Sept. 17th, 2007 at 8:45 PM
350 км от Москвы. Другая жизнь.
Девочка Оля, к которой нас вызвали, ждала нас трое суток. Не потому, что мы такие хорошие, а потому, что за девятнадцать лет ее жизни к ней никто не приезжал. Никто.
Она лежит поперек дивана в холодной комнате. Отопления нет. Рано, видимо, включать. Администрации виднее всегда, что, кому и когда надо.
У девочки метр роста, двадцать пять килограммов веса и единственная, левая рука, которой она поздоровалась с нами.
Она знает наши имена. Мама ей сказала, что мы приедем. Она спросила, кто это будет, и выучила имена, чтобы поздороваться.
У нее карие глаза, которыми она внимательно следит за всеми. Оля говорит и понимает, как девятнадцатилетняя нормальная девушка. Она понимает, что другая. Не больная, больной она себя не считает. Она другая.
Не нужная никому, кроме матери.
Вот вам холодные факты. Стиральной машины нет. У нее три пары колготок.
Пенсия – три тысячи рублей. Она хочет фотоаппарат. Снимать комнату, кроме которой у нее ничего нет. Маму. Попугая на подоконнике. Маленький телевизор. Окно с жизнью за ним.
Она улыбается. Как малыш. Тянет свою крохотную ладошку. Смеется, когда я ей рассказываю, что мы ехали к ней со скоростью за сто километров в час.
Что у них? Долги, окно, в котором дыры. И любовь. Иначе бы они не выжили.
Ссуда, взятая в банке, чтобы не умереть с голода.
На вопрос: «Оленька, а что ты любишь?» – она отвечает просто: «Кушать». Не шоколад, не фрукты, а просто еду.
Больше я ничего писать не буду. Потому что я не могу. Правда, не могу.