– …исходит? – закончил Мелвин, уже ступая на широкие белые плиты зала в университете Ильреона. Эхо загуляло среди ровных серебристо-серых стен и чуть более светлого куполообразного потолка, похожего на высокое, бледное небо.

– Мы дома, – весело рассмеялась Алия, повела плечами, пытаясь привычно взмахнуть крыльями, взлететь и с недоуменным ойком пошатнулась.

Крылья по-прежнему призрачно переливались за спиной девушки, только она сама призраком больше не была. К студентке Алии але Ильм вернулся плотский облик. Что еще более удивительно, плоть обрел и веселый песик Тучка. Только теперь рядом с выбранной в ином мире хозяйкой стоял не мелкий барбос дворянских кровей, а громадный лохматый, черный как ночь зверь размером с хорошую лошадь. Если бы не веселая морда пса, от такого точно любой захотел бы держаться подальше.

– Дома… – раздумчиво повторила Кира, испытывая колоссальное облегчение в двойном объеме: во-первых, по причине возвращения команды, во-вторых, по поводу Алии, снова обретшей материальную оболочку. – Только почему в светлом зале университета, а не в рабочей зале у нашего древа-кристалла?

Светлый зал – по сути, холл перед громадным залом с гигантским Кристаллом – сердцем университета никогда не занимали мебелью, и студенты тут старались не задерживаться. Дело было не в уважении к святая святых, а в банальной, точнее, совсем небанальной физиологии и метафизике.

За высокой, сейчас, как и всегда, чуть приоткрытой дверью находилось средоточие университета Основ Мироздания – самое его сердце. Именно тут заканчивался незримый для всех, кроме идущих его путями, лабиринт Тысячи Дверей. Именно туда приводил он тех, кто станет студентами и одной командой. Там даровал частицу кристалла, из которой вырастало древо-кристалл для рабочей залы. Не грандиозно-незыблемый, как Кристалл или Могущества, но исключительно полезный рабочий инструмент, стимулирующий рост способностей студентов и дающий вполне обычные камни для хранения стандартных плетений заклинаний. При выпуске студентов из университета кристалл команды всегда рассыпался пылью, большая часть которой возвращалась к большому Кристаллу, а ничтожная частица навсегда оставалась, отпечатавшись в сути бывших учеников.

Но постоянно находиться близко к громаде Кристалла не смог бы никто из обитателей Ильреона. Все яд и все лекарство, в зависимости от дозы, если верить мудрому Парацельсу. Великим и труднопереносимым было такое соседство. Любому очень скоро становилось некомфортно, могли начаться головные боли, слуховые или обонятельные галлюцинации. Слишком мощное излучение, лишь слегка приглушенное стенами и дверьми, исходило из зала, где стоял он. Древо/кристалл/излучение чистой энергии/буйство цвета и света…

Разве можно было одним словом, без совокупности мысленных образов объяснить, именовать то, что находилось в сердце университета Ильреона? То, что являлось лишь малой частицей Могуществ, дарованной высшему учебному заведению Ильреона? Нет, хоть и говорили «Кристалл», но ни объяснением, ни названием это не было. Лишь одной из условных, принятых и воспринимаемых глазом форм. Так же как в своем храме Могущества воплощались в причудливые, переливающиеся всеми цветами радуги столпы или кристаллические колонны.

Вот и сейчас сквозь традиционно приоткрытую створку шел такой поток энергии, что буквально сбивал с ног и кружил голову. А сам Кристалл, не имевший единого четкого цвета, вбирал в себя, казалось, все цвета Вселенной. Он пребывал в неустанном изменении не только цвета, но и формы.

В один миг он являлся хрустальным многогранником, вздымающимся до купола, в следующий – древом, чьи листья кристаллы вызванивали дивную мелодию, еще миг спустя оборачивался громадным столбом света, слепящего взор, следом превращался в гигантскую птицу в гнезде… На эти метаморфозы можно было смотреть бесконечно.

– Команда Кираны але Мрайс, проследуйте к кабинету декана Ториала але Фрауста! – голос в светлом зале, прозвучавший чисто, звонко и совершенно бесстрастно, определил цель для студентов.

Доставивший сообщение «колокольчик» – заклинание-гонец, нацеленное на отпечатавшуюся в Кристалле при посвящении суть студентов, развеялось. Переглянувшись, все вняли распоряжению декана и направились к двери, ведущей в длинный коридор, выводящий на лестницу, а далее на второй этаж к кафедрам и кабинету декана.

Ториал уже ждал четверку. Даже одна из створок двери между кабинетом декана факультета и приемной, где сейчас никого не было, оказалась открытой.

«Ну конечно, сезон гешен – условный период отдохновения для студентов и преподавателей. Учиться в аудиториях, даже несмотря на все магические примочки, слишком жарко. Если говорить по-земному, то сейчас каникулы, длящиеся около полутора месяцев. Кому можно лоботрясничать, а кому и этого времени казалось до обидного мало для реализации самостоятельных проектов, отработки теорий, опровержения или подтверждения тезисов, считающихся истиной.

Нет, отдых никто не отменял, но именно гешен команда Кираны выбрала для проверки своей гипотезы практикой. Кто же знал, что получится так? Фактически перерождение в мирах со смещенным временем, а не кратковременный морок. К счастью, по личным ощущениям студентов, именно смещенным, потому что сейчас в Ильреоне царил все тот же гешен, из начала которого они уходили.

Осталось лишь разобраться, что произошло и почему. В поиске ответов на эти вопросы Кирана, Мел, Род и Алия переступили порог кабинета декана Ториала але Фрауста. Фрейла але Норнауд, дипломный руководитель, уже ждала своих подопечных в глубоком кресле у рабочего стола зеленокожего начальника.

Правда, Ториал имел скорее оливковую кожу, зелеными являлись лишь короткие прямые волосы у интересного потомка русалки и дриадана. А вот глаза декана оставались по-дриадански ореховыми, как скорлупка у зрелой лещины. И сейчас эти глаза чуть заметно округлились, оценивая отросшие крылья студентки, когда он произнес:

– Команда Кираны але Мрайс, с возвращением.

– Але Фрауст, але Норнауд, – ответ студентов и слова декана потонули в громовом раскате:

– Рваф!

– Ой, Тучка! – опомнившись, слегка смутилась Алия, не подумавшая оставить питомца у дверей.

– Хм, ну я бы сказал, что это целый торнадо или ураган, – проронил декан, легким кивком головы указав на приемную, где следовало бы обождать массивному зверю.

Ничего против животных любых габаритов и их внешнего вида дриадан не имел. Но его великолепный кабинет, для стороннего наблюдателя более походивший на дорогую оранжерею, совершенно не годился для размещения четырехлапых гостей, какого бы кроткого нрава они ни были.

– Поразительно! – подскочила рыжим колобком на месте Фрейла так, что ее очки-сканеры, с которых, собственно, и брала пример Кира, создавая подобные на Земле, едва не свалились с носа. – Какая концентрация темной энергии в энергетическом разумном каркасе, накрепко привязанном к Алии.

– Создание опасно? – декан приостановил распоряжение по перемещению Тучки одним движением брови.

– В данном случае темнота лишь просто цвет энергии. Будь иначе, при переносе песика не пустила бы защита Университета, але, – резонно возразила Фрейла, едва ли не облизываясь на зверя.

Даром, что выглядела чьей-то доброй бабушкой, на деле але Норнауд являлась настоящей ученой маньячкой, разумеется, в лучшем смысле этого слова. Никого не резала и не препарировала, если только нерадивых студиозов на экзаменах, да и то лишь морально и интеллектуально.

– Тучка хороший, – заступилась Алия за друга и положила ладошку на холку пса, и тот тут же откорректировал свои размеры для удобства спутницы. Зверь прямо на глазах наблюдателей уменьшился примерно на треть.

– Только он слегка изменился. Раз в десять подрос за последние минуты, а теперь снова самую малость ужался, – хохотнул Род, уважительно оценивая скоростные метаморфозы.

– Это произошло при открытии портала из магического мира, где жила Алия на Ильреон, – дала справку Кирана и коротко описала увиденное явление – туча, жгут, превращение мелкого призрачного песика в махину, вполне себе обросшую не только шерстью, но и плотью.

– Прелюбопытно, – прокомментировал декан. – Можете сделать анализ феномена в качестве приложения к диплому. – А пока, если уважаемая але Норнауд готова подтвердить безобидность питомца але Ильм, я попрошу Алию удалить животное из кабинета и присоединиться к общей беседе.

Спорить с деканом не стала даже такая чудачка, как крылатая шутница. Вывела свое лохматое сокровище и с комфортом устроила на ковре в приемной, у кресел для посетителей. Тучка опустил массивную голову на широкие лапы и замер, посматривая на хозяйку и пошевеливая развесистыми ушами.

– Кстати, а крылья, Алия, у тебя тоже возникли при активации портала? – уточнил декан насчет лишней детали внешности студентки, приковывающий внимание не меньше, чем пес.

Девушка лишь повела плечами и улыбнулась, метнув просительный взгляд на подругу.

– Крылья у нее возникли из-за неуемного любопытства, – поставила циничный диагноз Кира и сжато обосновала причину.

– Еще и метаморфозы постоянного облика и переход между энергетической и материальной оболочками, – добавил в перечень загадок команды але Мрайс дриадан, устало потерев лоб, пока Фрейла молча строчила в блокнотик заметки – результаты наблюдений и перечень будущих лабораторных экспериментов.

Почему-то у але Ториала складывалось впечатление, что это не студенты, а он сейчас вынужден будет писать и сдавать дипломную работу по феномену команды Кираны.

Тем временем четверка, не сговариваясь, устроилась на жестковатом диване слева от рабочего стола декана, подальше от увивающих стены растений и на максимальном расстоянии от вазонов различных конфигураций. Емкости и растения были разные и не все они были безобидны при контакте. Но за каждый могло прилететь от владельца.

(По креслам или за совещательный стол студенты усаживаться не стали. Это в мирах кто-то из них был начальником или педагогом, а здесь, в Ильреоне, они статусом не вышли.)

– Гадаете, почему позвал вас сюда? – первым бросил вопрос декан, внимательно изучая посетителей.

– Что-то пошло не так с реализацией нашего дипломного проекта, – брякнул Род, поведя плечами. Дескать, чего тут гадать-то?

– Разумное предположение, и самое важное, что мы с але Норнауд до конца еще не разобрались во всех аспектах «не так», – согласился Ториал, полуприкрыв веки и сплетая пальцы столь гибко и причудливо, как никогда бы не смог человек. Кира всегда с удовольствием наблюдала за этим привычным жестом, напоминавшим ей обратный процесс решения головоломки.

Быстрый кивок декана стал сигналом к выступлению Фрейлы. Она отложила блокнотик с набросками, задумчиво протерла очки уголком эффектного шарфа-бабочки, украшавшего шею, и объявила:

– Применение проверенного и обсчитанного нами комплекса чар фиала для активации процесса исполнения проекта под воздействием неких сторонних факторов привело к разрушению всей структуры заклинания и стихийным разрушениям.

– Ой, – выдохнула Алия, приложив ладошку ко рту, не то в легком испуге, не то в восторге.

– Фиал с вашим дипломным заклинанием, разумеется, испарился, как положено, но и сам кристалл рассыпался на осколки. Ваших тел в стазисе, которые он должен был хранить, пока матрицы копят информацию, не сохранилось, – вздохнула Фрейла.

А студенты не находили слов от шока. Насчет тел – ерунда, все равно все уже вернулись, живы-здоровы. И, как подсказывают ощущения, одновременно с перемещением, тела пришли в полное с изначальной матрицей, как наиболее подходящей оболочкой. Может, сам Ильреон, как мир могущественный и пронизанный магией, поспособствовал процессу.

Но самое главное, их рабочий инструмент, средство и способ действий, дарованный самим Университетом и Кристаллом, уничтожен! Как же так, это просто невозможно?!

– Совсем разрушен? – встревоженно уточнил Мел, тоном ослика Иа, которому рассказали о лопнувшем воздушном шарике.

– Мы не стали убирать рабочую залу. Лишь вы сможете определить, есть ли шанс на возрождение, – вставил декан.

– Вы сказали, что уже выясняли причины, – нахмурилась Кира. – В заклинание вкралась ошибка? Или речь о «сторонних факторах»?

– Мы с але Норнауд пересчитали не меньше десятка раз, привлекали и иных специалистов. Ошибок не было, – распутал, положив пальцы на стол, и отрубил Ториал: – Была диверсия. Или несколько диверсий.

– Кому это сдалось? – несказанно удивился Род, отродясь в плетение интриг не влезавший.

Он предпочитал просто подраться, нежели что-то кому-то доказывать на словах или тем паче хитрить. Да и не случалось между студентами жестоких разборок. Не в кротости нрава было дело или жестоких кар за нарушение, просто те, кто являлся на зов Кристалла и проходил испытания Тысячи Дверей, не тратили время на мелкие подлости друг другу. Кроме того, драться с тем, кого учил дядя Трауль, светлый паладин Могуществ в отставке, тоже желающих не находилось. Свои руки, ноги, головы и ребра студенты предпочитали оставить в целости.

– Мы не можем гарантировать, что выяснили всю подноготную историю даже при помощи але Креейла, – упомянул декан имя главного безопасника университета. – Лишь точно установили, что ваша группа отправилась на практику с нарушением конструкта заклинания из-за стороннего вмешательства.

– Але, а вы не присоединитесь к беседе? – неожиданно перебив Ториала, спросила Алия, уставившись куда-то в угол комнаты.

Туда же, чуть сместившись на ковре в приемной так, чтобы обеспечить себе обзор, очень внимательно глазел Тучка. Нападать не спешил, но и интереса не утрачивал.

– Пожалуй, – из полутени вышагнул остроухий, совершенно лысый мужчина с удивительно золотистой кожей, облаченный в чуть приталенный длиннополый камзол. Бледно-желтая, почти белая рубашка с пеной кружев и золотым шитьем заставила чуть завистливо вздохнуть франта Мела. Тонкие черты лица Альрау але Креейла не казались женственными. Слишком хищным был нос и цепким взгляд светло-серых глаз. И отсутствие волос безопасника не портило.

В просторечии раса его – обрис – именовалась просто – теневик. Сородичи але Креейла были воистину универсальны: из них получались как замечательные телохранители, так и совершенные убийцы.

– Хороший питомец, але Ильм, – практично отметил безопасник работу живого детектора и опустился в кресло. – Кстати, але Мрайс, вы не переборщили с духами?

– Я? – изумилась Кира странному вопросу, ничего общего с темой встречи не имеющему, однако ответила в очередной раз: – Я вообще не пользуюсь парфюмерией. У меня даже дезодорант без запаха.

– Однако я чую явственный аромат морской соли, цветка кали и масла зар, – отметил Альрау.

– До меня доносится запах можжевеловых пустошей и лаванды, – задумчиво присовокупил декан.

– Хм, ясно. Полагаю, путешествие стало для нашей студентки порогом взросления, кровь айлы начала проявляться, – сделал вывод безопасник, в чьей голове хранилась картотека с личными делами на всех студентов, как нынешних, так и выпускников.

Альрау чуть расслабился, с удовольствием вдыхая приятный аромат. Серые глаза его почему-то сменили цвет на оттенок расплавленного золота, очень шедший к цвету кожи. Кирана даже залюбовалась. Но лишь внешним проявлением. Приятным собеседником и милахой Альрау не назвал бы никто из студентов. Вежливый и при этом въедливый он способен был доконать любого. Если считал нужным. С другой стороны, должность у него не располагала к белому и пушистому бытию. Теперь-то, сама поварившись в преподавательской среде и повзрослев на одну жизнь, Кирана понимала это четко и даже в чем-то сочувствовала Альрау. Контингент из творческих студиозов еще тот, не спрогнозируешь, что в следующую минуту учудят и какой эксперимент поставят.

– А я и не знал, что ты из айл, Кира, – выпалил Мел, тоже потянул носом и довольно констатировал: – Земля после грозы и яблоки.

– По отцу, – отмахнулась Кирана, не считая свое происхождение важной темой для обсуждения.

Айлы мужчины обладали ароматом, привлекающим лишь одну-единственную, свою избранницу, а женщины пахли привлекательно для всех мужчин и, только выбрав себе пару, сужали ареол распространения дивных ароматов. Приворотом или афродизиаком эта особенность расы не являлась, лишь своего рода маркером.

Какая разница, кто чьих кровей? Есть ли Киране самой дело до того, что Алия ведет свой род от лесных духов, Род от огненных фениксов, выбирающих пару на всю жизнь, а Мелвин от демонов-искусителей, неразборчивых в выборе подруг? Разные крови, разные таланты, наследий не счесть, если начать анализировать каждую каплю, никакого времени не хватит на саму жизнь. Но важно другое: от этого лишь ярче полыхает сила и интереснее складывается судьба.

И, кстати, то, что ее собственный дар, оказывается, наследуется не столько через кровь, сколько через магию или плетение души, оказалось неожиданным. Будь иначе, Род тогда, при встрече на обочине не хвалил бы ее аромат.