Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. От шока уже и возразить было нечем.

В зеркале заднего вида я перехватила взгляд водителя. Он был напряженным, постоянно сканировал дорогу. Мы несколько раз резко сворачивали, петляя по переулкам.

Липкий страх холодным потом проступил на спине. Я до побеления костяшек вцепилась в дверную ручку. Куда меня везут? Что со мной будет?

Спустя еще полчаса этой безумной гонки машина наконец сбавила ход.

От нервного истощения я почти не соображала. Перед глазами все плыло. Я не понимала, где нахожусь, а попытки рационализировать происходящее разбивались о нарастающую панику.

Одно я понимала точно: выпрыгивать из машины на ходу — идея плохая. Придется решать проблемы по мере их поступления.

Огромные кованые ворота медленно поползли в стороны, открывая вид на высокий каменный забор. Мы въехали на территорию какого-то особняка.

— Приехали, Алина Сергеевна, — водитель заглушил мотор.

Я вышла из машины на ватных ногах и огляделась. Мы оказались внутри огромного двора, по центру которого возвышался особняк. Нет, не дом. Крепость. Серый камень, узкие высокие окна, строгая геометрия. Это место давило своим величием и холодом.

Поверить не могу, что здесь реально кто-то живет. Это же сколько нужно сил, чтобы здесь убираться? Ужас какой.

Вокруг дома была высажена живая изгородь и разбиты аккуратные клумбы. Цветы только набирали силу к лету. Я обернулась и с тоской посмотрела на высокий забор, который теперь отделял меня от внешнего мира.

— Прошу, — охранник жестом указал на массивную входную дверь.

Ворота за нашей спиной с лязгом закрылись. Щелкнул замок.

Теперь я точно в ловушке.

Холодок пробежал по позвоночнику. Я осторожно шла за охранником, стараясь запомнить детали. Свежий цветочный запах наполнял двор, но насладиться им я не могла. Я бы задержалась, чтобы изучить расположение камер, пересчитать двери и окна, выходящие на улицу. Но шанса мне не дали.

Внутри дом оказался таким же холодным, как и снаружи. Идеальная, стерильная чистота, от которой становилось неуютно. Глянцевый мраморный пол отражал свет хрустальных люстр. Никаких лишних деталей, ни одной личной вещи. Словно здесь никто не жил. Или словно у хозяина этого места не было души. Очень уж здесь неуютно.

Мои шаги гулким эхом разносились по огромному холлу. Охранник уверенно вел меня куда-то вглубь дома, не давая времени опомниться.

— Сюда, — коротко бросил он, указывая на широкую лестницу.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь царил полумрак. Тяжелые портьеры на окнах были плотно задернуты, не пропуская солнечный свет. Атмосфера давила бетонной плитой. Мне захотелось сжаться в комок, стать невидимой. Но я заставила себя расправить плечи.

Алина, соберись. Ты не преступница, чтобы прятать глаза. Пусть Дмитрий сам объясняется. Тебя притащили сюда силой, ты ни в чем не виновата.

Охранник остановился перед высокой дверью из темного дерева. Коротко постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул ее, приглашая меня войти.

— Дмитрий Александрович ждет.

Сердце пропустило удар. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и шагнула через порог.

Кабинет был просторным и мрачным. Стены, обшитые деревянными панелями, стеллажи с книгами под самый потолок. В воздухе витал тяжелый запах сигаретного дыма и крепкого кофе. И, как ни странно, этот запах показался мне приятным. Никогда не любила горечь табака, но здесь он был пугающе уместен.

Дмитрий сидел за массивным столом, погруженный в изучение бумаг. На фоне окна его фигура казалась еще более внушительной. Он даже не поднял головы, когда я вошла. Словно я была пустым местом. Предметом интерьера, который просто переставили из одной комнаты в другую.

А я не могла оторвать от него взгляд. Сосредоточенное, точеное лицо, широкий разворот плеч. Если бы не его пугающая аура, я бы назвала его идеальным мужчиной. Он словно сошел с обложки журнала «Forbes».

Дверь за спиной с тихим щелчком закрылась, оставляя нас наедине. Мурашки неприятно побежали по коже. Живот скрутило от напряжения.

Тишина затягивалась. Он продолжал водить ручкой по бумаге, демонстративно игнорируя меня. Меня накрыла волна негодования. Похитил, притащил сюда и теперь играет в молчанку?

— Может, объясните, что происходит? — мой голос прозвучал громче, чем я рассчитывала, эхом отскочив от стен.

Дмитрий замер. Медленно, очень медленно он отложил ручку и поднял на меня тяжелый, пробирающий до костей взгляд. Мне захотелось исчезнуть. Я даже пожалела, что вообще подала голос.

— Какая же ты нетерпеливая, — усмехнулся он, сканируя меня взглядом.

Он смотрел так, будто видел меня насквозь, до самых костей. Я старалась держать лицо, но почувствовала, как кончики ушей предательски горят.

— Позже, — его низкий голос провибрировал в тишине кабинета. — Сейчас тебя проводят в твою комнату. А к шести вечера ты должна быть готова. Мы отправимся в ресторан, где я введу тебя в курс дела. Только учти: выглядеть ты должна как моя невеста, а не как официантка из забегаловки.

Жар стыда залил щеки. Хотелось возмутиться, закричать, но я лишь почувствовала себя ужасно неловко. Я ведь и правда стояла посреди роскошного кабинета в джинсах и футболке, успев только снять фартук.

— Ну извините, никак не ожидала, что меня во дворец пригласят, — огрызнулась я, уткнувшись взглядом в пол.

И тут же пожалела о своей дерзости. Но в ответ услышала лишь тихий, хриплый смешок. Я вскинула голову. Дмитрий откинулся на спинку кресла, бесстыдно рассматривая мою фигуру. В его глазах плясали опасные черти.

— Не переживай. Ты очень горяча даже в этом, — произнес он с такой интонацией, что у меня перехватило дыхание. — Настолько, что я бы взял тебя прямо на этом столе. Но, увы, дела не ждут. Увидимся вечером.

— Да что вы себе позволяете! — выпалила я, чувствуя, как краснею до корней волос.