Junе 23rd, 2010 at 10:36 PM
Новые листки с вызовами я просматриваю каждый день.
Диагноз, стадия, полученное лечение, проблемы – обычная рутина.
На этом листке я увидела имена. Не диагноз.
Два брата, которых зовут так же, как моих детей. Старшего – Костя, младшего – Алеша.
Мне было страшно даже входить в их квартиру.
Они похожи. Тридцатилетний Костя – сильный, загорелый, немногословный. Алеше двадцать шесть, высокий, худой, с такими же волосами, как у брата. Младший сидел на кухне и рассказывал, как заболел. Как работал до болезни, играл в хоккей. Как приехал из Ульяновской области и как много успел добиться. И о том, что болезнь его не сломила. И о том, что не сломит и дальше.
– Костян, скажи ты…
Костян говорил не так, как младший. Кратко. Глядя на брата. Кормя его. Давая таблетки. Готовя еду. Отжимая соки. Водя в туалет. Делая то, что под силу не каждой сиделке. Оберегал приехавшую мать, которой они, оба, решили не говорить о том, что Алексей обречен. Жалея ее и оттягивая до последнего дня правду.
От любого хосписа они отказались. Не потому, что не брали. А потому, что они хотели быть рядом. В своей, заработанной ими в Москве квартире.
– А где Костян? – Алеша повторял это уже в полубреду до сегодняшнего дня.
Костян сглатывал слезы и поправлял подушки. Снова поил, поднимал, переворачивал, уговаривал, открывал и закрывал окна, приносил и готовил.
– Костян, ты где?
– Доктор Лиза, Костян знает, он ответит, как я спал сегодня.
– Мама, где Костя?
Утром стало понятно, что все совсем плохо. Мать привела священника. Причастили. Крестик после причастия он держал в ладони, не расставаясь с ним и не отдавая даже Косте.
От них я должна была ехать на вокзал, попрощалась. Алексей вернул меня и спросил, когда я вернусь. В 10–11 вечера, пообещала я.
– Ты только дождись меня, Алеша.
– Обязательно.
– Мы дождемся, – сказал Костя.
Через полчаса я вернулась к ним. Звонок брата, сказавшего, что Лёха не говорит, а просто дышит.
Мы мчались, как на гонках, и успели. Он действительно дождался.
– Он дождался, как и обещал, видите?
Алексей умер на наших руках сегодня в 15:50.
Костя обнял его и спросил:
– Лёха, тебе не больно? Тебе не больно, Лёха?
И, уткнувшись в подушку, заплакал, как ребенок.