Возвращение в город ощущалось как резкое пробуждение. Лесная сказка — или, скорее, наваждение — закончилась. Черный внедорожник летел по трассе, разрезая слякоть колесами. За тонированным стеклом мелькали серые многоэтажки и угрюмые лица людей.

Дмитрий сидел рядом, уткнувшись в планшет. Он был одет в черное поло и брюки, но его внимание было прикованно к рабочим чатам. Тот дикий, страстный мужчина исчез. От него остался только тяжелый взгляд и наглая ухмылка. То ли он отлично умел маскироваться, то ли правда остыл, получив свое.

Дмитрий Александрович Воронов — циничная акула бизнеса. Я смотрела на его профиль украдкой и злилась. Как он может так быстро переключаться? Неужели для него это ничего не значило? Просто разрядка?

Меня пугало и одновременно восхищало его умение мгновенно надевать эту ледяную маску. И я должна была понять, зачем он это делает.

Машина плавно затормозила. Я очнулась от мыслей и посмотрела в окно. Сердце екнуло. Мы стояли не у ворот особняка. Мы были на Таганке. Прямо перед кофейней. Я даже на мгновение забыла как дышать. В голове сразу всплыли теплые воспоминания.

Я резко повернулась к Дмитрию. Он заблокировал планшет и достал из своего портфеля связку ключей и плотную папку.

— Держи.

Я приняла ключи дрожащими руками. Металл был теплым от его тела.

— Это…

— Твоя кофейня, — буднично произнес он, даже не глядя на меня. — Как я и обещал в контракте. Документы переоформлены. Формально владельцем числится мой холдинг — так безопаснее, чтобы твой отец снова не наделал глупостей. Но управляешь всем ты. Полный карт-бланш.

Я открыла папку. Дарственная. Генеральная доверенность на мое имя. Счета оплачены на год вперед. Я смотрела на эти бумаги, и вместо радости к горлу подступила едкая желчь. Это не подарок. Это оплата за мои стоны в брачную ночь, за мою покорность, за то, что я позволяла делать с собой все, что он хотел.

Но в груди все равно разлилось приятное тепло. Это был мой шанс вернуться к чему-то привычному.

Это была цена моего тела. Звучит отвратительно, но так у меня появится возможность сбежать. Или хотя бы это пережить год.

— И я правда буду просто работать? — прошептала я. Голос дрожал от обиды. — Как ни в чем не бывало?

— Я всегда держу слово, Алина, — он наконец повернулся и взял меня за подбородок, жестко фиксируя лицо. — Запомни это.

Его взгляд скользнул по моим губам, которые все еще саднило после выходных. Он оценивал свою работу.

— Ты можешь заниматься своим бизнесом. Играть в бариста, печь торты, делать что хочешь. Охрана будет снаружи, они не помешают, если не будешь делать глупостей. Воспользуйся этим шансом с умом. Развлекайся.

— Спасибо, — выдавила я.

Слово царапнуло горло. Это был глоток свободы, в котором я так нуждалась. Но вкус у него был тошнотворно-горький.

— Но есть условие, — его голос стал жестче, отрезав пути к отступлению. — В семь вечера водитель забирает тебя домой. Никаких задержек. Никаких «я не успела». Твой рабочий день заканчивается ровно тогда, когда я возвращаюсь домой. Потому что вечером ты нужна мне.

Снова эта золотая клетка. Поводок стал длиннее, но он все еще был крепко сжат в его руке.

— Я поняла, — тихо ответила я, опустив глаза на папку.

Я приняла правила игры. Пока что.

— И еще, — он кивнул на входную дверь кофейни. — Твоя сменщица. Лиза.

Я напряглась. Внутри все похолодело.

— Что с ней? Ты… ты что-то сделал?

— Я? Нет, — Дмитрий усмехнулся, достав из кармана сложенный лист бумаги и небрежно бросил его мне на колени. — Посмотри.

Я развернула лист. Это была распечатка с камер наблюдения ночного клуба «Неон». Дата — та самая ночь перед моей сменой. Время — 4 утра. На фото Лиза, живая, здоровая и очень пьяная, танцевала на барной стойке. Никакой температуры, никакого «я умираю, Алинка, подмени».

— Она не болела, — жестко прокомментировал Дмитрий. — Она бухала всю ночь. А потом позвонила тебе, зная, что ты безотказная дура, которая прикроет. И это было не в первый раз.

Я смотрела на фото, чувствуя, как мир рушится еще раз. Лиза… Я носила ей лекарства. Я выходила за нее в выходные. Я считала ее подругой, почти сестрой. А она просто использовала меня.

— Она врала мне… — прошептала я.

— Все врут, если позволять им это, — отрезал Дмитрий. — Она крыса, Алина. А крыс нужно вытравливать.

Он повернулся ко мне и посмотрел тяжелым, выжидающим взглядом.

— Она сейчас там. Пришла на смену, как ни в чем не бывало.

— И… что мне делать? — я растерянно посмотрела на него. — Ты ее уволишь?

— Я? — он вскинул бровь с искренним удивлением. — Нет. Это твой бизнес. Твои сотрудники. И твоя проблема. Ты пойдешь туда и уволишь ее сама.

У меня перехватило дыхание.

— Я не могу… Она же… Мы столько общались…

— Она тебя использовала! — голос Дмитрия стал стальным, хлестким, как пощечина.

Он наклонился ко мне, заполняя собой все пространство.

— Ты теперь жена Воронова. Если ты не научишься выбрасывать из жизни мусор, мусор завалит тебя с головой.

— Но я никогда никого не увольняла! — в панике воскликнула я.

— Вот и научишься. Это твой первый урок.

Он снова схватил меня за подбородок, заставив смотреть ему в глаза.

— У тебя есть зубы, Алина. Только скалишься ты там, где не надо. Не смей прощать предательство. Иди и вышвырни её. Без выходного пособия. Без жалости. К концу контракта ты должна будешь самостоятельно управлять своим бизнесом. Самое время научиться кусаться.

Он отпустил меня и откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди. Год и я свободна. Он не забыл про это напомнить. Неужели, для него те ночи в лесном домике и вправду ничего не значали?

Обидна странно кольнула мое сердце. Захотелось огрызнуться, но я сдержалась.

— Я буду ждать здесь. Если выйдешь и скажешь, что оставила её — я закрою эту кофейню к чертовой матери.