Мы сидели молча, глядя друг на друга, на светлой, просторной кухне. На окном светило солнышко, пели птички а мой мозг обрабатывал поступившую информацию. Его слова повисли в воздухе калёным железом. Мой взгляд невольно переместился на его тело. Я плохо вижу вдаль, но с такого расстояния я вдруг различила среди прочих узоров татуировки характерные для мест не столь отдаленных. Они были мастерски вплетены в рисунок. Так сразу и не разберёшься что к чему. Но больше всего меня шокировало не само его признание, а моя не пойми откуда взявшаяся осведомленность, как вообще должны выглядеть такие татуировки... Первым нарушил тяжёлое молчание он.

— Теперь ты снова будешь пытаться убежать? Ты меня боишься?

— А ты меня отпустишь? — спокойно спросила я. Если он ждёт истерик, криков о помощи и слез, то рано радуется. Я не из слабонервных. Достаточно было прошлой ночи. Теперь страх почему то стал уходить.

— Нет. — ну кто бы сомневался!

— Тогда о чем вообще спрашиваешь? Но так и быть, раз уж у нас час откровений, я отвечу. Нет. Я не буду сбегать. И я тебя больше не боюсь. Саша. — произнесла его имя уже уверенным, четким голосом, привыкая как оно звучит и открыто глядя в его ошарашенное лицо. — Продолжим?

— Давай...

— Почему ты это сделал? Уверена, что была причина. Расскажи мне.

— Это история не для посиделок за кофейком.

— И все таки я хотела бы ее услышать.

Он вздохнул, переводя взгляд куда то за мое плечо, заговорив отрешенным голосом.

— Я не из благополучной семьи. Сколько себя помню, он постоянно бухал, бил мать и меня. Она регулярно попадала в больницу, но не уходила. Не знаю, что происходило в ее голове, но это так и продолжалось, пока мне не исполнилось четырнадцать. Я уже был выше и сильнее своих сверстников. Улица воспитала. Но я все таки старался учиться, посещать секции, участвовать во всех соревнованиях. В тот день баскетбол отменили и я сразу побежал домой. Я пытался не оставлять ее надолго с ним. Вернувшись, увидел распахнутые двери, его, двоих собутыльников и ее растерзанное тело на полу в кухне. Потом просто взял валяющийся там же нож и завалил их. Всех троих. Соседи вызвали ментов. Всё.

— Что было потом?

— Ты прямо как следователь. Уверена, что выбрала правильную профессию?

— Не уходи от темы пожалуйста.

— Ну а сама как думаешь? Меня отправили в исправительное учреждение для таких же как я подростков, которым ещё не было восемнадцати. Учитывая мой возраст и саму ситуацию судья постаралась смягчить приговор, но не намного.

— Но а как же...

— Это не было самообороной, Мира. И состоянием эффекта тоже. Со мной работали судебные психологи. Я сделал это совершено осознанно и хладнокровно и сделал бы снова, если потребовалось бы. И я не о чем не сожалею и ни капли не раскаиваюсь. Ну, что скажешь, Мира? Каково тебе теперь находиться в одной комнате с человеком, способным на убийство?

Я внимательно следила за ним и видела все. Хоть он и хотел казаться равнодушным, я заметила насколько для него важен мой ответ.

— Я скажу, что они сами виноваты. Будь я на твоём месте, я бы сделала точно так же. Насчёт последнего вопроса мне придется с этим смириться, втереться тебе в доверие и ждать, когда ты скажешь мне код от двери, чтобы придушив тебя ночью подушкой открыть себе путь в светлое будущее.

Парень рассмеялся, качая головой и немного расслабляясь, вновь переводя свои зелёные глаза на меня.

— Как вы встретились с Домиником?

— Ну так как это была исправительная колония, то там было много секций, чтобы наставлять на путь истинный. Для меня бокс стал отличным шансом выплескивать лишнюю агрессию. Психолог посоветовал и я послушался. Мне стало интересно, а потом затянуло. Он проводил там тренировки в рамках благотворительной программы исправления и заметил меня. Оформил опекунство и в двадцать меня выпустили условно досрочно. Потом были бои и меня вскоре приняли в WBA. Что насчёт тебя?

Я захлопала ресницами, не ожидая такой резкой смены темы.

— А что насчёт меня?

— Какие у нас правила игры? Я же тоже могу задавать вопросы.

— Можешь... - в свою очередь насторожились я, неосознанно подтягивая колени на сидение и принимая защитную позу. Произвольный жест самозащиты, отработанный мной с детства.

— Что ты делала в зале?

— Эмм... - я покраснела, опустив глаза. Не мог спросить что нибудь другое?! Совсем не хочется рассказывать и выставлять себя идиоткой в который раз!

— Ну...я...позаниматься пришла! — ответ пришел неожиданно. Но я рано радовалась. Этого человека оказывается невозможно обмануть. Он чувствует фальшь, как собака свежую дичь.

— В мужской раздевалке? Боюсь даже спрашивать чем именно ты собралась там заниматься. — его язвительный, насмешливый тон с явным подтекстом вогнал меня в ещё большую краску. — Зачем сфотографировала?

— Захотела фотку на память. Нравишься ты мне. — Не купился, гад! Даже не улыбнулся, сканируя мое пылающее лицо.

— Сама говорила не врать. Я отвечал честно.

— Ладно! Мои сестры захотели отомстить нам за столовку. Я должна была сфоткать тебя голым и развесить фотографии по Универу! Никто ж не видел тебя даже в футболке, вот и показалась им эта идея просто "гениальной".

— Насчёт них даже не удивлен. Меня больше интересует, как ты пошла на поводу у двух дебилок.

— А что мне ещё оставалось делать? Это уже на месте я поняла, что они и не собирались ничего развешивать. Идея была в том, чтоб ты меня там поймал и прибил. Я чуть со страху не окочурилась.

— Нужно было просто подойти и сказать как есть, а не скакать по деревьям как обезьяне.

Я подозрительно глянула на него, но на лице парня не дрогнул ни один мускул.

— Ты сейчас пошутил что ли? Как ты это себе представляешь? Да я со страху чуть не описалась, пока шла туда!

— Тебе нужно научиться постоять за себя. Людям всегда нужен тот, кого будет легче сломать. Ты всегда молчишь, вот выбор и пал на тебя. Уверен ты никогда даже не пробовала дать отпор.