Я вижу, что Матвей сбрасывает звонок от Марины. Это придает сил — он переходит на мою сторону. Он верит. Через три дня частный детектив, которого Матвей нанял, приносит даже больше информации, чем я ожидала. Перед нами теперь лежит пухлая папка с копиями документов. В двух клиниках, которые были задействованы в Марининой игре, врачи не захотели огласки и скандала. Они сразу сдали Марину. С потрохами. Но одно дело — слова, совсем другое — документы. При сравнении карты сестры до беременности в одной клинике и карты, которую завели на меня во второй клинике после ЭКО, легко определилось, что в них занесены данные двух разных женщин. Более того, детектив добрался и до санатория. Там врач Алексей Александрович рассказал про Марину все, что знал — про подмену карт, анализов, запугивание ("в пределах разумного") меня. Разговорился он не просто так — про санаторий начали ходить плохие слухи, и ими заинтересовалась полиция. — Какой кошмар, — поздно вечером, накануне возвращения Марины, мы сидим на кухне, глядя на собранные доказательства. — Самой не верится! И ведь если бы не мои попытки заработать денег, если бы я не была такой дурочкой… — слезы катятся из глаз, как только я вспоминаю те ужасные дни. — Алёнка, ты не виновата. Не плачь, — Матвей прижимает меня к себе. — Во-первых, ты находилась в стесненных обстоятельствах. Тебя можно понять. Во-вторых, воспользоваться этим, как сделала Марина, — низко и подло. В-третьих… а чего там! Весь ее план ужасен и не укладывается в голове. — Что мы будем делать? Точнее, что ты будешь делать? Я-то уже решила. В любом случае, забираю обоих детей. На первое время съемная квартира есть. — Если ты согласишься остаться со мной и попробовать начать сначала, то я буду счастлив! — Матвей сползает с дивана и встает на одно колено. — Да, мне надо развестись. Но я жить больше с Мариной не смогу. Пусть собирает вещи и уезжает. Деньги у нее есть. Ей одной не проблема устроиться заново. Я смотрю на Матвея и не верю, что этот ад закончился. Нет, конечно, надо дождаться Марину, которая прилетит завтра вечером. А зная ее, я подозреваю, что просто так она не сдастся. *** Утром меня поджидает сюрприз — Матвей решил не ехать на работу, взял выходной. Кроме того, в квартиру звонит няня. — Я отведу Мишу в школу, — говорит мне Матвей. — А потом сходим в ресторан. Надо поговорить. Я предчувствую самое худшее — скорее всего, он передумал разводиться. Неудивительно — почти десять лет вместе. В ресторане в это время подают завтраки. Это какое-то крутое заведение в центре и выбор просто огромен! Мы дома есть не стали, поэтому активно заказываем. — Ну и бутылку шампанского, — подмигивает мне Матвей. — Нам есть, что отпраздновать. — Что ты хочешь мне сказать? Говори, пожалуйста, побыстрее, — прошу я, — а то мне страшно… любопытно. Точнее, мне просто страшно. Любопытно — это уже так, как говорится «дополнительная опция». — Я ночью много думал. Вместо того, чтобы спать, — начинает медленно произносить слова Матвей. — Понимаешь, я очень хорошо знаю Марину. Слишком хорошо. — Я тоже, — встреваю я. Хотя догадываюсь, что до определенного момента у Матвея было по ее поводу больше наблюдений. Но сейчас я в этом плане иду в лидерах. — Да, конечно, и ты тоже. Так вот. Она устроит жуткий скандал. Надя еще совсем мала, а вот на Мише он точно скажется. На твоей… вашей матери… Я киваю — без скандала не обойдется. Тут к гадалке не ходи. — Так вот, — повторяет Матвей. — Ночью я размышлял, как нам минимизировать потери, прости за деловой тон. Кстати, достанется и нашим компаниям. В обеих Марина совладелец. Только в своей у нее доля больше пятидесяти процентов, а в моей — у меня. Она устроит скандал и тут тоже. Чего я надумал… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Короче, я хочу нейтрализовать Марину ее же оружием. — Каким? — у меня зависает вилка над салатным листом. — Ты на нее похожа. Лишь близким людям удавалось разглядеть за фасадом Алёну. Мишке… И мне. Я постоянно видел в тебе тебя настоящую. Марине удавалось перенастроить меня, но, как ты знаешь, я даже нанимал детектива. — Мама тоже сначала назвала меня Алёной, — опять встряла я. — Вот именно. Всего три близких человека. И то уверен был только Мишаня. Вот я и думаю… Алён, прости, но не оставить ли тебя Мариной? Чисто формально. По работе я тебе помогу. В компании знающие люди. Я их практически всех знаю. Скажем, что ты все-таки уходишь в декрет. Они тебя и видеть-то особо часто не будут. Няню оставим помогать. Она хорошая женщина, но она тебя знает, как Марину. Настоящую видела мельком — Марина особо ребенком не занималась. — Я заметила. Ничего если я вдруг начну? Заниматься ребенком? — Ну проснулся материнский инстинкт. И отлично. Самое сложное — это Миша и мама. Но Мишаня тебя называет мамой… — А вдруг кто-то при нем обратится ко мне? А это точно произойдет рано или поздно. И не один раз. В той же школе. — М-да, не учел этот момент. Придется ему как-то объяснить ситуацию. — Хорошо. Предположим, — план мне совсем не нравился, — но что ты собираешься делать с настоящей Мариной? — Помещу ее в психиатрическую клинику. Это гораздо лучше, чем тюрьма. Она же будет говорить, что она Марина. А мы будем утверждать, что Алёна. — Мне жаль Алёну. За что ей все это, Матвей? Получается, что мне снова надо играть эту роль… — Без твоего согласия ничего не будет, — Матвей наливает мне в бокал шампанского. — Это целиком твое решение. Единственное, что уточню. Играть больше не надо. Будь собой. Мне не нужна Марина ни в каком виде. Мне нужна ты. И неважно, как тебя зовут. Это лишь имя. Понимаю, что это не совсем так. Матвей сильно упрощает. Для нас наши имена важны. С самого рождения к нам обращаются по имени. И оно врастает в нас. Становится нашей кровью, сосудами, мышцами. С другой стороны, Матвей прав. Марина во время развода попьет с нас крови. А если мы все поднимем на поверхность, то ей реально может грозить тюрьма. Не очень уверена, где лучше — в психушке или в тюрьме… Одинаково плохо. — Я согласна, — киваю. — Неприятно, конечно. Но твои доводы я принимаю. *** Вечером Матвей едет ее встречать. — Я предупредил, что приеду. Мне надо сразу ее нейтрализовать. В его силах я не очень уверена. Но пусть попробует. Посмотрим, что получится. Возвращается Матвей один. — Ну как все прошло? — Пришлось попотеть, — он устало усаживается на кухонный стул. — Я ее встретил и сразу заявил: «Алёна, зачем ты опять притворяешься Мариной?» — Так я ж Марина и есть. Ты с ума сошел? — ответила она. А я ей: «Марина дома, и она все мне рассказала!» — Нет! Это Алёна у нас дома! Она под меня копает! — Нет, — говорю. — Она и дочкой занимается. А тебе она была как чужая. И я сразу не поверил, но Надя — наш с ней ребенок. Мы сделали анализы. Короче я ее попросил не устраивать скандал. Усадил в машину и отвез на ту квартиру, которую ты сняла. Пока она ходила в ванну, я поменял ваши карточки и паспорта. Забрал ее пропуск на работу и ключи от этой квартиры, оставив ключи от той. — Она же сюда приедет и все равно устроит скандал. — Я отключил домофон. А сюда она может подняться с кем-то из соседей. Вот тут мы и предъявим тебя, причем при свидетелях. Буквально через несколько минут звонят в дверь. — Простите, — говорит мужик, — там внизу ваша жена сказала, что вы ее домой не пускаете. Из-за его спины угрожающе показывается Марина. — Нет, — вздыхает Матвей. — Моя жена дома. Это ее сестра. Сложное психическое заболевание. — Какое заболевание?! — орет Марина. — Вот видите! А у нас ребенок маленький. Я грустно киваю Мужик в полном смятении. — Ничего, спасибо вам. Мы мучаемся с ней уже давно. Но все обострилось, когда родилась Наденька. У Алёны совсем крышу снесло. Я сейчас вызову скорую. — Какую скорую?! — кричит Марина. — Вы девочку разбудите, — выходит няня и с удивлением смотрит на нас обеих. — Пойдите с ней погуляйте пока, — просит Матвей. — Мы скоро со всем разберемся. Няня осторожно укладывает спящую Надю в коляску и закатывает ее в лифт, с опаской поглядывая на Марину. — Проходи, Алёна, — Матвей пропускает Марину в квартиру. — Я НЕ АЛЁНА, ПРИДУРОК! Она садится в гостиной и барабанит пальцами по столу. Платная психиатрическая помощь приезжает очень быстро. Матвей рассказывает, что происходит. — Господи! Ну что вы его слушаете, — возмущается сестра. — На самом деле, самозванка — это вон та женщина. Мы с ней действительно очень похожи. Но это она Алёна, а не я. — Мамочка! — из своей комнаты выходит Мишаня и обнимает меня. — Тётя опять хочет меня отнять? — Нет, что ты, дорогой, не переживай. Сам того не подозревая, Мишаня играет нам на руку. И врачи смотрят на Марину с подозрением, ведь они не знают, что Марина — не его мать. Но раз ребенок на моей стороне, значит, с этой женщиной точно что-то не так, и в этом нюансе разобраться они даже не пытаются. — А давайте мы посмотрим ваши документы, — ласково предлагает один из врачей. — Да пожалуйста! — Марина лезет в сумку и нервно ищет в ней паспорт. — Вот! Врач осторожно берет подмененный на мой документ. — Тут написано, что вы Алёна Аркадьевна, — он берет со стола вынутую Мариной банковскую карту. — И тут тоже самое. А ключики от этой квартиры у вас есть? Марина яростно вытряхивает на стол все из сумки. Врач берет ключи. Но, естественно, они не походят. Матвей театрально вздыхает: — Это от ее квартиры ключи. Ловким движением руки второй врач в этот момент всаживает сестре укол. — Сейчас она успокоится и заснет. Мы ее отвезем в клинику. Проведем обследование. *** — Меня зовут Марина! — она бьется в истерике, стуча по стене кулаками. — Это они все сговорились! Мы с Матвеем смотрим на нее через плотное стекло. — Что будем делать? — шёпотом спрашиваю я, поправляя серёжки у зеркала. — Как договаривались. Оставляем. Врачи говорят, что лучше ей уже не станет.