Я будто по-настоящему проснулась только сейчас. Пелена спала. Вся эта неделя летела так стремительно: подготовка к свадьбе, церемония, «медовые» выходные в лесу… Я словно была под гипнозом.

Почему я не сбежала раньше? До того, как поставила подпись в ЗАГСе?

Алина, какая же ты дура…

Нужно было слушать Катьку. Нужно было бежать, прятаться в подвале, уехать из страны. Сделать хоть что-то до того, как этот… Воронов, завладел мной окончательно.

Я осела на пол, прижимаясь спиной к ножке стола.

Дура. Дура. Дура.

Я сделала глубокий вдох и попыталась унять дрожь.

Значит, всё, что было между нами, для него ничего не значило? Я для него просто подставное лицо, которое сядет в тюрьму, в случае чего?

Это не укладывалось в голове. В моей картине мира так поступают только с врагами. А он… он занимался со мной любовью (или просто трахал?), подарил кофейню и даже маме помог…

Конечно. Ему нужна была лояльная жертва. Которая даже не проверит, что подписала под угрозами ее семье. От этой мысли стало тошно. Хотелось стереть с кожи каждое его прикосновение.

Ладно. Алина, выдыхай. Слезами тут не поможешь. Нужно думать.

В дверь постучали. Я резко подскочила, судорожно поправляя халат. Папку с контрактом я машинально сунула под стопку других бумаг.

Замок со скрежетом повернулся. В кабинет вошел Глеб. Он даже не посмотрел на меня. Кивнул на выход.

— Ужин, — скомандовал он.

Я оторопела. Ощущение, что я в тюремной камере, а не в элитном особняке, усилилось стократно.

— А могу я зайти в свою комнату и переодеться? — тихо спросила я.

Я поплотнее запахнула халат. Хотя Глеб смотрел строго в стену. Видимо, приказ босса: «Руками не трогать, глазами не раздевать».

— Нет, — глухо ответил он, — Приказ — в столовую.

— Мне прямо в халате идти? — возмутилась я, а мои щеки вспыхнули. — Там же люди! Персонал!

Глеб неопределенно пожал плечами. Мол, не мои проблемы.

— Это позор, Глеб! — я пошла ва-банк, давя на жалость. — Вы хотите, чтобы я голая к столу вышла? Я же все-таки жена вашего босса, а не девка по вызову. Имейте уважение.

Мой голос дрогнул. Отчасти это была игра, отчасти — истерика. Но на охранника это подействовало. Он прокашлялся и бросил взгляд на наручные часы.

— У вас пять минут. Дверь не запирать.

Я чуть не выдохнула от облегчения.

— Спасибо.

Я метнулась в свою спальню. Знакомый интерьер показался островком безопасности. Первым делом я осмотрела свою сумочку, которую принесла из кабинета.

Пошарила по карманам. Пусто. Моего старого телефона не было. Кошелек на месте, паспорт на месте, а телефона нет. Дмитрий забрал его?

Я достала новый мобильник из кармана халата. На первый взгляд в нем не было ничего подозрительного. Разбираться глубже, к сожалению, мне не хватало знаний.

Ладно. С этим потом. Я распахнула шкаф. Джинсы, водолазка, кроссовки. Максимально закрытая и удобная одежда. Быстро переодеваясь, я лихорадочно перебирала варианты.

План А: Написать Кате с нового телефона? Опасно, вдруг у него теперь есть к нему доступ. Я не знаю, на что он способен. Но судя по контракту и пистолету в сейфе — на многое.

План Б: Сбежать завтра, когда поеду в кофейню? Там тоже охрана и водитель.

План В: Уговорить Глеба? Смешно.

Оставался один вариант — сбор информации. Я должна понять, насколько все плохо.

— Время, — голос Глеба из коридора прозвучал как приговор.

— Иду! — крикнула я, натягивая водолазку.

Отличный план, Алина. Надежный, как швейцарские часы. Собрать компромат на криминального авторитета, живя в его доме под прицелом охраны. Если Воронов узнает — я умру не от тюрьмы, а от его пули. Но другого выхода не было.

Я вышла в коридор. Глеб снова даже не взглянул на меня, а коротко кивнул.

— Вниз.

Я спустилась в столовую. Глеб тенью следовал за мной, встав у дверей и скрестив руки на груди. Тишина в доме была давящей, даже зловещей.

Стол был накрыт на одну персону. Белая скатерть, серебряные приборы, фарфор. Все безупречно, дорого и… одиноко. Анна Ильинична, экономка, внесла супницу. Её лицо было бледным, но спокойным. Кажется, она привыкла к таким ночным исчезновениям. Я же старалась про это просто не думать.

Я села за стол. Кусок в горло не лез, но я заставила себя взять ложку. Мне нужны силы. Если я собираюсь выживать и бороться, я не должна падать в обморок от голода.

— Анна Ильинична, — тихо позвала я, когда она наливала суп.

— Да?

— Дмитрий… он часто так уезжает?

Экономка на секунду замерла с половником в руке, но тут же продолжила свое дело.

— Бывает, деточка. Работа у Дмитрия Александровича такая. Ответственная. Большие деньги — большие риски.

— Какая работа? — я попыталась поймать ее взгляд. — Он же просто бизнесмен. Не мог же он так сорваться на какую-то поломку в клубе?

Можно ли было упоминать про оружие? Наверняка они знали. Да только рисковать было страшно.

— Я в такие дела не лезу, — мягко, но твердо ответила она, поставив тарелку передо мной. — И вам не советую. Меньше знаешь — крепче спишь. Дмитрий Александрович сам разберется. Он всегда разбирается.

Она говорила о нем с такой уверенностью и теплотой, что меня передернуло.

— Вы так говорите, будто он герой, — вырвалось у меня с горечью. — А он просто…

Я осеклась. Глеб напрягся у двери. Нельзя говорить лишнего.

— Он жестокий человек, Анна Ильинична. Вы разве не видите?

Пожилая женщина вздохнула. Она вытерла руки о передник и посмотрела на меня с неожиданной жалостью.

— Жестокий? Может быть. Жизнь его таким сделала. Но сердце у него, Алина Сергеевна, золотое.

Я чуть не поперхнулась супом.

— Золотое?!

— Вы не знаете его, — покачала она головой. — Вы видите только то, что он хочет показать. А я помню его мальчишкой.