32

— Открой ебаную дверь, — прорычал Рокат, ударяя кулаком по тяжёлому дереву.

Позади меня Киира переминалась с ноги на ногу. Стража Крала бросила всего один взгляд на яростное выражение лица Роката и благоразумно расположилась этажом ниже, подальше от его гнева.

И всё же Ксаннирин не ответил. Из-за двери не донеслось ни единого звука.

— Я знаю, что ты там. У тебя есть три секунды, чтобы впустить нас, прежде чем я разнесу эту дверь.

Рокат никогда не бросал пустых угроз.

— Один, — начал он считать, словно Ксаннирин был чёртовым ребёнком.

Хотя в данный момент он и вёл себя как очень избалованный ребёнок.

— Два, — произнёс Рокат, и его голос был пропитан насилием.

Прежде чем он успел открыть рот, чтобы произнести «три», дверь распахнулась, являя Крала Демонов.

Одетый в безупречную тунику и штаны, с кольцами, поблёскивающими на пальцах, он презрительно усмехнулся нам.

— Чего вы хотите?

Крайнее раздражение в его голосе полностью соответствовало тому, которое я сама хотела выразить по отношению к нему.

Рокат не ответил, лишь плечом оттеснил своего кузена в сторону, освобождая место, чтобы мы с Киирой вошли следом за ним. Я не стала извиняться, когда, проходя мимо, случайно толкнула его в торс.

Киира, к сожалению, выглядела более склонной к извинениям.

— Что всё это значит? — спросил Ксаннирин, захлопывая дверь и резко поворачиваясь к моей истинной паре.

— Ты уже несколько дней недоступен, — заявил Рокат, прислоняясь к окну и скрещивая руки на своей широкой груди.

Мы с Киирой сели на мягкий диван между двумя мужчинами.

Я совершенно не могла понять открытую враждебность Ксаннирина. Я настороженно наблюдала за ним, когда он сделал шаг ближе к Рокату. Крошечный гранат на моём кольце удерживал меня на земле посреди бури, назревающей в комнате, пока я крутила его.

Никто не говорил.

Напряжённые взгляды метались туда и обратно.

Кто сломается первым?

— Сначала у меня к тебе один вопрос, Ксаннирин, — сказал Рокат, произнося каждое слово медленно, словно пытался донести всю серьёзность того, что последует дальше.

Крал скептически приподнял бровь. Его волосы были аккуратно собраны назад, ни один волосок не выбивался. Борода выглядела недавно подстриженной, открывая его точёную челюсть. Словно он хотел показать миру, насколько собран, когда всё остальное вокруг него разваливалось.

— И какой же? — протянул он так, будто наш визит ему наскучил.

Рокат замолчал, и моё сердце заколотилось о рёбра. Каждая мышца в моём теле напряглась, даже несмотря на то, что я едва заметно подалась вперёд, ожидая, когда он заговорит. Киира тоже.

— Ты нанял кого-то, чтобы убить Ассирию и Кииру?

Вопрос расколол воздух, словно камень, пролетевший сквозь витраж.

Ксаннирин даже не моргнул. Даже не замешкался с ответом. Выражение его лица осталось совершенно невозмутимым.

— Нет.

— Позволь мне переформулировать. — Тьма окрасила выражение лица Роката, пока он сверлил взглядом своего кузена. — Ты каким-либо образом организовал нападение на Ассирию?

Внимание Крала на одно мгновение метнулось к Киире, прежде чем вернуться к моей истинной паре.

— Нет.

Пальцы Роката впились в его бицепсы.

— Тогда почему я тебе не верю?

— Это твоя проблема, а не моя, — парировал Ксаннирин, пожимая плечами.

— Ты бы солгал нам? После всего? — резко бросила Киира, вскакивая на ноги.

Лицо Ксаннирина смягчилось, когда он повернулся к ней.

— Я никогда не солгал бы тебе.

— Но Рокату солгал бы? — бросила она вызов, не поддавшись тому, как гладко он подбирал слова.

Мышца дёрнулась на его челюсти, и он сделал шаг к ней.

— Киира…

Ярость захлестнула нашу связь огненным инферно.

На лице Кииры отразился ужас.

Мои брови взлетели на лоб.

Схватившись за грудь, Верховная жрица отшатнулась от своего Крала.

— Нет, ты не имеешь права вот так произносить моё имя. Не сейчас. Говори правду.

Рокат оттолкнулся от стены, вибрируя от едва сдерживаемой ярости.

Ксаннирин резко перевёл внимание на мою истинную пару.

— Есть группа людей, которые недовольны тем, что теперь среди них есть женщины. Я лишь предоставил им некоторую полезную информацию.

Рёв потряс меня до глубины души, когда Рокат бросился на своего кузена.

Эбеновая тьма взорвалась вокруг них обоих, отправляя вазы на пол. Я вскочила на ноги, призывая собственную магию, готовая помочь своей истинной паре.

Облако ониксовой тьмы на мгновение рассеялось, открывая, как Ксаннирин полоснул кинжалом в сторону бедра Роката. Моя истинная пара ударил его по руке, и клинок с грохотом отлетел прочь. Они столкнулись в переплетении рук и ног, снова исчезая в пустоте силы.

— Нужно что-то делать, они убьют друг друга! — резко бросила я Киире.

Тени развернулись из её рук, и она управляла каждым плотным хлыстом с безупречной точностью. Рассекая ими тьму, она убирала часть дымного воздуха.

Рокат прижал Ксаннирина лицом вниз, и моя истинная пара просунул руку ему под подбородок.

Лицо Ксаннирина налилось густым красным цветом.

— Ты не можешь убить его! — закричала я, бросаясь вперёд.

Если он это сделает, Рокат станет Кралом, а он этого не хотел. Эта мысль настолько потрясла его, что прошлой ночью он вообще не спал. Как бы сильно мне ни хотелось возмездия за поступки Ксаннирина, я не хотела, чтобы оно досталось такой ценой моей истинной паре.

Сильным толчком я сбила Роката и Ксаннирина с ног. Они разлетелись в стороны, словно осколки обсидиана, брошенные о землю, и мне пришлось подпрыгнуть в воздух, чтобы избежать их рваных ударов. Но ни одного из них это не остановило в их яростном натиске.

— Послушай свою истинную пару! — крикнула Киира Рокату, пока магия струилась вокруг неё, оттесняя силу её кузенов.

Но оба мужчины были слишком поглощены своей яростью, чтобы услышать нас. Нырнув в источник магии в своей груди, я изо всех сил потянула за нашу связь. И всё равно они продолжали драться; кровь разлеталась в стороны, пока они обменивались ударами, от которых содрогались кости.

С рычанием Рокат ударил Ксаннирина в живот, сгибая его пополам. Тот отшатнулся назад, согнувшись и тяжело хватая воздух. Моя истинная пара не терял времени и повалил его на пол. От их столкновения содрогнулся пол, и меня отбросило в сторону; мне удалось удержаться, ухватившись за треснувший деревянный приставной столик.

Бронзовый клинок сверкнул, когда Рокат занёс его над головой.

— Остановись! — закричала я, предпринимая последнюю отчаянную попытку изменить его судьбу.

Но он опустил клинок вниз.

— Меня изнасиловал Оллмунд Варрир! — выкрикнула Киира. Её голос надломился на имени её насильника.

Рокат замер, и кинжал остановился всего в нескольких дюймах от шеи Ксаннирина.

Воздух в комнате застыл.

Ни один из мужчин не дышал, пока они смотрели на свою кузину.

— Что ты сказала? — прошептал Рокат, и это было куда страшнее любого рыка или оскала, которые я когда-либо от него видела.

Я резко повернула голову к ней, наблюдая, как её лицо смялось.

— Оллмунд Варрир изнасиловал меня.

У меня всё сжималось от желания подойти к ней, снова утешить её. Но я не осмеливалась двигаться, пока мужчины всё ещё стояли на грани насилия.

Клинок со звоном ударился о камень, когда пальцы Роката разжались.

Его измученное выражение лица врезалось мне в память, когда он поднялся с Ксаннирина, полностью сосредоточив всё своё внимание на Киире.

Крал выглядел не менее потрясённым ужасом, чем его кузен. Эта полная ненависти, презрительная усмешка полностью исчезла, сменившись чем-то разбитым. Он поднялся на ноги, вытирая окровавленное лицо о свою тунику.

— Когда? — процедил Рокат сквозь зубы.

На этот раз я всё же подошла к Киире, обняла её и крепко прижала к себе. Я бы защитила её, даже если эти двое идиотов не могли этого сделать.

— Он приехал в Варбад вскоре после того, как ты уехал, пытаясь повлиять на меня, чтобы я устроила Орит союз с тобой, поскольку всем известно, что я имею на тебя влияние, Рокат. Когда я сказала ему «нет»…

Она содрогнулась, и я лишь крепче обняла её, давая понять, что я рядом. Что он не стоит в нескольких мгновениях от того, чтобы снова прикоснуться к ней.

— Он что-то подмешал мне в вино, пока мы разговаривали. Я даже не заметила.

— В тот момент, когда я снова увижу его, он станет трупом, — прорычал Рокат, и горе с яростью обжигали нашу связь. — Половина меня готова прямо сейчас вернуться в Ужгород и содрать кожу с его костей.

— Почему ты не сказала мне? — спросил Ксаннирин, и его лицо стало пепельно-бледным. — Киира, я бы немедленно избавился от него.

Она склонила голову набок, не отводя от него взгляда.

Наступил момент истины. Тот самый момент, которого Киира боялась.

— Правда? С тем влиянием, которое он имеет на других аристократов? Когда они и без того шептались о том, что мы проигрываем эту войну? Он лишь сильнее раздул бы пламя их страхов. К тому же никому нет дела, когда насилуют женщину. Это было бы моё слово против его.

— Я верю тебе, Киира. И тогда бы поверил! — воскликнул Ксаннирин, запуская руки в свои длинные волосы и сжимая их. — Блядь!

Я наблюдала, как Крал рассыпается на части.

И всё же Киира держалась стойко, и это заставляло меня ещё сильнее злиться из-за поведения Ксаннирина.

И из-за всей этой проклятой Судьбами ситуации.

— Этот мир должен, блядь, измениться, — резко бросила я. — Киира не пережила бы этого. Чёрт возьми, и я не пережила бы этого, если бы вы не решили, какой нам позволено иметь жизнь! Если бы вы не скрывали нас под видом безопасности. Если бы вы не учили мужчин смотреть на нас как на собственность, а потом не наказывали нас за раны, которые они нам нанесли.

Яд сочился из каждого слова.

Моя грудь тяжело вздымалась от ярости моей тирады.

— Женщин заставляют ложиться в постель с похотливыми мужчинами, вступать в браки, которых мы не выбирали, рожать детей, которых мы не просили, а когда мы сопротивляемся, нас клеймят падшими — отвергают, отрекаются от нас, уничтожают. Молчание, которое нас вынуждают терпеть, удушает. Киира родилась аристократкой, а я возвысилась через брак, но это ничего не изменило. С нами всё равно обращаются как с племенными питомцами — нас ошейниками приковывают к вашей версии веры, выставляют напоказ ради чужого одобрения, держат на поводке эго мужчин, которые нас присвоили.

Я отпустила Кииру и направилась прямо к чёртову Кралу.

— Вы не просто скрыли наши тела. Вы научили весь мир считать наше подчинение священным.

К моему потрясению, Ксаннирин встретил мой яростный взгляд тем, что очень походило на сожаление.

Рокат заговорил снова, и его хриплый голос был едва громче шёпота.

— Мы зашли слишком далеко. Ты вообще понимаешь, какое давление возложил и на меня? Понимаешь всё, чем я пожертвовал, чтобы Ангелы не продвинулись дальше Устляка на территорию Демонов?

Ксаннирин перевёл внимание на мою истинную пару, как и все мы.

— Очевидно, нет.

Эти слова были острее клинка.

И вот он, тот самый Крал, которого я знала.

— Раз уж ты позволил пятидесяти тысячам солдат погибнуть из-за Ассирии. Наверняка всё, что в ней такого особенного, не сводится к тому, что она здесь рассказывает нам, как нужно менять общество? Какая, мать её, от этого польза? Я думал, она хотя бы окажется каким-то оружием, которое поможет тебе победить. А вместо этого она помогает нам проигрывать.

Киира сорвалась первой; её голос прорезал воздух прежде, чем мы с Рокатом успели отреагировать.

— Следи за тем, как говоришь об истинной паре нашего кузена. Если ты не прекратишь нести эту чушь, я выйду отсюда и расскажу миру, что мы сделали, Ксаннирин. Становится всё очевиднее, что ты больше не испытываешь никакого уважения к женщинам, и я этого терпеть не буду.

Его губы сжались в тонкую линию, пока он смотрел на нас всех.

— Меня это не устраивает.

— Тогда позволь показать тебе, какие ещё страдания произошли от твоего имени, и, возможно, тогда ты хотя бы на одну ебаную секунду оценишь, что мы сделали ради тебя.

Рокат начал расстёгивать тунику и стянул её через голову. Бросив её на пол, он повернулся, показывая шрамы, которые я знала слишком хорошо.

— Здесь, — он указал на место на рёбрах, покрытое более плотными чернилами, чем остальные, — мне попала стрела. Она едва не пробила лёгкие. Я сражался три часа с ней, застрявшей у меня в боку. А здесь, — он повернулся к нам спиной и указал на место чуть выше тазовой кости, — Ангел всадил в меня кинжал, пока я отбивался ещё от четверых перед собой.

Печаль осела в моих костях, пока Рокат перечислял бесчисленные случаи, когда был на волосок от смерти.

Конечно, я знала, что он никогда не щадил себя в бою, но это?..

Это полоснуло по моему сердцу совершенно по-новому.

Рокат перевернул ладони вверх и вытянул их вперёд, одну к Ксаннирину, другую к Киире, чтобы они могли увидеть. Центры ладоней украшали белые шрамы от каждого из кольев, которыми Заф пригвоздил его к земле.

Киира резко втянула воздух и подалась вперёд.

Осторожно она потянулась к одной из его ладоней, проводя пальцем по сморщенной рубцовой коже.

— Заф пригвоздил меня к земле кольями, пока вырезал всех моих солдат. Их крики эхом звучат в моих снах, когда мне всё же удаётся уснуть. Годами моя жизнь состояла лишь из смерти и крови. Моё тело, мой разум, моя душа впитали всё это и направили в то, что я умею лучше всего: убивать. Ярость внутри меня до сих пор горит. Но я хочу, чтобы ты хоть раз, мать твою, признал то, что я делаю ради тебя, Ксаннирин, — процедил он, сжимая пальцы в кулаки и скрывая шрамы. — И не смей говорить мне, что я не способен защитить свою истинную пару. Или что я не должен уделять ей ни секунды своего времени. И если ты когда-нибудь снова снизойдёшь до того, чтобы сообщить другим место, где она уязвима, я оторву тебе яйца.

Ксаннирин выдохнул долго и медленно.

Напряжение ушло из его плеч, пока он переводил взгляд с одного из нас на другого.

Неужели он наконец начал понимать?

Он открыл рот, чтобы заговорить, затем снова закрыл его. Проведя рукой по спутанным волосам, он снял кожаный ремешок, удерживающий их. Никто не произнёс ни слова, пока он заново собирал волосы.

— Мне никогда не следовало этого говорить, Рокат. Прости меня. Мне пиздец как жаль. И тебе, и Киире. — Он замолчал, его кадык дёрнулся, пока она держала подбородок высоко поднятым. — Я не могу отменить то, что произошло с тобой, Киира. Но я могу сделать так, чтобы это не повторилось в будущем. И с тобой, Ассирия. Я ужасно с тобой обращался, хотя должен был приветствовать тебя в Доме Врак.

Мои брови взлетели на лоб от этого почти-извинения.

— Ты был прав, Рокат.

Его голос охрип и был не громче шёпота.

— Всё это вышло из-под контроля из-за моих амбиций. Но ты не можешь сказать, что только они стали причиной всего. Наши отцы не смогли бы защитить нас так, как это сделал ты.

На несколько минут между нами воцарилась тишина.

Инферно эмоций закрутилось внутри Роката из-за признания Ксаннирина.

Я внимательно наблюдала за своей истинной парой, пытаясь понять, что именно пробудили в нём эти слова.

— Завтра я появлюсь во время тренировок и публично заявлю о своей поддержке интеграции.

После обещания Ксаннирина моя челюсть едва не встретилась с полом. Мы с Киирой обменялись удивлёнными взглядами.

— После этого я отправлюсь в Ужгород и найду для твоей армии других могущественных женщин, Рокат.

Я могла лишь моргать, глядя на Крала.

Рокат был настроен менее доверчиво; его челюсть всё ещё оставалась напряжённой.

— Правда?

Ксаннирин кивнул, разводя руки в стороны и позволяя им свободно опуститься вдоль тела.

— Да. Я услышал вас всех.

Прошло несколько мгновений, прежде чем заговорила Киира.

— Я останусь здесь после твоего отъезда. Я устала притворяться самой благочестивой женщиной во всём Мире Демонов. Мне нужен отдых.

Ксаннирин кивнул.

— Оставайся здесь. Когда я вернусь в Ужгород, я прикрою тебя. Но мне всё же нужно прибыть туда с новыми историями. Ты лучше всех умеешь это делать, Киира. Я доверяю твоему суждению.

Я внимательно изучала Крала.

Его слова, его поза — всё выглядело искренним.

И всё же я не могла избавиться от этого болезненного ощущения в желудке, когда смотрела на него.

— Мы были и всегда будем командой, — добавила Киира, глядя на него так, словно ей тоже было трудно поверить его словам. — Тебе просто нужно снова увидеть всю картину, Ксаннирин. Ты слишком далеко ушёл сам по себе, перестав ценить всё, что мы делали от твоего имени.

— Ты права, — сказал он ей. — Я не позволю этому повториться. Мы можем сделать что угодно, пока делаем это вместе.

— Да, — подтвердил Рокат, хотя продолжал смотреть на Крала с настороженностью.

— Почему бы нам не сесть, раз более холодные головы начинают брать верх, и не обсудить, что нам нужно делать дальше? — предложила Киира.

Напряжение всё ещё висело в воздухе густым туманом, но нам четверым всё же удалось расположиться вокруг большого обеденного стола в стороне от комнаты, не поубивав друг друга.

Честно говоря, признание Кииры словно вылило ведро ледяной воды на этих двух вспыльчивых мужчин. Их серьёзные лица, пока они оттирали кровь с лиц, говорили о том, насколько глубоко они заботились о своей кузине.

— Если позволите внести предложение, — начал Рокат, устраиваясь в кресле поудобнее. — Чтобы продать аристократии идею интеграции армии, мы можем сказать, что лучший способ показать Ангелам «пошли вы» — это позволить нашим могущественным женщинам, владеющим магией, сокрушать их на поле боя. Поскольку многие уже считают женщин гражданами второго сорта, это польстит самолюбию многих Найюров.

Ксаннирин открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем снова закрыл его.

Удовлетворение Роката от того, что ему удалось лишить кузена дара речи, прокатилось по нашей связи. Я подавила самодовольную улыбку.

— Скажу иначе. Если мы позволим им тоже сражаться, то покажем Ангелам, насколько мы на самом деле сильны, что нам не нужны мужчины, чтобы разгромить все их силы. Мы проложим себе путь через северную часть их мира, предавая каждый город огню.

Рокат сделал паузу и подмигнул мне.

В ответ я одарила его коварной улыбкой.

О, мне очень нравилась его логика.

С такой аргументацией Ксаннирин не мог отказаться, даже если бы захотел.

— Затем мы окружим Сиви и казним Корона и Корону. Ты займёшь оба трона, дашь Ангелам на одну причину меньше ненавидеть тебя, на одну причину меньше сопротивляться твоему правлению, а потом каждый чёртов день будешь показывать им, что мы высшая раса.

Глаза Ксаннирина загорелись.

Я задержала дыхание.

Неужели Рокат действительно его убеждает?

— Это… любопытная возможность, — наконец произнёс Ксаннирин. — Аристократия, скорее всего, это поддержит. Да. Больше, чем любые другие предложения, которые ты выдвигал раньше.

Потому что, как и Ксаннирин, они были сборищем самовлюблённых ублюдков.

Я в полной мере познакомилась с таким образом мышления, будучи замужем за Вагачем.

— После нескольких выигранных сражений они поверят ещё сильнее, — настаивала я, чувствуя, как внутри меня растёт решимость.

Рокат едва заметно кивнул, и я продолжила:

— Большинство женщин, которых привела Киира, обладают сильной магией. А если Верховная жрица выступит свидетелем, все поверят историям, которые она будет писать тебе о славе, которую мы приносим Демонам.

— Они будут жаждать новостей с фронта. Историй о Сельхамош и истинной паре Халалхиво, — поспешно добавила Киира. — Особенно учитывая то, как я о них пишу. Уже давно у меня не было возможности создавать истории о нашей загадочности, Ксаннирин. Ты помнишь, как быстро они раньше влияли на народ. Мифология Халалхиво и Сельхамош заинтересует многих.

Ксаннирин потёр челюсть, обдумывая все слова, обращённые к нему.

— Я вижу это. Но…

Он замолчал и вперил в меня напряжённый взгляд.

В ответ я прищурилась, выпрямляясь ещё сильнее в своей жёсткой, вызывающей позе.

— Ты даёшь мне своё слово, что не воспользуешься своим новым положением, чтобы выступить против меня?

У меня вырвался смешок прежде, чем я успела его сдержать. Мои ногти впились в руки.

Какого чёрта он вообще смеет предполагать, что мне нужен его проклятый Судьбами трон? Не поэтому ли он с самого начала подослал ко мне убийцу?

— Ради всего святого, Ксаннирин, — резко бросил Рокат. — Мы не претендуем на твой трон. Именно это Ассирия кричала мне через нашу связь, когда я был в шаге от того, чтобы убить тебя. У меня нет никакого желания править.

Я подняла руку, заставляя свою истинную пару замолчать.

Затем, не отрывая взгляда от Крала всех Демонов, поднялась на ноги и медленно разложила ладони на полированной поверхности стола, палец за пальцем. Я подалась вперёд, обнажая зубы.

— Ты можешь быть Кралом, но я Сельхамош.

Вокруг меня взметнулся вихрь теней, и за один вдох я притянула лицо Ксаннирина к своему.

Он побледнел, увидев собственное отражение.

Я позаботилась о том, чтобы на моём лице отражалось и его ненавистное выражение.

Следующие слова прозвучали его голосом.

— Рокат может убить тебя, и никто никогда об этом не узнает. Мы будем править ещё тысячелетиями, и никто ничего не заподозрит. Советую тебе воздержаться от того, чтобы злить кого-либо из нас, если хочешь и дальше держать свою бесполезную задницу на своём драгоценном троне.

После этого я отпустила свою силу и спокойно опустилась обратно в кресло.

Из уголка глаза я уловила голодный взгляд Роката, но это было ничто по сравнению с тем, что обрушилось на меня через нашу связь.

Его голос прокатился в моём сознании, грубый, словно перекатывающийся гравий.

«Не знаю, что мне делать: пугаться или восхищаться. Эти оскорбления были острее моего меча.»

«Не забывай, что я могу направить их и в твою сторону в любой момент», — парировала я.

Тёмный смешок эхом отозвался в моём сознании.

«Никогда не забуду.»

Киира прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть своё веселье, а Ксаннирин лишь моргал, глядя на меня. Спустя мгновение он прочистил горло и поёрзал в кресле так, словно мои слова подожгли его.

— Хорошо. Вы все высказали свои доводы. Я позабочусь о том, чтобы аристократия поверила в эту историю, а также в раскрытие.

Он бросил косой взгляд на Кииру, и я вспомнила наш разговор о том, что она не просила прощения за отправленное письмо.

— Пока вы сможете продолжать поддерживать нашу вездесущность, добавив теперь в эту смесь и Ассирию, я выполню свою часть.

Напряжение заметно ушло из плеч Кииры.

Моя собственная грудь тоже наконец расслабилась.

— Договорились, — одновременно сказали Рокат и Киира.

Смирившись, Ксаннирин откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Есть ещё кое-что, — тихо добавила Киира, наматывая длинную прядь волос на палец и закрепляя её на затылке.

На челюсти Ксаннирина дёрнулась мышца.

— Что?

— У меня было ещё одно пророчество, — сказала она, вновь положив руки на стол перед собой.

Он сразу выпрямился, опуская руки.

— Когда? О чём?

В его голосе звучало больше воодушевления и волнения, чем за всё время его пребывания в военной академии.

— Рокат и Ассирия на улицах Сиви. А за их спинами армия мужчин и женщин.

Киира улыбнулась, но это была не одна из её тёплых и добрых улыбок.

Нет.

Она выглядела так, словно была в шаге от того, чтобы перепрыгнуть через стол и разорвать кузену горло своими острыми зубами.

— Так что очень хорошо, что ты выбрал правильную сторону в этой борьбе, Ксаннирин.

Его рот приоткрылся.

— Но я думал…

— Что видения не могут измениться? — закончила она за него.

Он кивнул.

Недоверие отчётливо читалось на его лице.

— Я тоже так думала. Но после того как обсудила время этого события с Рокатом и Ассирией…

— Ты рассказала им раньше, чем мне? — резко перебил он, и его взгляд потемнел.

Она посмотрела на него в упор.

— Это касалось их, так что да.

Пальцы Ксаннирина сильнее сжались на полированной поверхности стола.

— Продолжай.

— Как я и говорила, — протянула она, — это видение пришло ко мне вскоре после того, как Рокат выбрал Ассирию вместо своих солдат. Выбрав её, он изменил свой путь. Он изменил путь всех нас.

Она собирается рассказать ему о слове «жертва»?

Я затаила дыхание, ожидая, что она продолжит.

К моему удивлению, на этом она остановилась.

Хотя я всё быстрее понимала, что, несмотря на всё их предполагаемое доверие друг к другу, никто из этой троицы никогда не раскрывал всего, что знал.

— Как такое возможно? — задумчиво произнёс Ксаннирин, ослабляя хватку.

Вместо этого он провёл большим пальцем по нижней губе, глубоко погружаясь в размышления.

Показали бы Судьбы Киире новое видение, если бы Ксаннирин продолжил отвергать эти перемены?

— Судьбы — боги. Мы нет, как бы ни пытались себя преподносить, — предостерегла Киира. — Если они хотят, чтобы что-то изменилось, у них есть для этого сила. В тот момент они явно действовали через Ассирию. И во все моменты до этого тоже, особенно в тот день, когда армия прибыла в Стрый для призыва, как мне кажется.

Ксаннирин снова внимательно посмотрел на меня, хотя на этот раз в его взгляде было меньше презрения, чем раньше.

Я не ответила ему меньшей враждебностью.

— Кажется, я начинаю понимать.

— Наконец-то, блядь, — пробормотала я себе под нос, переводя взгляд на Роката.

Он сидел развалившись, закинув лодыжку одной ноги на колено другой, словно этот разговор был скучным, а не жизненно важным для нашего будущего. Его бицепс напрягся, когда он опёр голову на сжатый кулак.

— Будут и другие перемены, Ксаннирин. Другие выборы. Будем надеяться, с менее тяжёлыми последствиями, чем те, с которыми столкнулся я.

Он посмотрел на меня, и наши взгляды сцепились так же, как в тот момент, когда между нами сформировалась связь истинной пары.

Его любовь затопила меня, смягчая боль в моём сердце.

— Но они всё равно придут. Поскольку мы не знаем точно, почему изменились видения Кииры, лучше всего рассматривать каждый такой момент с предельной осторожностью.

— При столь высоких ставках было бы неразумно действовать опрометчиво, — согласился он.

На несколько мгновений воцарилась тишина, пока каждый из нас размышлял о том, что может принести будущее.

— Я вернусь в Ужгород послезавтра. Тебе нужно как можно больше женщин, Рокат. На этот раз я искренне обещаю, что они у тебя будут. Самые могущественные из тех, кого я смогу найти.

— Лучше всего подойдут способности, пригодные для боя, независимо от цвета глаз, — добавила я, потому что теперь я тоже, чёрт возьми, была лидером, и ему нужно было это уважать.

Ксаннирин склонил голову.

— Киира, если у тебя есть сообщения, которые ты хочешь передать, что-то конкретное, что нужно сообщить или повторить, передай это мне завтра.

— Передам, — пообещала она, и уголок её губ приподнялся в лёгкой улыбке.

— И ты, — он перевёл внимание на меня. — Сделай Дом Врак предметом гордости.

Я совсем не этого ожидала.

Решимость выпрямила мою спину.

— Сделаю.

Но соглашалась я не ради себя.

Я соглашалась ради Кииры. Ради других женщин этого мира. Тех, кому нужно увидеть, кем мы можем стать. Тех, кому нужен символ, способный разжечь огонь в их сердцах. Тех, кто видел ложь своими коварными бордовыми глазами.

Мы выиграем эту войну.

И когда последние хлопья пепла опустятся на землю, наш мир уже никогда не будет прежним.