Бес
Да не убоишься ужаса в ночи, стрелы, летящей днём,
Язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень...
Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесною тебя, но не приблизятся к тебе...
Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивому...
Ибо ты сказал — Господь упование мое, Всевышнего избрал ты прибежищем твоим...
Ибо ангелам своим заповедает о тебе охранять на всех путях твоих...
Возьмут тебя на руки и понесут, да не преткнешься о камень ногою твоею...
На аспида и василиска наступишь, поперать будешь льва и дракона...
Господи, спаси... Господи, спаси и сохрани её...спаси и сохрани...
Любовь бьёт прямо в сердце. Стоит тебе только раскрыться. Она не похожа на Тайсона, но бьёт намного сильнее. Взрывает голову кровавыми салютами. Ломает ребра. Выкручивает грудину с мясом наружу. Рвет сердце в клочья. И выбрасывает в мусор кровавые ошмётки. И вот лёжа на полу...в первый раз в жизни...тебе больше не хочется драться.
Хочется оказаться далеко далеко. Где то за тридевять земель, но только не здесь и не сейчас. Спрыгнуть с балкона, встречая с облегчением холод асфальта, разбить об него голову, вырвать с корнем глаза и больше никогда не видеть её.... Не слышать... Не чувствовать...
Но ты не можешь. Потому что ты слабый. Никчёмный. Потому что готов отдать все на свете. Все победы, пояса и награды, даже свою никчемную жизнь за один только взгляд в твою сторону. Ласковое слово. Случайное прикосновение. Мимолетную улыбку. Глаза цвета крепкого чая...
Это же больше чем первые тревожные звоночки собирающейся в далёкой путешествие крыши. Это прокол прямо в сердечную мышцу. Насквозь. Навылет. И мне не сносит голову. Нет. Она просто б. дь за одно мгновение освобождается от здравого смысла и всего того правильного, во что я верил. Все мои железные принципы летят в унитаз, а гордость просто дохнет в конвульсиях. Я мать твою просто сраный мазохист, но я продолжаю терпеть. Как все эти ёб. е слабаки лелеять надежду, а вдруг это в последний раз и она одумается...
Может у меня таки шизофрения? Иначе как ещё можно объяснить присутствие в моем теле и мозгу двух личностей сразу. Одна из них люто ненавидит и презирает, а другая болеет...
Вокруг пленительные образы, готовые на все мокрощелки, а меня еба. т от отвращения потому что однажды одна маленькая, черноволосая ведьма меня прокляла...зациклила каким то неведомым образом на себе все окончания, заземлила провода, а потом просто прошлась по ним ядерным взрывом...
Злюсь на себя, в ярость прихожу. Так сильно хочу надавать ей затрещин, выбить все дерьмо, вытрясти стервозную душу....и снова сажусь на полу рядом с диваном, стискивая зубы и выслушивая всю ту блевотину, что она мне вываливает опять налакавшись в хлам или приняв очередную дрянь в каком нибудь клубе-гадюшнике. Вся наша жизнь проходит на ёб. ный цирк.
Чего тебе от меня нужно? Долго молчать не умеешь? Отвали, Алекс! Какой же ты правильный, б. дь, меня от тебя тошнит! Сьеб. сь уже, я лучше в клуб по мужикам пойду, чем лягу с тобой в одну кровать...
Чудовище... Животное... Ты мне противен...
Нах. я ты за мной таскаешься?! Ты мне надоел, я хочу развестись!
Ведешь себя, как побитая псина! Со сколькими мужиками мне ещё нужно потр. ся, чтоб ты наконец то свалил?!
Ты дебил, Алекс? Я тебя никогда не любила...
Я до сих пор помню тот последний разговор. Каждое ее бляд. ое слово. Бывало конечно я давал ей парочку затрещин, чтоб заткнулась хотя бы на минуту. Да только не помогало. Она, словно тронувшаяся, продолжала сыпать оскорблениями нисколько не опасаясь. Я для нее был тряпкой об которую можно вытирать ноги. Не больше. Пока однажды ей тупо не надоело играться и стало скучно.
Я ухожу, Алекс. Ты мне надоел. Я люблю Славу и хочу развестись с тобой и быть с ним. С ним гораздо интереснее, чем с тобой...
Умм, и тр. ся он намного лучше. Рассказать тебе? Хочешь услышать во всех подробностях? Не расстраивайся, милый! Ну хочешь, я могу даже переспать с тобой напоследок по старой памяти....
Она сумашедше смеялась и всё. У меня случилась временная отключка. Удар был такой силы, что я почувствовал хруст ее костей... Даже не успев вскрикнуть, она полетела на тумбочку... Дальше мрак.
Я плохо помню тот период. Просто разрозненные вспышки слетевшего с катушки сознания. Неподвижное тело на больничной кровати. Тихое пиликанье проводов. Я. Оставшийся в полном одиночестве. В своей яме из потрёпанной психики. Предупреждения Изабель. И мое больное согласие....
Тогда в столовой, когда черноволосая девчонка подняла на меня глаза, в которых плескался чисто животный страх и ужас, я поначалу просто окаменел. Не мог понять, что со мной. Сердце затарабанило, срывая меня в мой чертов апокалипсис. Утягивая в бездну. Топя в моем болоте.
То же самое лицо. Та же фигура. Рост. Волосы, глаза, руки. Но совсем другая...
Она бы уже разорвала обидчиков в клочья, задавила бы морально, вытрясла из них душу. Но эта. Хрупкая, слабая, забитая, дезориетированная в пространстве.... Они словно адская диаволица, порочная с. ка и нежный, чистый ангел. Этот контраст просто ошеломителен! Небо и земля, б. дь!
Тащу домой, даже не думая о том, что делаю. По старой памяти закрываю все замки, чтобы не сбежала, как в старые времена. Но девчонка в который раз медленно меня убивает. Задаёт вопросы. Ей правда интересно. А меня разрывает от желания залезть ей в мозги и узнать, претворяется ли она или на самом деле такая... И я даже не могу принять ее за нее. Слишком уж ошеломляющая пропасть между ними. Клиника. С ходу бракует все шмотки и даже не подозревает, что эти ее гребаные пижамки с детскими картинками завязанные и застегнутые на все пуговицы вставляют похлеще, чем если бы она была абсолютно голой...