот момент целующиеся оторвались друг от друга, и Марк снова предложил Линде пройтись «баиньки». Она не стала сопротивляться, позволив ему взять себя за руку и повести в сторону ее палаты. С пола начали подниматься Тони и Дидье. — Думаю, доведет, — с надеждой в голосе сказал последний. — Если она его по дороге не трахнет, — Тони снял рваный халат и пошел в лабораторию. — Завидуешь? — Дидье последовал за ним. Тони ответить не успел. Он в ужасе остановился у входа в комнату. Дидье выглянул из-за его спины и охнул, схватившись за сердце. Назвать беспорядком то, что творилось в лаборатории, было нельзя. Скорее там царил хаос: по всему полу — осколки стекла, сломанные стулья, на столах все перевернуто вверх дном, ни от пробирок, ни от реактивов не осталось и следа, на зеркале красовалось сердце, нарисованное зеленым маркером, компьютеры валялись, раскуроченные как самолеты после катастрофы. — Как ты думаешь, она все в себя влила или что-то просто расплескала? — спросил Тони привалившегося к стене шефа. — Да, какая разница, — прошептал тот устало, — какая разница? Англичане хорошо устроились. Тестируют препараты на мышах. А у нас женщины. Женщина тебе не мышь, — Дидье сел на единственный оставшийся в живых стул. — Женщина — не мышь, — согласился Тони, подойдя к столу, на котором еще час назад стояли пробирки с анализами. — Интересно все-таки, выпила она кровь или выплеснула? Судя по тому, что вокруг кровушкой и не пахнет, выпила. — Вампирша фигова, — хмыкнул начавший потихоньку приходить в себя Дидье. — Если она вошла во вкус, то вполне может сейчас Марка не только трахнуть, но и укусить в шею. По-моему, вампиры обычно в шею кусают, — Тони перешел к шкафу, в котором хранились препараты. — О, и тут пошуровала неслабо. — Как я за все это отчитываться буду? — Дидье вспомнил ушлых сотрудников бухгалтерии и понял, что просто списать на стихийное бедствие уничтоженное в лаборатории, ему вряд ли удастся. Душу вынут за каждую склянку и за каждый сломанный стул. А могут и отправить на пенсию. До свидания, шале в горах. Когда несколько лет назад Дидье развелся, то его жене досталась шикарная квартира с видом на Женевское озеро, а ему — шале с невыплаченным кредитом. Если его уволят, то выплатить его до конца не получится. — Пронесет, не переживай, — Тони вертел в руках отломанную ножку стула. — Ну и силища у нее! — Это уже, Тони, третье происшествие за месяц. Боюсь, на этот раз простым испугом не отделаемся. — Первая девица умерла от передозировки. Не твоя вина, — Тони вспомнил бледную, понурую особь женского пола, — сдохла бы подопытная мышь, никто бы и слова не сказал. Девица копыта отбросила — сразу скандал. Будто это президент Кеннеди или Мерелин Монро! — Все дело в финансировании. Перед тем, как она умерла, мы дали ей добро на пластику и имплантацию, — Дидье взъерошил седые волосы, — деньги на ветер. Вторая сбежала. Мы сказали, что умерла. Лучше исчезнувший труп, чем исчезнувшая девица. А теперь Линда. Самый совершенный экземпляр. Ее в модели пророчили. А она взбесилась. — Из-за Марка, — ехидно вставил Тони.