30

Мы вошли в зону отдыха, и там нас уже ждала корзина с едой. Грема и Зика нигде не было видно; вероятно, они улизнули вместе с тем, кто доставил нам завтрак. Эти двое знали, где раздобыть себе еду. Хотя они и не покидали пределы академии, им нравилось бродить по территории самостоятельно всякий раз, когда мы были здесь.

Схватив плед с одного из диванов, я бросил его Ассирии.

— Держи, понеси это.

Она поймала его на лету и сунула под мышку, пока я заканчивал последние приготовления к нашему отъезду. Наконец убедившись, что взял всё необходимое, я мотнул головой, показывая ей следовать за мной. Она остановилась, когда поняла, что я направляюсь не к главному входу.

— Подожди, куда мы идём? — спросила она.

Я навалился спиной на круглую часть стены рядом с картиной давно умершего Демона. Каменная плита с протяжным скрежетом отъехала назад.

— На крышу. Оттуда и полетим.

Её рот приоткрылся, когда она увидела потайную лестницу.

— Она всегда там была?

— Да? — ответил я. — А теперь пошли.

Покачав головой, она последовала за мной в проход и вверх по лестнице. Спустя недолгий подъём я распахнул дверь, ведущую на крышу этой башни — небольшое пространство, едва достаточно просторное для четырёх человек. Но её строили не для общего дозора, как остальные башни; нет, она была предназначена для побега или минуты уединения.

Ветер ударил в нас, едва мы вышли наружу, выбив несколько прядей из косы Ассирии. Перед нами бескрайне раскинулся океан — настолько глубокого синего цвета, что он был почти цвета сумерек. Сегодня лишь небольшие белые барашки усеивали его поверхность, поднимаясь и опадая под напором бриза. Но солнце припекало сильно, согревая мою кожу, когда я поднял к нему лицо.

Затем я потянулся к колодцу теней в своей груди и призвал свои крылья. Чёрный перепончатый размах расправился за моей спиной, добавляя моему телу дополнительный вес. В тот же миг Ассирия сделала то же самое, хотя свои крылья держала плотно сложенными.

Я шагнул вперёд и провёл пальцем по твёрдым гребням у их основания. Её тело содрогнулось от дрожи, когда ещё больше желания хлынуло в нашу связь.

— Чувствительные? — прогрохотал я, наслаждаясь тем, как её ресницы затрепетали по щекам, когда я сделал это снова.

— Да, — выдохнула она, почти подаваясь навстречу моему прикосновению. — Это словно ты ласкаешь мою магию.

— Позже я собираюсь ласкать многие части твоего тела, — сказал я хриплым голосом. — Но сейчас мы полетим.

С шумом втянув воздух сквозь зубы, она кивнула. Сделав шаг назад, я расправил крылья, убеждаясь, что для взлёта достаточно места. Затем слегка присел и прыгнул в воздух. Ветер подхватил меня снизу и унёс прочь от башни.

Зависнув в воздухе, я стал ждать Ассирию. Перехватив плед поудобнее и прижав его к груди, она сделала несколько быстрых шагов, взмахивая крыльями. Её губы в форме лука вытянулись в тонкую линию, пока она готовилась. С криком она бросилась с края башни. Воздух ударил в неё сбоку, и на мгновение она замешкалась, пытаясь поймать правильный поток.

Но затем она нашла подъёмную силу, и у неё вырвался восторженный смех. Изменив угол полёта, она устремилась прямо ко мне, а её лицо озарила широкая улыбка.

— Давай, полетели!

Ещё одно мгновение я любовался видом летящей ко мне Ассирии, а затем накренился и повёл её в сторону океана.

Когда мы пронеслись над краем утёса, её восхищение и изумление потекли по нашей связи. Обычно внизу вода с яростью разбивалась о скалы, но сегодня море было спокойным, словно и оно знало, что нам нужен миг покоя среди хаоса. Мы опустились ниже линии хребта, и свист в моих ушах стал тише. Каменистые гряды проносились мимо размытым пятном; известняк был изрезан в тех местах, где на него веками обрушивались морские брызги.

По пути попадалось несколько небольших пляжей, где береговая линия изгибалась внутрь. Один из них уже был заполнен мужчинами, и всё новые выходили из туннеля в скале, существовавшего задолго до того, как я поступил в академию.

Мы летели достаточно быстро, чтобы никто из них нас не заметил.

«Ты в порядке?» — спросил я Ассирию, проверяя её положение позади себя.

«Да», — ответила она, но в её голосе слышалось лёгкое напряжение.

«Уже недалеко», — пообещал я ей.

Затем я перевёл взгляд на раскинувшийся слева океан, высматривая небольшой остров. Он не был похож на пышные острова Хата в Мире Ангелов. На самом деле никто не захотел бы провести там больше нескольких часов. Но он был удалённым, уединённым и дарил редкое одиночество. Вода с западной стороны была достаточно спокойной, чтобы нырять на глубину и изучать скальные образования под поверхностью. А на востоке песок был чёрным, что делало этот остров уникальным среди серовато-бурых пляжей, тянувшихся вдоль этого участка Мира Демонов.

Заметив его вдали, я изменил курс. Когти на концах моих крыльев опустились, рассекая солёный бриз. Ассирия последовала за мной, используя потоки воздуха, смещённые моим телом, чтобы плавно скользить позади. Для той, кого подавляли и кому не давали достаточно возможностей овладеть своей магией, она прекрасно управлялась с полётом.

По крайней мере, это ещё одна вещь, из-за которой мне не придётся чувствовать вину.

Из моря поднялся скалистый выступ — одно из немногих ровных мест на острове, подходивших для посадки. Поджав крылья, я опустил ноги и приземлился лёгким бегом. Словно обрезая нить, я отпустил свою магию. Когда вес крыльев перестал соперничать с океанским ветром, я обернулся посмотреть на Ассирию.

Между её бровями появилась маленькая складка сосредоточенности. Солнце просвечивало сквозь перепонки её крыльев, когда она широко их расправила, подчёркивая прожилки бордового цвета. Её скорость снизилась, а затем крылья исчезли вовсе. Короткое падение заставило её споткнуться, когда она опустилась на остров, крепко прижимая плед к груди.

Но она сразу же выпрямилась, и из её лёгких вырвался шумный выдох, как только она обрела равновесие.

— Очень хорошо, — похвалил я.

Она одарила меня широкой улыбкой.

— На этот раз мне не понадобилась твоя помощь.

— Нет, не понадобилась, — подтвердил я. — Расстели здесь плед, а потом принеси немного веток для костра.

Она встряхнула ткань и расстелила её, после чего направилась к ближайшему берегу, куда часто выносило древесину. Каждый занялся своим делом: я доставал упакованную еду и раскладывал её, а она приносила всё, что могла найти. После её третьего возвращения я решил, что этого достаточно, и развёл небольшой костёр.

Особенно холодно не было, тем более при безоблачном небе, но дополнительное тепло было кстати.

Ассирия откинулась назад и издала долгий вздох.

— Здесь правда очень хорошо.

— Я рад, что тебе нравятся мои романтические планы, — сказал я, ударяя кинжалом о камень и рассыпая искры по сухим веткам. — Мы ведь ещё даже не добрались до еды.

После второго удара растопка наконец занялась, и запах дыма сквозь ветки достиг моих ноздрей. Я наклонился и подул на тлеющие угли, разжигая маленькое пламя. Убедившись, что оно разгорится, я вернулся к пледу и развернул варёные яйца.

Ассирия заметно оживилась, когда я разложил еду по нашим тарелкам. Сидя спиной к солнцу, она была окутана золотистым сиянием, придававшим ей почти неземной вид. При этом зрелище у меня сжало грудь.

— Что? — спросила она, склонив голову набок.

Я заставил себя выйти из оцепенения.

— Ничего, — пробормотал я, потянувшись за маслом, чтобы намазать его на хлеб.

И всё же я не смог удержаться и украдкой снова взглянул на неё в этом свете.

Мы ели медленно, бережно сохраняя этот момент и друг друга. Костёр потрескивал, разгораясь всё сильнее, подгоняемый редкими порывами ветра. Большую часть ветра заслоняли огромные валуны с восточной стороны, даря нам покой и тишину, в которых я, как оказалось, отчаянно нуждался.

— Расскажи мне какую-нибудь хорошую историю из своего времени в Фюреде, — неожиданно сказала она.

Я доел кусок твёрдого сыра и стряхнул крошки с рук. Упершись руками позади себя, я откинулся назад и вытянул ноги.

— Обнаружение этого острова было счастливой случайностью. Хотя то, что заставило меня его искать, таковым не было.

Я замолчал, пытаясь придумать что-нибудь получше.

— Если честно, большинство моих счастливых воспоминаний омрачены другими событиями, которые произошли незадолго до них или вскоре после.

— Тогда почему бы тебе не рассказать хорошую часть и сосредоточиться на ней, не думая о плохом? — предложила она, слегка толкнув мою ногу своей.

Я тяжело вздохнул.

— Однажды я отправился полетать, чтобы остыть после отъезда отца. Он только что сделал вот это, — я коснулся своего слегка кривого носа, — а я отказался идти к целителям, чтобы они снова его ломали и вправляли, как уже делали десятки раз до этого. Я знал, что он просто повторит это, когда вернётся.

Я замолчал, осознав, что всё равно начал с плохой части.

— Продолжай, — подбодрила Ассирия, и в её глазах заиграло сочувствие.

— В любом случае, если ты заметила по пути сюда, большинство солдат проводят свои выходные на пляже у туннеля. Есть ещё несколько пляжей подальше, но из-за ограниченного времени, которое им выделяют, до этого проще и быстрее всего добраться. Я настолько погрузился в свои мысли, что улетел дальше, чем собирался, и когда туман рассеялся, передо мной оказался этот остров.

Я обвёл рукой наше маленькое убежище спокойствия.

— Как будто Дарующий знал, что тебе нужно, и подарил это тебе, — тихо сказала она, медленно пережёвывая слоёную фруктовую выпечку.

— Ты правда хочешь сказать, что веришь в это? — спросил я.

Она состроила насмешливую гримасу.

— Не знаю. В какие-то дни мне кажется, что да, верю. Например, когда речь идёт о нашей связи истинной пары или о видениях Кииры. А в другие дни я уже не так уверена, понимаешь?

Она помахала выпечкой в воздухе, словно пытаясь подобрать правильные слова.

— Мы все знаем, что они существуют. Знаки, видения и всё остальное. Но действительно ли то, что мы отдаём им свою кровь, меняет то, как сложится наш путь? Или они определили этот путь ещё в тот момент, когда мы приходим в этот мир, и на этом всё? Есть ли у нас сила изменить свою жизнь, или это всего лишь иллюзия? И действительно ли Ткачиха, Дарующий, Жнец и Богиня — единственные, кто существует? А что, если есть и другие, которые ещё не открылись нам?

Я слушал её вопросы, полностью заворожённый. Ассирия никогда прежде не была со мной настолько откровенна в том, что касалось её убеждений, и было очевидно, что она много об этом размышляла. Это была уязвимая сторона её натуры, которую она ещё не показывала мне, и я поймал себя на том, что хочу услышать больше о том, как устроен её разум, о самых глубоких его уголках, которые редко выходят на поверхность.

— А кто сказал, что мы сами не являемся богами среди Демонов? — спросил я, просто чтобы посмотреть, что она ответит.

— Потому что у нас есть сила, которой нет ни у кого другого? — уточнила она.

Я кивнул.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Возможно.

Ещё один кусочек выпечки исчез между её губами, пока она обдумывала свои мысли.

— Есть одна часть нашей веры, которую я надеюсь увидеть правдой.

— Какая именно, маленькая самозванка?

— Что если тело не сжечь, его душа не сможет перейти в другой мир.

На моём лице расплылась зловещая улыбка.

— Как ты думаешь, почему я сделал трон из костей? И почему собираюсь сделать для тебя такой же, только с перьями в тон?

Румянец пополз по её щекам, а в глазах вспыхнул жар.

— Я вообще-то думала о Вагаче, но и это тоже подходит.

При мысли о её покойном муже моя челюсть тут же напряглась. Этот чёртов скользкий ублюдок, который причинял ей боль до того, как она пришла ко мне. Каждый раз, когда она упоминала его, меня захлёстывала ярость, и теперь её вызывала уже не только наша связь. Она была моей, и никто не посмеет подвергать это сомнению, причинять ей вред и остаться в живых. Мне станет легче только тогда, когда у меня появится возможность собственноручно избить его труп.

— Хочешь добавить его кости к своему трону?

Она прикусила нижнюю губу, и это движение было слишком соблазнительным.

— Только если мы будем соединяться на нём.

Мой член мгновенно стал твёрже камня, на котором мы сидели, а связь довольно замурлыкала от порочного восторга.

— Блядь, Ассирия, ты даже не представляешь, что только что со мной сделала.

— Думаю, могу представить, — ответила она томным голосом.

Она поставила свою тарелку обратно в корзину, а затем поползла ко мне. Всё, о чём я мог думать, — это её губы вокруг меня, пока она стояла на четвереньках.

Я без колебаний оттолкнул в сторону всю еду, которую мы ещё не успели съесть, освобождая место для того, как собирался вместо этого наброситься на неё.

— Раздевайся для меня, — приказал я тоном, не оставляющим места для возражений.

Её пальцы потянулись к застёжкам куртки и одну за другой расстегнули их. Она сбросила куртку, открывая тонкую тунику под ней. Её она тоже сняла, оставшись только в повязке на груди.

Мой взгляд был голодным, пока я скользил им по каждому дюйму её обнажённой кожи.

Она поднялась на ноги, и я провёл взглядом по изгибу её бёдер, вниз по подтянутым ногам до самых ступней. Затем она сняла сапоги, оставляя пальцы ног обнажёнными, и пошевелила ими под солнечными лучами.

— И волосы тоже, — хрипло произнёс я, когда это золотистое сияние снова окутало её.

Лёгкое движение, и коса распустилась. Она зацепила большие пальцы за пояс брюк и стянула их вниз по ногам, оставшись почти без одежды. Солнце целовало её кожу, а внутри меня поднялась ревность, уродливым зелёным зверем вскидывая голову.

Затем она тряхнула головой, позволяя остальным прядям свободно рассыпаться. Ветер запустил свои пальцы в тёмные локоны и растрепал их.

Я потянулся к ней, наслаждаясь тем, какой гладкой была её загорелая кожа под моими мозолистыми ладонями. Притянув её ближе, я прижался губами к её талии и провёл ими по животу. Кончик моего языка скользнул наружу, пробуя на вкус соль, оставленную бризом. Она оперлась руками о мои плечи, чтобы удержать равновесие, пока я сжимал заднюю часть её бёдер, сильно их стискивая.

— Чёрт, как же это приятно, — простонала она.

Я снова начал массировать её, и напряжение стало покидать её тело. Зубами я подцепил мягкую ткань, прикрывавшую её лоно, и потянул вниз. Когда она опустилась до моих рук, я стянул её до конца и помог Ассирии переступить через неё.

Когда я поднял взгляд, наши глаза встретились, словно столкнулись две звезды. Но вместо враждебности, которая когда-то существовала между нами, теперь между нами текло лишь одно бесконечное, яркое чувство: любовь.

Я прижался поцелуем чуть выше её клитора, наслаждаясь теплом её тела, запахом её возбуждения, тем, как она отзывалась на мои прикосновения.

Я всегда знал, что Ассирия была из тех женщин, которых я мог бы желать, если бы позволил себе это; но теперь, когда позволил, никакого её количества никогда не будет достаточно, чтобы насытить меня. Блядь, я бы сделал для неё всё что угодно, а себя я никогда не считал мужчиной такого типа.

Глубина моей любви к ней должна была бы пугать меня; в конце концов, любовь считалась слабостью, уязвимостью. Но теперь? Она была клинком, который я понесу в бой. Она была тем, что заставляло меня хотеть покончить с этой проклятой войной раз и навсегда, чтобы каждый день проводить вот так, рядом с ней.

— Я люблю тебя, Ассирия, — пробормотал я, касаясь губами её бёдер, прежде чем развести их в стороны.

— И я люблю тебя, Рокат, — ответила она, разминая мои плечи.

У меня самого вырвался стон. Тени потекли из моих рук, окутывая её кожу дымчатой пеленой. Ещё одна дрожь пробежала по её телу, когда я направил их под повязку на её груди и снял её. Когда она упала на землю, моя истинная пара оказалась полностью обнажённой для меня. Я никогда не хотел видеть её иначе.

Кроме тех случаев, когда рядом были другие.

Потому что она принадлежала только мне: раньше, сейчас и навсегда.

Я плавно откинулся назад, используя свою магию, чтобы потянуть Ассирию за собой, пока она не оказалась прямо над моим лицом. С её губ сорвался тихий всхлип, когда я окутал её руки и торс чёрным полотном теней, удерживая её именно там, где хотел.

Возможно, до этого мы ели, но теперь пиршествовать собирался я.

Я опустил её ниже, пока моя борода не коснулась внутренней стороны её бёдер, и всё, что я мог чувствовать на вкус, всё, что мог ощущать по запаху, была она. Распластав язык, я провёл им по всей её длине, вырывая из её горла ещё один восхитительный звук.

— Рокат, — простонала она, запрокидывая голову назад.

Солнце золотило её тело. На одно благоговейное мгновение я просто любовался этим зрелищем.

Но я больше не мог ждать, чтобы вкусить её. Мой язык проник внутрь неё, и я застонал, когда её возбуждение наполнило мой рот. Одновременно удерживать концентрацию на своей магии и на её божественности было невероятно сложно, но по мере того как её стоны становились всё громче и отчаяннее, мои действия превращались в безупречно отточенную атаку.

Она собиралась утопить меня в своём освобождении прежде, чем я с ней закончу.

Чередуя движения языка внутри неё с круговыми движениями вокруг её клитора, я давал ей всё, чего она хотела, и даже больше. Её бёдра подались вперёд, и я зарычал, прижавшись к её лону.

«Оседлай моё лицо, Ассирия. Заставь себя кончить», — приказал я ей мысленно.

Втянув её красивые губы в рот, я вырвал из её горла ещё больше тихих стонов. Затем мой язык вновь проник в её сердцевину. Она двигалась на мне сверху, прижимаясь и скользя по моему лицу.

«Вот так, маленькая самозванка. Продолжай.»

Она ускорила движения, а я сжал её крепче, погружаясь в неё ещё глубже. Мой член натягивал ткань брюк, умоляя избавить его от мучительной тесноты.

В тот миг, когда она кончит мне на лицо, я войду в неё так глубоко, как только смогу.

Её внутренние мышцы затрепетали, и я понял, что она близко.

«Хочешь оргазм? Тогда забери его у меня. Отдай мне свой огонь. Покажи мне, как ты рассыпаешься на части.»

Я впился пальцами в её бёдра, причиняя лёгкую боль, чтобы усилить её наслаждение. Она отклонилась назад, удерживаемая нитями чёрных теней, и ещё сильнее изменила угол. Моя ладонь легла ей на живот и надавила, подбирая идеальное положение, чтобы окончательно её распутать.

— Чёрт, то, как ощущается твоя борода между моих бёдер, — простонала она, двигая бёдрами всё быстрее.

Я лизал её, посасывал, трахал языком так, словно её разрядка могла спасти мне жизнь.

«Кончи для меня так, будто ты была создана для этого. Кричи моё имя так, словно забыла все остальные слова. Пусть все миры узнают, кому ты принадлежишь.»

Резкий вдох сорвался с её губ. Её ресницы затрепетали по щекам.

А затем она взорвалась.

Словно щёлкнувший кнут, её позвоночник выгнулся и снова выпрямился. Её сердцевина сжалась вокруг моего языка, а затем её разрядка наполнила мой рот. Я застонал, поглощая её, как мужчина, умирающий от жажды.

Я не остановился, даже когда она закричала, даже когда начала умолять меня прекратить. Я хотел всё до последней капли. Лишь насытившись, я отпустил свою магию и сместил её со своего лица. Не теряя времени, я притянул её к себе на колени. Она оседлала меня, полностью обнажённая, тогда как я всё ещё был полностью одет.

Я завладел её ртом в страстном поцелуе, позволяя ей ощутить собственный вкус на моём языке.

«Мне нужно снять это», — сказала она мысленно, сжимая мою тунику.

«Тогда снимай», — ответил я.

Она не стала медлить, расстегнула пуговицы и стянула тунику с моих плеч. Солнечное тепло сразу коснулось моей кожи, но оно было ничем по сравнению с жаром, исходившим от моей истинной пары.

Я прервал поцелуй лишь затем, чтобы сбросить сапоги и снять штаны. Ассирия облизнула губы, увидев, насколько, блядь, сильно я был возбуждён из-за неё. Капля выступила на головке моего члена и упала на плед, когда я снова устроился на месте.

А затем она вновь оказалась у меня на коленях, а я направлял себя к её входу.

Она опустила взгляд, наблюдая вместе со мной, как наши тела становятся единым целым.

Одним целым, как наши души.

Одним целым, как наши жизни.

Одним целым, как наша связь.

Мы одновременно издали стон.

— Ты такая чертовски тесная. Создана для меня, — с трудом выдавил я.

— Ты такой большой, — всхлипнула она, когда я вошёл глубже.

Я обхватил её за талию, удерживая именно там, где хотел.

— Ты так чертовски сильно заводишь меня, когда бросаешь мне вызов.

Я толкнулся вверх, входя до конца, прежде чем снова отстраниться.

Губы Ассирии приоткрылись, образуя восхитительную букву «О». Я ввёл пальцы ей в рот и надавил на нижние зубы, удерживая его открытым.

— Я ненавижу это и люблю это. Я хочу, чтобы ты подчинялась, и хочу, чтобы ты сопротивлялась. Ты сводишь меня с ума.

Она попыталась закрыть рот, но я надавил сильнее. Затем снова толкнулся вверх, и наши тела шлёпнулись друг о друга.

— Вот так.

В её глазах вспыхнул огонь, а затем она впилась ногтями в мою грудь и провела ими вниз. Внутри неё я стал ещё твёрже.

«Хочешь, чтобы я сопротивлялась? Тогда дай мне честный шанс», — послала она мне мысль.

Из моей груди вырвалось низкое тёмное рычание, похожее на отдалённый раскат грома.

— Договорились.

Я отпустил её рот одновременно с тем, как резко опустил её на свой член. Из её горла вырвался короткий крик, когда я достиг самой глубокой точки внутри неё. Затем она толкнула меня в плечи.

Мои руки напряглись, удерживая её на месте. Влага стекала по моим яйцам и покрывала пах. Она прикусила нижнюю губу, пока я прижимал её грудь к своей груди и проводил носом вдоль её шеи.

— Так ты собираешься бороться со мной или нет?

С её губ сорвался тихий всхлип, и на мгновение мне показалось, что она сдалась.

Пока нас не поглотила обсидиановая пустота, и в следующий миг я уже лежал на спине на пледе, а Ассирия возвышалась надо мной.

— Ты даже не представляешь, что только что начала, — прорычал я, когда она использовала свою магию, чтобы удержать меня.

— Полагаю, тебе стоит показать мне, — поддразнила она.

Её расплавленные зрачки пленяли меня так, как ничто другое не могло. То, что ей это нравилось, что она этого хотела? Это лишь ещё раз подтверждало, что наша связь была благословением.

Чёрное как смоль желание бушевало между нами, пока я посылал ей один образ за другим того, что собирался сделать с ней, когда одержу верх. Её ноги заметно сжались.

— Но ты не сможешь сделать ничего из этого, если не сумеешь вырваться из моей магии, — промурлыкала она, и на её лице расплылась лукавая улыбка.

— Ох, маленькая самозванка, ты правда даже не представляешь, — ответил я.

Прошло одно мгновение, и дымчатые нити моей силы вспыхнули на коже, вступая в борьбу с её магией. Её глаза расширились, когда я разбил удерживающие меня оковы так легко, словно они были сделаны из стекла, и поднялся на ноги. Мы стояли друг напротив друга, а вокруг нас кружилась чёрная магия, ещё более неистовая, чем наше желание.

Я ударил своей силой, намереваясь схватить её и пригвоздить к скалам. Но она усердно тренировалась и отбила мою атаку взмахом собственной магии.

Мой член пульсировал.

— Блядь, это гораздо лучше, чем в первый раз, когда ты попыталась подчинить меня своей силой. На этот раз победа будет намного слаще.

— Кто сказал, что победишь ты? — парировала она.

Затем она атаковала, направив сразу несколько теней, чтобы отвлечь моё внимание. Когда одна из них обвилась вокруг моего запястья, мои собственные тени тут же отреагировали, переплетаясь с её. Слишком поздно она поняла, что уже не сможет распутать эти ониксовые нити.

С зловещим смешком я дёрнул её к себе, а затем заставил опуститься на колени. Некоторое время она сопротивлялась, прежде чем признать поражение. В моей груди кольнуло разочарование.

До тех пор, пока дымчатый поток не метнулся к моим ногам.

Я прыгнул в воздух, призывая крылья. Её атака пронеслась подо мной, и я отпустил её.

Из её спины вырвались крылья, и она поднялась в небо вслед за мной. Она резко дёрнулась вправо, вызывая у меня ответную реакцию, а затем проскользнула слева. Она полетела вглубь острова, и её насмешливый смешок унёс ветер.

Погоня в воздухе?

Мой член буквально изнывал от этого.

Я рванул за ней. Она ушла влево, я отрезал ей путь. Она взмыла вверх, и я последовал за ней, потянувшись к её лодыжке. Её крылья мгновенно сложились, и я устремился вниз следом за ней, падая быстрее и стремительнее, чем когда-то влюбился в неё.

Из неё вырвался дикий смех, когда она устремилась обратно к пледу. Выбросив руку вперёд, я соткал сеть из обсидиановых теней всего в нескольких футах перед ней, запутывая её в этом переплетении до тех пор, пока не решу отпустить.

Порочное ликование разогревало мою кровь, пока я зависал над ней, размышляя, что сделать дальше. Взмахом руки я рассеял тени и поймал её сзади, прижимая крылья к телу.

Откинувшись назад, я выпрямился так, чтобы мы смотрели на глубокий синий океан. С её губ сорвался тихий всхлип, когда я опустил руку на низ её живота и коснулся клитора. Другой рукой я обхватил её горло, перекрывая лишь самую малость воздуха. Прижатая ко мне таким образом, она была вынуждена полагаться на меня, чтобы оставаться в воздухе.

— Поймал тебя, маленькая самозванка. А теперь пришло время заставить тебя подчиниться.

Я провёл зубами вдоль гребня её крыла, одновременно скользнув рукой между её ног.

— Блядь, какая ты мокрая, — простонал я.

Мне не потребовалось никаких усилий, чтобы скользнуть пальцами внутрь неё.

— Тебе понравилось бороться со мной, пока я тебя не поймал?

Она кивнула вокруг моей руки. Я вжал основание ладони в её клитор и согнул пальцы, прижимая их к её внутренним стенкам. Мы всё ещё парили в воздухе, а под нами был опасный обрыв, и всё же Ассирия не выразила ни малейшего протеста по поводу своего положения.

То безоговорочное доверие, которое она мне дарила, исцеляло надломленную часть моей души.

После разговоров с Ксаннирином, после того как Ангелы похитили её, после того как за ней пришёл убийца, это было именно то, в чём я нуждался. Как она всегда это понимала, как всегда это чувствовала, было выше моего понимания, но, чёрт возьми, я был бесконечно благодарен ей за это.

Изменив угол, я проник глубже в свою истинную пару и сильнее надавил. Ещё больше влаги потекло по моей ладони, пока я ласкал место, которое она любила больше всего. Звук её влажности был громче, чем удары моих крыльев о воздух.

Снова я провёл острыми кончиками зубов вдоль её крыла, вызывая дрожь. По её коже выступили мурашки, пока я проводил языком по всей длине её шеи.

— О, не останавливайся, — простонала она. — Я даже не знала, что это может быть вот так.

Я начал двигать рукой ещё жёстче.

— Мне не терпится показать тебе каждый возможный способ испытывать удовольствие. У нас впереди ещё тысячелетия, чтобы исследовать каждое тёмное желание.

— Пожалуйста, — взмолилась она, пока мои пальцы двигались всё быстрее. — Пожалуйста, Рокат, ещё.

Из меня вырвался долгий низкий стон.

— Мне нравится, когда ты умоляешь. Кончи для меня вот так, а потом я заставлю тебя увидеть новые миры с помощью своего члена.

— Хорошо, — хрипло выдохнула она, запрокидывая голову и открывая мне лучший доступ к своей шее.

— Вот моя хорошая истинная пара, — похвалил я, покрывая её шею поцелуями.

Добравшись до места, где под кожей бился её пульс, я прикусил его. Её внутренние мышцы сжались вокруг моих пальцев. Я провёл языком по этому месту, успокаивая боль.

— Рокат, о, я сейчас…

Крик, сорвавшийся с её губ, был прекраснее любого звука, который издавал Ангел, когда я убивал его.

Её тело задрожало. Она ещё сильнее отдалась в мою власть. Нерушимая вера, которую она мне дарила, наполняла меня первобытным восторгом. Мой член упирался в её ягодицы, пока она переживала отголоски своего оргазма. Когда её дрожь начала утихать, я тоже стал медленно опускать нас вниз. Я вновь уложил её на плед, словно своё личное пиршество.

Сжав рукой свой член, я распределил собственное возбуждение по всей его длине, хотя в этом не было необходимости. Ассирия приподнялась на локтях и отвела колени в сторону, показывая мне, что именно я с ней сделал. Следы её разрядки покрывали её бёдра, поблёскивая на солнце. Я провёл по ним двумя пальцами и втянул их в рот. Затем повторил это и ввёл пальцы в рот Ассирии. Снова раздвинув её губы, я направил себя к её лону. Нижний ряд её зубов впился в мои пальцы, и всё же она позволила мне удерживать её так.

— Я собираюсь взять тебя жёстко, потому что, чёрт возьми, ты совершенство, и я больше не могу ждать, чтобы почувствовать, как ты рассыпаешься на части вокруг моего члена, — сказал я ей.

Её глаза потемнели, и она слегка кивнула, настолько, насколько это позволяла моя хватка.

Я отвёл её ногу ещё шире.

А затем толкнулся вперёд.

Между нами хлынула влага, когда я вошёл до самого основания. Я поднял её ногу выше, используя её, чтобы удерживать Ассирию на месте, пока снова и снова вбивался в неё. Её грудь подпрыгивала, а соски напоминали острые вершины, окружающие Ужгород. Пот выступил на нашей коже под жаром солнца, которое нещадно палило сверху.

И всё же мы не разрывали зрительного контакта. Бордовые глаза встретились с бордовыми глазами, душа связана с душой. Мы были едины. Мы были целостны. Мы были бессмертны.

«Моя совершенная истинная пара», — передал я по нашей мысленной связи.

Ей не нужно было отвечать, чтобы я понял, что она чувствует то же самое. Наша связь вибрировала силой обожания, более прочной, чем любой металл, который можно выковать для войны. Более прочной, чем камни, удерживающие горы вдоль хребта нашего континента. Более прочной, чем любая вера.

Потому что мы были уверены.

В этом мире и во всех остальных.

Я ускорил темп, мой член ныл от того, насколько отчаянно я, чёрт возьми, жаждал Ассирию. Она выгнулась навстречу мне, прижимаясь ко мне так же сильно, как я к ней.

— Вот так, маленькая самозванка. Покажи мне, как сильно ты любишь мой член.

Её веки затрепетали, когда я попадал в то место глубоко внутри неё, которое заставляло её внутренние мышцы сжиматься вокруг меня. Слюна потекла по уголкам её рта, а челюсть безвольно раскрылась в беззвучном крике, пока она приближалась к своей разрядке.

— Ты ведь кончишь для меня так чертовски сильно, правда?

Она едва смогла кивнуть, её пальцы судорожно пытались найти опору на пледе под нами. Я вынул пальцы из её рта, затем обхватил ладонями её челюсть с обеих сторон, удерживая рот открытым. Она ахнула, и её полуприкрытые глаза распахнулись.

— Высуни язык, — приказал я.

Она тут же подчинилась, а по нашей связи покатились любопытство и мучительное ожидание, пока я замедлил движения. Усмешка тронула мои губы. Она была именно там, где я хотел.

И тогда я плюнул.

Её внутренние мышцы сжали меня словно тиски, и перед глазами вспыхнули звёзды. Наши губы столкнулись в поцелуе, когда я жадно впился в её рот, отчаянно желая её вкуса. Я снова резко толкнулся в неё, вырывая из её горла всхлип.

— Рокат, — выдохнула она, разрывая поцелуй.

Её ногти впились мне в спину, оставляя жгучие борозды, пока пот стекал по нашей коже.

— Блядь, сделай это снова.

Я достиг того глубокого места внутри неё и замер, вращая бёдрами.

— Тебе это понравилось, Ассирия? — низко прошептал я ей на ухо.

Она задрожала подо мной.

— Да, — призналась она, подавая поясницу вперёд так, чтобы её клитор потёрся о мой живот.

Я забросил её ноги себе на плечи, крепко прижимая её к земле. Этот угол давал мне идеальную возможность сделать именно то, о чём она просила.

— Открой рот для меня.

Она подчинилась, и я снова обхватил её челюсть и плюнул. Не отпуская её, я вновь набрал беспощадный темп, а наслаждение обрушивалось по нашей связи, как волны разбиваются о берега острова.

Её веки снова затрепетали, а тёмные ресницы легли веером на скулы.

— О, кажется, я сейчас…

Она не договорила. Её прервал хриплый крик. Наслаждение пронзило её, и её внутренние мышцы так сильно сжали мой член, что утянули меня за собой прямо в экстаз.

Мои яйца напряглись, и я достиг разрядки, впервые кончая внутри неё. Даже если бы захотел, я не смог бы выйти из неё под напором нашего общего оргазма. Мы словно парили вместе, выше птиц над морем. Всё ещё двигаясь. Всё ещё тяжело дыша. Всё ещё единое целое.

Мы оставались соединёнными, пока медленно опускались вниз. Я наклонился и снова поцеловал её: сначала в губы, затем в лоб. Её бешено колотящееся сердце билось рядом с моим. Я убрал влажные пряди волос с её лица, любуясь румянцем на её коже.

Откинувшись назад, я осторожно снял её ноги со своей груди и мягко начал массировать их после того, как долго удерживал её в этой неудобной позе.

— Спасибо.

— За что? — тихо спросила она, и её лицо оставалось безмятежным.

— За то, что доверяешь мне заботиться о тебе.

— Ты всегда будешь это делать, — сказала она мягким голосом, наполненным обожанием.

Она потянулась к моему предплечью и ободряюще сжала его.

Сделав вдох, я обратился к своей магии и снова призвал крылья. Затем подхватил её под талию и поднял с земли. С тихим стоном я наконец вышел из неё, и влага потекла между нами, капая на плед. Она рассмеялась и покачала головой.

— Похоже, тебе понадобится новый.

— Да к чёрту его, — сказал я, и спустя несколько взмахов крыльев мы уже летели к месту на пляже, где было достаточно безопасно искупаться.

Мягкий песок уходил между моих пальцев, когда мы приземлились. Когда я поставил Ассирию на землю, она пошевелила пальцами ног в песке. Держась за руки, мы направились к воде.

— Здесь может быть немного холодно.

С её губ сорвался тихий удивлённый смешок, когда волна коснулась наших ног. Она виновато улыбнулась мне.

— Довольно холодно.

— Тогда я буду держать тебя ближе, — пробормотал я, притягивая её к своей груди.

Она снова зашипела, но вскоре расслабилась в моих объятиях, пока мы заходили глубже в воду.

Нам не пришлось идти далеко, прежде чем вода поднялась Ассирии до талии. Осторожно я протянул руку между её бёдер, и она резко втянула воздух.

— Что ты делаешь?

— Мою тебя? — переспросил я так, словно ответ был очевиден.

— О. А я подумала, что ты собираешься сделать что-то другое, — хихикнула она, поднимая на меня взгляд.

— Ну, я буду прикасаться к тебе там, — проворчал я, начиная смывать то, что осталось на её бёдрах. — Но не по этой причине. Я кончил в тебя, и не хочу, чтобы ты боялась забеременеть, когда знаю, что ты этого не хочешь.

Её глаза наполнились слезами, и она быстро заморгала, пытаясь прогнать их.

— Ты запомнил это?

— Конечно запомнил, — ответил я, осторожно раздвигая её, чтобы смыть с неё остатки себя. — Именно поэтому я никогда раньше не кончал в тебя. Я хотел уважать твои желания, а не навязывать тебе что-то ещё, чего ты не хочешь.

— Я думала, это потому, что ты сам тоже не хотел детей, — сказала она хриплым голосом. Она сглотнула, и моё внимание невольно задержалось на её горле.

— Отчасти и поэтому. Но это была не главная причина.

Я развернул её, затем опустился в воде ниже, стараясь как можно лучше смыть всё на данный момент.

— Когда мы вернёмся, я дам тебе ещё кое-что.

— Спасибо, — прошептала она, обхватив ладонями моё лицо и проводя большими пальцами по моей бороде.

Накатила волна, ударив по нам, и она упала в мои объятия. Я снова поцеловал её — долго, неспешно, словно в нашем распоряжении была вся вечность. Когда мы наконец отстранились друг от друга, я спросил:

— Хочешь поесть или поплавать?

— Поплавать, — тут же объявила она, выскальзывая из моих рук.

В следующий миг она исчезла под водой и вынырнула уже насквозь мокрой. Когда она снова показалась на поверхности, по её коже выступили мурашки, но на лице сияла широкая, ничем не сдерживаемая улыбка.

— Раз уж с этим покончено, идём.

Прежде чем я успел что-либо сказать, она нырнула вперёд, подняв брызги и прорезав набегающую волну. Я покачал головой и последовал за ней.

Наша связь всегда привела бы меня прямо к ней, но я больше никогда не хотел, чтобы между нами было больше дюжины шагов.

Когда наше время на острове подошло к концу, я собрал наши вещи, включая испорченный плед, и мы полетели обратно к военной академии так близко друг к другу, что края наших крыльев почти соприкасались. Мы без труда приземлились на крыше моей башни и спустились по лестнице, всё ещё пребывая в тумане послевкусия счастья.

Но когда я открыл потайную дверь, то резко замер на месте, а грудь сковал ужас.

Потому что Киира сидела на одном из кожаных диванов, закрыв лицо руками.

И рыдала.