Утром я не стала искать правду в кабинете Кассиана.

Это было бы глупо.

Кассиан ждал именно этого: попытки открыть не тот ящик, подкупить не того слугу, задать не тот вопрос за завтраком. Он хорошо знал людей, которые привыкли идти напролом от боли, и, кажется, был уверен, что после ночного разговора я начну действовать резко.

Я не начала.

Я спустилась к завтраку в обычном темно-синем платье, велела подать крепкий чай, извинилась за вчерашнюю резкость и почти целый час была такой женой, какой меня хотели видеть в этом доме.

Спокойной.

Усталой.

Разумной.

Кассиан наблюдал за мной из-за утренней газеты. Не пристально, нет. Он умел не смотреть так, чтобы человек все равно чувствовал себя рассмотренным до костей.

— Ты лучше спала? — спросил он, когда лакей поставил передо мной тарелку с тонко нарезанными грушами.

— Достаточно.

— У тебя бледное лицо.

— После вчерашнего это неудивительно.

Он сложил газету. На первой полосе мелькнула заметка о заседании Совета магистров, но мой взгляд зацепился не за нее, а за маленький заголовок внизу: «Останки архивиста Орсо переданы Палате для окончательного заключения».

Утро только началось, а город уже получил свою аккуратную версию.

— Я могу отменить сегодняшний прием у леди Варнис, — сказал Кассиан.

— Не стоит.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Мне полезно будет выйти.

Он поставил чашку на блюдце без звука.

— Именно к леди Варнис?

— Она давно звала меня посмотреть новую оранжерею.

— Ты не любишь оранжереи.

Я улыбнулась.

— Зато люблю, когда люди перестают говорить, будто я прячусь дома.

Кассиан помолчал, и я почти услышала, как он взвешивает отказ. Не прямой. Он мог сослаться на погоду, на мое самочувствие, на то, что после опознания приличнее остаться в тишине. Но запрет после вчерашней ночи был бы слишком заметен.

— Возьми экипаж, — сказал он наконец. — И Марту.

— Конечно.

Марта была моей горничной и одновременно глазами дома. Не злая, не глупая, не преданная мне. Просто женщина, которая понимала, кому платят ее жалованье.

— Я вернусь к ужину, — добавила я.

— Не задерживайся.

Он сказал это почти заботливо.

Почти.

Я допила чай, не позволив себе посмотреть на газету еще раз. Если бы Кассиан заметил интерес, вырезка исчезла бы из всех доступных мне экземпляров уже через четверть часа. А мне нужна была не газетная заметка.

Мне нужен был человек, которого Палата боялась даже после увольнения.

Имя Рейнарда Сореля я нашла не в документах Дамиана.

Я услышала его однажды ночью, за два месяца до расторжения брака.

Тогда я проснулась от голосов в кабинете. Дамиан не любил принимать посетителей дома после полуночи, значит, дело было серьезным. Я не подслушивала. По крайней мере, сначала. Просто вышла в коридор, собираясь попросить его лечь, потому что он уже третью ночь не спал нормально.

Дверь кабинета была приоткрыта.

— Сорель не станет молчать вечно, — сказал Дамиан.

Другой голос, хрипловатый и незнакомый, ответил:

— Если его не убьют раньше.

После этого Дамиан закрыл дверь магией, а наутро сказал мне, что я слышала разговор о старом архивном споре.

Я тогда поверила.

Вернее, сделала вид, что поверила.

Теперь это имя всплыло снова, и я ухватилась за него так же крепко, как за кольцо в тайнике.

К полудню дождь ослаб, но город оставался мокрым и мрачным. Экипаж Терранов вез меня по широким улицам к кварталу дорогих особняков, где жила леди Варнис. Марта сидела напротив, сложив руки на коленях. На ней был темный плащ с капюшоном и лицо человека, которому поручили не просто сопровождать, а возвращать.

— Госпожа плохо выглядите, — сказала она на третьем повороте.

— Спасибо, Марта. Женщине всегда приятно услышать это перед визитом.

Она смутилась.

— Я не хотела обидеть.

— Знаю. Ты хотела проверить, не собираюсь ли я передумать.

Горничная опустила глаза.

— Магистр беспокоится о вас.

— Магистр всегда беспокоится о порядке.

Марта промолчала.

За окном проплывали вывески лавок: перчатки, печати, травы, ремонт амулетов, чистка клятвенных украшений. Чем ближе мы подъезжали к дому леди Варнис, тем шире становились улицы и чище лица прохожих. Здесь люди умели прятать страх под дорогими тканями.

Я наклонилась и постучала тростью по крыше экипажа.

Кучер тут же замедлил ход.

— Госпожа? — насторожилась Марта.

— Мне нужна лавка Риона.

— Мы едем к леди Варнис.

— Леди Варнис подождет. У нее оранжерея, а не роды.

— Но магистр сказал...

— Магистр не запрещал мне покупать перчатки.

Марта побледнела, будто я предложила ей помочь мне поджечь Палату.

— Я должна сопровождать вас.

— Именно поэтому ты выйдешь вместе со мной.

Лавка Риона была маленькой, дорогой и очень удобной. В ней имелось два выхода: парадный на улицу и второй, для поставщиков, ведущий в узкий переулок между домами. Я знала это не потому, что часто покупала перчатки. Просто после Совета клятв я провела много дней в подобных лавках, пытаясь заново собрать себе лицо для общества.

Когда эки