— Дома? — я рассмеялась собственным мыслям, прогоняя тоску воспоминаний о моей любимой квартире.

Но как бы я ни глумилась над самой собой, с каждым шагом ощущение все крепло. И дело не в стенах, а в личности…

Я ещё никогда не встречала человека, знающего меня со всех сторон.

Помимо воровки, мошенницы и поисковика секретов, я ещё обычная женщина. У меня есть страхи, боль, желания… И если Петухов воспитал меня железным солдатом, способным переносить побои, постоянное психологическое насилие, оттого и знал он меня только такую, то Савин…

Савин будто видел меня насквозь. В его взгляде не было осуждения, в нём было понимание ситуации в целом. С первопричинами, вытекающими последствиями, особенностями характера.

В этом и заключалась природа ощущения «дома». Здесь я существую без маски, без роли и написанных чужой рукой реплик. И признаться, это сильно тревожило меня…

По коридору административного этажа уже носились рабочие. Они шустрыми жучками собирали леса, таскали банки с краской, укрывали лакированный паркет толстой плёнкой, тактично кивали головой в знак приветствия и расступались передо мной. А я шла гордо… Я не пробралась сюда тайком.

Мне впервые дали ключ… Вошла законно, имея на то полное право!

И это чувство немного пьянило…

Толкнула дверь приёмной и выдохнула, не обнаружив там Ульяны. Сейчас мне нужно передохнуть, переодеться и приготовиться к новому раунду противостояния с Савиным. Убрала документы в ящик, вынула из рюкзака купленный наспех сувенир — миниатюрную копию Кремля, и поставила рядом с компьютером.

Представляю, как Савина порвёт от этой наглой выходки. Но ведь так даже веселее!

Будем считать, что он был очень плохим мальчиком, раз Дед Мороз вместо покорной, робкой и воспитанной папкиной дочи подослал ему меня… Чистого демона в ангельском обличии.

— Демон, а мозги шарят, — я рассмеялась, заметив у входной двери парочку огромных пакетов из торгового центра. Администраторы бутиков были так любезны, что организовали доставки купленного шмота прямо в офис. — Ай да Кристина, ай да красотка…

Обошла приёмную, проверила все двери. Кабинеты были заперты, и поддалась лишь комната отдыха. Помещение просторное, с удобным диваном, кухонным уголком, столом для приёма пищи и даже холодильником. Вот туда и я сунула свой нос, потому что как только схлынули остатки адреналина, меня обуздал животный голод! К моей радости, на полках обнаружились боксы с уже готовыми салатами, чиабатта и бутылка кефира. Запихнула свой нехилый завтрак в рот и побежала в душ.

Скреблась, стирала запахи, воспоминания, осознавая, что, скорее всего, это было моё последнее дело. Савин больше глаз с меня не спустит, ну а Петухов, стоит ему заподозрить в этой наглой выходке меня, уже и на пушечный выстрел не подпустит к городу.

Красивое прощание с Москвой вышло… Эпичненьким.

Я укуталась в полотенце, встала перед зеркалом, стерла осевший не него слой пара, с ужасом всматриваясь в своё отражение. Лицо серое, глаза шальные, губы искусанные, под глазами тени. Боже, во что я себя превратила?

Пугало не то, что рано или поздно меня могут поймать и заставить заплатить за все.

Пугало то, что за одну ночь я сменила четыре города, два рейса, вынесла один сейф, утопила тачку, лишилась дома…. Но при всем при этом моё сердце не заходится. Тело настолько привыкло к этому адреналину, что единственный защитный механизм организма — отказал…

Я уже давно не ощущала страха…

А как только человек теряет это чувство, отказывают и интуиция, и инстинкты, и ты потенциально превращаешься в идеальную жертву.

А я не хочу этого… Я жить хочу!

Хочу бояться громких звуков, хочу волноваться перед полётом, ждать отпуска, ворчать, просыпаясь рано утром на работу. Хочу материться на тупых водителей, на гребаную власть, на всемирную несправедливость…

Я детей хочу!

Многого… Чтобы дом никогда не тонул в тишине, чтобы в выходные хотелось убежать от обилия гостей, чтобы за столом не сжиматься от неудобных вопросов и страха, что вот сейчас тебя раскроют, и все секреты вывалятся на стол вместо десерта.

Я жить хочу, а не существовать… До этого я будто в компьютерной игре застряла. Петухов выбрал стратегию, согласовывал миссию, выбирал путь, ставил сроки и диктовал, сколько жизней у меня осталось.

А я этого не хочу…

— Хватит! — ударила ладонями по каменной раковине, задержала воздух, пытаясь прислушаться к своему телу. Но оно впервые не откликнулось злостью… Скорее, полное смирение и готовность к будущему.

В приёмной было до сих пор пусто, поэтому я смело переоделась, высушила волосы, стянула в высокий хвост на затылке и приступила к макияжу, чтобы встретить Савина во всеоружии. Прошло уже минут тридцать, а значит, он скоро будет здесь… Не зря охрана смотрела на меня, как на привидение.

И только я успела занять рабочее место, как в приёмную вбежала Ульяна. Она явно не ожидала увидеть меня здесь, оттого и взвизгнула.

— Что? Так плохо выгляжу? — достала карманное зеркальце, осмотрела себя, развернувшись к окну. — Чего ты орёшь?

— Кристина? Я просто не думала… Обычно я прихожу первой, — девушка явно смутилась, её взгляд машинально упал на дверь кабинета Савина, а пальцы сжались в кулак, пытаясь спрятать приготовленный ключ.

Хм… Пришла раньше, чтобы устроить шмон?

— Шеф приказал проследить за работой бригады, а я не люблю разочаровывать руководство. Комплекс отличницы, — я легко перекинула ножку, плавно качнула идеальными лодочками цвета спелой вишни. — Итак? С чего начнём стажировку?

— Кристина, я не понимаю, что происходит, но нам двоим тут делать нечего, — Ульяна убрала вещи в шкаф и метнулась к кофемашине. — До этого я великолепно справлялась одна, и нареканий от начальства не было. А теперь Савин решил перебраться в этот офис, и ему потребовался личный секретарь?

— Ой, эти мужики — ещё те извращенцы, — я поднялась с кресла и двинулась к её столу, но девушка, забыв о кофе, опередила меня, занимая своё место. — А я не понимаю твоего недовольства, Ульяна. Объём работы не увеличился, в кабинете появилась живая душа, с которой можно потрещать, а ты губы дуешь. Что случилось? Или ты думаешь, я на твою зарплату покушаюсь?

— А я вообще о тебе не думаю, — она включила компьютер и начала создавать видимость бурной деятельности, бессмысленно клацая длинными ногтями по клавиатуре.

— Вот и отлично… Значит, подружимся, — я хотела было и дальше злить эту зазнайку, но уже издалека услышала топот мамонтов…

Звук становился громче, а после дверь с шумом распахнулась, являя взбешенного Савина.

Таким я его ещё не видела… Всклокоченный, волосы ещё влажные после душа, галстук болтается поверх воротничка. А глаза… Какие красивые у него глаза. Серые-серые, как дорожная пыль. Мутные-мутные, как опасное горное озерцо, взбаламученное селем.