Я постоянно думаю о том, что надо Матвею рассказать правду. Как бы он на нее не отреагировал. За Мариной следить не сложно. Она начала посещать другой салон, чем облегчила мне задачу — теперь у нее и массаж, и косметолог оказались в одном месте. Снова притворяться ею особо смысла не вижу. А вот знать, когда она в салоне — то есть, ее нет ни дома, ни на работе, — весьма полезно. Однако пощекотать сестре нервы хочется очень сильно. Показать, что я в курсе. Не будет же она постоянно искать себе новых косметологов и массажистов. Повторяю тот же маневр, что и в прошлый раз — зачем менять то, что хорошо работает. И мне опять выдают информацию о ее записи. Я переношу время и день на пораньше. Прихожу по новой записи. Все работает идеально — никто даже не подозревает, что кто-то приходит вместо Марины. «Зачем ты это делаешь?! Чего ты хочешь добиться?!» Маринино сообщение показывает, что она нервничает. Ну что ж, пусть поволнуется. Теперь ей понятно, что я откуда-то знаю о ее перемещениях. Когда Марина выходит из подъезда, вижу, что она постоянно оглядывается. А я сижу спокойно в кафе и наслаждаюсь вкусными завтраками. Еще надо выяснить, не уезжает ли Марина из Москвы. Я помню, что раньше у нее бывали командировки и конференции. Как узнать? Еду к ней в офис — опять в то время, когда у нее запись на массаж. В этот раз он не перенесен и не отменен. Пропуск не срабатывает. — Что-то не так, Марина Аркадьевна? — подходит охранник. — Да, почему не срабатывает, не пойму, — я снова прикладываю пропуск. Такой поворот я предусмотрела — Марина не полная дура и, скорее всего, пропуск больше неактуален. Но все идет по плану — меня «узнает» охранник… — Бывает. Размагничивается или еще чего. Советую поменять на новый. Если один раз не сработал, то это будет периодически повторяться. Он мне открывает турникет своим пропуском. И я бодро прохожу к лифту. — Пришлось вернуться, — я быстро иду мимо секретарши в кабинет. Она спокойно продолжает перекладывать какие-то бумажки. Я сажусь за Маринин стол. Надо бы найти ее планер, ежедневник… Самое забавное — он лежит прямо передо мной. Большой планер, в котором разными цветами отмечены мероприятия. Очень быстро обнаруживаю конференцию в Сочи через две недели. Билеты, судя по записи, куплены — записаны оба рейса туда и обратно. Она будет отсутствовать пять дней. — Бинго, — шепчу я, ощущая, как ускоряется пульс. Фотографирую на телефон все заполненные страницы планера — пригодится. И выхожу из кабинета. Даже если секретарша доложит Марине, что та побывала в собственном кабинете, сестра не поймет, зачем я приходила. Но вряд ли этот вопрос встанет — я специально не стала ничего уничтожать, отправлять в шредер и тому подобное. Очень подмывало, однако оставим все, как было. В данном случае мне не нужен лишний шум. Внизу меня спокойно пропускает на выход охранник. — Пропуск заказала, — говорю я ему. Охранник может с Мариной завести разговор о пропуске, когда она придет с массажа. Но я надеюсь, что она просто быстро пройдет к лифту, и он не успеет завести беседу. Или будет слишком много народу, ведь она вернется к обеду. Или случится еще что-нибудь в мою пользу. *** А вот ключи от квартиры у меня Марина тогда, давно забрала. Она мне давала свои, поэтому, естественно, затребовала их обратно. Когда она уезжает в аэропорт, я жду два часа и прохожу в подъезд, когда в него заходит один из жильцов, чтобы не звонить в домофон. Мужчина здоровается и без проблем придерживает для меня дверь. Ну да, я — Марина, почему бы нет. Видимо, ее знает. Звоню в дверь. Матвей открывает и застывает от неожиданности. — Марин? Ты же должна быть в аэропорту… — Конференцию перенесли, представляешь! Якобы они мне присылали мейл. Наверное, письмо попало в спам. Или меня пропустили в списке и не прислали. Я даже успела чемодан отправить в багаж… Ничего, обещали вернуть. — Слушай, надо было лететь. Отдохнула бы пару дней. Ты же пашешь, как сумасшедшая. Матвей пропускает меня в квартиру. — Неужели не рад меня видеть? — усмехаюсь я. Его руки обнимают меня за талию. Я застываю, чувствуя, меня накрывает теплой волной. Как же я по нему скучала все годы! Этого лишила меня сестра… — Конечно, рад! Просто ты последнее время дерганная. Тебе реально надо бы отдохнуть. Дорогая, я на работу. До вечера! Он выскальзывает на лестничную клетку и машет мне рукой. — Странно… — он оборачивается, всматриваясь в мои глаза. — Ты как-то по-другому пахнешь. — Новые духи! — смеюсь я натянуто. — Побрызгала в магазине пробником. Матвей уходит, а я прохожу дальше. Няня читает книгу. Надя спит в кроватке. Мишани нет — он ходит в новую школу. Это мне было прекрасно видно с моего поста в кафе. — У меня неожиданно образовалось два свободных дня, — говорю я в ответ на удивленный взгляд женщины. — Вы можете идти. Отдохните. Я посижу с Надей. После моих слов у няни явно полуобморочное состояние. Я уже знаю, что она живет в квартире. Крайне редко ее отпускают на выходной. Тогда помочь приходит моя мама. Сама Марина практически никогда не занимается ребенком. — Я вам оплачу эти два дня. Не беспокойтесь, — добавляю я. — Спасибо… Пойдемте на кухню. Я там уже подготовила смесь на сегодня. Мне показывают бутылочки, коробку со смесью. — Хорошо. Я разберусь. Воспоминания о маленьком Мишане еще не успели стереться из памяти. Руки быстрее все делают, чем они всплывают в голове. Когда няня уходит, я обвожу взглядом все Надино хозяйство: памперсы, пеленки, игрушки. Ее разместили в гостевой комнате и даже не потрудились сменить там мебель. Для пеленания застелен письменный стол. Кроватка втиснута между книжным шкафом и шкафом-купе. Комната довольно большая, но явно не детская. До прихода Мишани из школы я вовсю занимаюсь с Надей. Покормила, повела погулять, взяв запасные ключи, висевшие в коридоре. Во время прогулки зашла в магазин — купить продуктов для обеда и ужина. Снова кладу Надю спать и готовлю нормальный обед. Сажусь попить кофе. За спиной раздается шёпот: — Мама? Мишаня стоит в школьной форме и трет глазки, будто увидел чудо. Сердце стучит сильнее. — Раздевайся, Мишань. Мой руки и обедать. — Мам, ты надолго? — Посмотрим… После совместного обеда сын от меня не отходит. Мы вместе делаем уроки, кормим Надю и еще раз с ней гуляем. — Вообще вас с коляской не видела, — ехидно комментирует какая-то женщина. — Внезапные выходные, — кратко отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Вечером возвращается Матвей. — Я решила отпустить няню. Хочу сама позаниматься с Надей. — Слушай, отличное решение! — он широко улыбается. — Ты наконец и с именем окончательно надумала? — Конечно, — я слегка растеряна, а потом понимаю, что проболталась. А если бы они уже успели назвать девочку иначе? — Надо бы побыстрее ее оформить, а то нехорошо как-то. На ужин накрываю в столовой и зову Мишаню к нам присоединиться. — Смотрю, Миш, у тебя отличное настроение, — комментирует Матвей улыбку на его лице. — Ага, — кивает тот и подмигивает мне. Когда оба ребенка засыпают, я иду на кухню помыть посуду. — Посудомойка же есть, — раздается голос Матвея. — Это ты, Алёна? Я все время подозревал что-то. Но никаких доказательств найти не удалось. Куда ты дела Марину? Пожалуйста, оставь посуду и ответь, — чеканит он слова. К этому вопросу я подготовилась. Достаю телефон. — Вот фото из санатория. — Они ничего не доказывают, — говорит Матвей, листая сделанные мною фотографии. — Вы сестры и очень похожи. Этого мало, чтобы я тебе поверил. — Я — мать твоих детей. Мишина и Надина. — Надина? — он удивленно поднимает бровь. — А Мишка тут причем? — Да. Марина бесплодна. Она уговорила меня выносить для вас ребенка. Загнала в угол. Это длинная история. А про Мишу еще длиннее. — Ты врешь, — уверенности в его голосе нет. Но и веры моим словам тоже. — Не знаю, где Марина хранит два экземпляра договора на суррогатное материнство. Может и дома. — Пошли, — Матвей тащит меня в холл, где в углу стоит небольшой сейф. — Это Маринин. Она тут хранит свои драгоценности и документы. Посмотрим. Код я знаю. Он открывает сейф и довольно быстро находит договор. Матвей бледнеет. — Ты… Это же подделка! И в любом случае, ты суррогатная мать, а не родная. — Полиция разберётся! — он берет со стола телефон. Я хватаю его за руку: — Позвони в клинику. Узнай, кто на самом деле был оплодотворен! Это прекрасно можно выяснить по анализу крови. У нас с ней разная группа. В санатории тебе вряд ли что-то скажут. А вот здесь, в Москве, можно попробовать выяснить правду. Матвей замирает с телефоном в руке. В дверях стоит Мишаня со своим любимым плюшевым зайцем. Он смотрит на нас мокрыми от слёз глазами. — Она же моя мама! Правда!