— Я сказал ей правду, — Марк пьет коньяк на своей кухне. — Идиот! Зачем? — Тони тоже берет бокал. — Она выглядела такой растерянной, Тони! Такой несчастной! Я решил ей помочь, — Марк уже пьян и с трудом формулирует свои мысли. — Дурак, — Тони продолжает ругаться и ничего больше сказать не может. — Я рассказал ей то, что знаю сам. Как ее привезли в центр. Что мы там с ней делали, — Марк тяжело вздыхает. — То есть про то, что ты делал из нее Мирнаду? — уточняет Тони. — Ну это-то зачем? Можно было и не говорить об этом. — Нет, я решил ей сказать все. Потому что воспоминания Миранды ей мешают и сбивают с толку. Она думала, что мое присутствие ее сбивает. Наверное, это так. Мое присутствие связывает ее с Мирандой. Я постоянно наталкиваю Линду на чуждые ей образы. Поэтому надо было рассказать о Миранде. Отделить ее воспоминания от воспоминаний Линды. Чтобы Линда знала, где начинается ее жизнь, а где начинается жизнь Миранды. — И на что ты рассчитывал? — Тони делает еще один большой глоток. — Что она тебя погладит по головке и простит? — Нет. Но я должен был быть честен перед ней. После всего того, что я сделал, надо было хотя бы в этой ситуации повести себя благородно. — Хренов рыцарь, — опять ругается Тони, — и что теперь? — Линда сказала, что не хочет меня больше видеть. Что мы должны развестись, как можно скорее, — Марк чуть не плачет, — я просил ее не пропадать. Не менять номер телефона, чтобы я мог с ней связаться. Она на все ответила «нет». — Могу понять. Я бы на ее месте поступил также. Если бы ты стер мои воспоминания и наложил сверху воспоминания Дидье, я бы тебя убил! — Тони не может не шутить. — Мне дороги все женщины, с которыми я спал. А их было не так уж и много, поэтому дорога каждая. Держать вместо этого в голове мысли о жене, убежавшей с молодым парнем и обобравшей меня до нитки! Спасибо, это не ко мне! Убил бы! — В том-то и дело, что Линда права. Но от этого не легче, — Марк стучит кулаком по столу, — лучше бы она меня убила! — Что теперь будешь делать, Марк? Выходи, наверное, на работу. А то сопьешься тут за оставшееся время. — Выйду, обязательно выйду. Марк не говорит Тони о том, что уже принял решение. Он поможет Линде. Он постарается узнать, не хранится ли какая-нибудь информация о ней в Центре. Пусть даже для этого придется взломать секретные персональные компьютерные файлы. Марк не надеется на прощение. Он лишь хочет искупить свою вину. Он понимает, что Линде самой придется трудно — вряд ли ее бывший муж с радостью кинется ей на шею и расскажет всю правду. Почему-то Марк в этом уверен. Интуиция ему подсказывает, что Линду обманули, ею воспользовались. Может ли любящий муж просто взять и отдать свою жену в Центр для проведения над ней научных экспериментов? Зная заранее, что она оттуда не выйдет нормальным полноценным человеком? — Он все знал, — говорит Марк вслух, сидя один у себя на кухне. На полу стоят пустые бутылки. Марк проводит рукой по небритому лицу. — Он знал, что Линду увозят навсегда. Он просто ее продал, как когда-то продавали в рабство. Воспользовался тем, что она его любит, и продал, — Марк задумывается. — Интересно, кто из нас большая сволочь? Утром, несмотря на адскую головную боль, он бреется и едет в Центр. — Дидье, завтра я выхожу на работу, — объявляет он шефу. Дидье хлопает Марка по плечу. — Да хоть сейчас выходи, — он не выдерживает и обнимает Марка. — Спасибо, — Марку не хочется обманывать ни Дидье, ни Тони, но вчера он поклялся себе, что не будет подставлять друзей. Это только его проблема. Взломает систему он сам!