Интерлюдия

Руки женщины дрожали, когда она поняла, что у неё снова кровь между ног. Это зрелище вызвало в ней одновременно облегчение и тревогу. Её муж больше всего на свете хотел, чтобы женщина с бордовыми глазами родила ему наследника. Она же меньше всего этого желала. Прошло уже два года с тех пор, как он входил в неё как минимум раз в неделю и заполнял своим семенем. Другие женщины в деревне рожали детей уже в течение года после того, как жрица объявляла их брак заключённым.

Больше всего ей хотелось поговорить с матерью, найти хоть какое-то утешение в своей ситуации. В последнее время муж становился всё более жестоким по отношению к ней, особенно потому, что её живот продолжал оставаться плоским. Даже сестра стала бы спасением от бесконечной унылости её замужней жизни.

Но он не позволял им навещать поместье, как и ей самой не разрешал покидать его, чтобы съездить на семейную ферму.

Если бы их роли поменялись местами, женщина тайком пробралась бы к сестре. Она всегда была бунтаркой, тогда как её сестра держала голову опущенной и следовала всем правилам.

— Ассирия, — рявкнул её муж через дверь, заставляя её вздрогнуть.

— Одну минуту, пожалуйста, — отозвалась она, быстро хватая ткань и вытирая себя.

Оглянув купальню, жена принялась искать место, куда можно спрятать испачканную тряпку, чтобы позже вывести пятна так, чтобы ни муж, ни их экономка ничего не узнали. Он был настолько отчаянно одержим желанием повысить свой статус. Он сам сказал об этом тем утром. Она начала подозревать, что он следит за её циклом, настолько внимательно наблюдал за ней последние дни.

Она слишком замешкалась, потому что ручка двери повернулась с металлическим лязгом, и её муж ворвался внутрь. Его взгляд сразу зацепился за окровавленную ткань в руке жены. Лицо его налилось таким же красным оттенком.

Тяжело шагая к ней, он схватил её за запястье и дёрнул. Жена споткнулась, врезавшись в него, и он тут же схватил её за горло, крепко сжимая пальцы на дыхательном горле.

— Это твоя вина, — прорычал он и швырнул её назад.

Её нога зацепилась за край шкафчика, и она рухнула на пол, ударившись головой о гладкую белую плитку. Но ни звук удара, ни слёзы, бегущие по лицу жены, ничуть не ослабили гнев на его лице.

— Вагач, ты делаешь мне больно, — пробормотала она, моргая и пытаясь прояснить зрение.

Её муж возвышался над ней.

— Ты причиняешь вред мне тем, что не беременна.

Её брови сошлись на переносице, а губы слегка приоткрылись, словно она искала слова, чтобы ответить на это заявление.

— Ты никогда раньше не поднимал на меня руку, — пробормотала она, поднимаясь на ноги и покачнувшись, когда выпрямилась.

Но долго стоять ей не пришлось. Муж ударил её по лицу, и она отлетела к холодной каменной столешнице. Ей удалось удержаться, хотя растерянность всё ещё затуманивала мысли.

В начале их брака муж был с ней вежлив, даже добр, несмотря на то что они были чужими людьми. Он жаждал заполучить её бордовые глаза и надеялся произвести на свет сильное потомство для своей линии, чтобы впечатлить Крала. Она не хотела принимать его, но последнее слово в её жизни оставалось за отцом, а Корманзо предложил хорошую цену за его дочь.

Прижав ладонь к пылающей коже щеки, жена резко повернулась к мужу.

— Как ты смеешь?..

Наконец она поняла, что первое падение было намеренным.

— Я буду делать со своей собственностью всё, что захочу, — прорычал муж, пытаясь запугать её.

Она оскалилась и толкнула его в грудь.

— Я тебе не принадлежу.

Он снова схватил её за запястья. Она поморщилась от боли.

— Нет, принадлежишь.

Удерживая оба её запястья одной рукой, другой он задрал подол её платья к бёдрам. Извиваясь в его хватке, она попыталась вырвать руки. Одну ей всё-таки удалось освободить, и она снова толкнула его. Он пошатнулся назад, но успел удержаться сам и поймать её прежде, чем она успела сделать три шага прочь.

— Может, у тебя и кровь, но это не значит, что я не могу наслаждаться твоим телом, — прорычал он, тряся её за плечи. — В конце концов, оно моё, и я могу делать с ним всё, что захочу.

Она резко ударила его коленом в пах, и он отпустил её, хватаясь за себя. Воспользовавшись моментом, она бросилась из комнаты. Портреты словно осуждали её, пока она бежала по коридору к кухне. Там две двери давали ей шанс сбежать.

За несколько шагов до порога муж схватил её за концы волос и дёрнул. С криком она рухнула на пол, а мгновение спустя он уже навалился сверху, прижимая её своим весом.

Она брыкалась и извивалась, пытаясь сбросить его с себя.

Зловещий смешок сорвался с его губ, когда он поймал её руки и прижал их над головой. Затем свободной рукой расстегнул ремень.

— О, это мне очень понравится. Очень.

Крик, вырвавшийся из горла его жены, стал для него только слаще оттого, что рядом не было никого, кто мог бы его услышать. И никого, кто мог бы её спасти.