Интерлюдия

Кашель наполнял затхлый, сырой воздух маленького дома, заставляя женщину, спавшую на койке, вскочить и броситься к девушке, пытавшейся приподняться в постели.

— Ассирия, — прохрипела младшая, махая рукой, словно пытаясь отогнать её. — Ты… кхе… заболеешь… — наконец выдавила она между приступами кашля.

Ассирия замерла, сжимая в одной руке влажную тряпицу, а в другой стакан воды.

— Я не могу потерять и тебя тоже, сестра.

Её бордовые глаза наполнились слезами, и она шмыгнула носом так сильно, что сама казалась больной.

— Поставь туда, — сестра указала на маленький деревянный столик у края кровати, словно желая ещё больше увеличить расстояние между ними.

Слёзы прочертили дорожки по щекам обеих женщин, пока Ассирия выполняла её просьбу. Сестра потянулась за стаканом воды, сделала глоток, но едва не выплюнула его, когда новый приступ вырвался из её груди. Она прижала влажную ткань ко рту, и когда кашель наконец утих, на ней осталась кровь.

На лицах обеих женщин отразился одинаковый ужас.

— Нет, — выдохнула Ассирия, прижимая руку к груди. — Нет, нет, нет.

Её колени ударились о пол, пока слёзы продолжали течь из глаз.

— Эстра, ты не можешь оставить меня совсем одну с ним.

— Сестра, ты должна довериться плану Ткачихи для тебя, — выдохнула младшая, и в её голосе звучала убеждённость, которой Ассирия никогда прежде не слышала. — Она не соткала бы тебе этот путь, если бы хотела, чтобы ты ушла от него.

— Почему ты говоришь это сейчас? — голос Ассирии звучал тихо и надломленно. — После того как пыталась помочь мне сбежать?

Эстра покачала головой. Симптомы чумы были очевидны, и она скоро умрёт, если не в этот же день. Их мать и отец уже пали жертвами болезни, их тела сожгли меньше недели назад. За день до того, как Жнец забрал их, появились первые признаки чумы. Эстра знала, что её уже не спасти. Она хотела, чтобы Ассирия жила, даже если сама не сможет. Ткач пощадил её, и её вера в Судьбы была абсолютной, хотя мятежный дух сестры мешал ей полностью подчиниться их воле. Эстра всю жизнь ежедневно посещала Храм и не собиралась терять веру, особенно сейчас, когда до того момента, как её душа вновь перейдёт под власть Судеб, оставались считаные часы. Она верила, что её преданность приведёт её в лучший мир.

Но у Эстры уже не было сил сказать всё это Ассирии, потому что новый приступ кашля вновь согнул её пополам. Глаза заслезились, она зажмурилась, кашляя и пытаясь удержать внутри всё, что покидало её тело. Ассирия наблюдала за ней, сжимая и разжимая пальцы на скромном чёрном платье. Она даже не потрудилась повязать ткань на голову, чтобы защититься от заразы. Когда Эстра снова открыла глаза, следы слёз на её щеках были того же цвета, что и кровь на ткани.

— Эстра, — выдавила Ассирия, узнавая последний признак чумы. Кровотечение будет только усиливаться, затем кровь пойдёт из носа и ушей, пока в конце концов она не захлебнётся собственной кровью. Ассирия помогала сестре ухаживать и за отцом, и за матерью во время болезни, и это была поистине ужасная смерть. Чума уже унесла тысячи жизней в регионе, а запах горящей плоти стал таким же привычным, как металлический привкус на языках тех, кто всё ещё оставался жив.

— Помолись со мной, Ассирия, — с трудом прохрипела Эстра.

Она закрыла глаза и откинулась на груду подушек за спиной, игнорируя гранатовую кровь, стекающую из ушей и носа.

Подбородок Ассирии опустился к груди, и она крепко зажмурилась.

Пожалуйста, Ткачиха, Жнец, не дайте моей сестре умереть. Я не смогу продолжать жить без неё, без кого-то, кто любит меня. Мой муж жесток, а моя семья такой не была. Почему вы забираете их и оставляете его? Какой в этом смысл? Жрица била меня тростью каждый раз, когда я ставила под сомнение ваше плетение, но я никогда не пойму, почему вы позволяете такому злу процветать, когда могли создать для всех жизнь, наполненную миром. Во всём этом виноваты вы.

Пальцы Ассирии побелели, пока ярость омрачала её сердце.

Она снова и снова проклинала каждую из Судеб, и её гнев рос с каждым новым приступом кашля, сотрясавшим грудь сестры.

Молитвы Эстры были другими.

Ткачиха, я верю, что любой путь, который ты уготовила моей сестре, правильный. Веди её по нему и помоги ей увидеть твою бесконечную мудрость. Жнец, пожалуйста, сделай мой уход быстрым и мирным, чтобы моей сестре не пришлось видеть ещё больше страданий.

Судьбы наблюдали за разворачивающейся сценой так же, как наблюдали за всеми нитями своего полотна, переплетающимися и рвущимися. В горле больной сестры забулькало, и Ассирия вскочила на ноги, опрокинув столик, затем забралась на кровать. Она вцепилась в протянутую руку сестры так, словно это была последняя нить спасения, будто, удерживая её, могла предотвратить неизбежное.

— Ассирия, — прохрипела сестра, — доверься Судьбам. Пусть вера ведёт тебя.

— Ты не умрёшь! — закричала Ассирия, и дрожь, начавшаяся в её плечах, сотрясла всё тело.

Следом вырвался рыдающий всхлип, и Ассирия достала из кармана ткань, вытирая кровь с лица сестры вместо собственных слёз.

— Я… люблю… тебя… — выдохнула сестра, каждое слово давалось ей тяжелее предыдущего.

— Эстра! — взвыла Ассирия, глядя, как глаза молодой женщины затрепетали и закрылись.

Сдавленный звук застрял у неё в груди, когда сестра начала захлёбываться собственной кровью. Её тело дёргалось в попытках вдохнуть, и Ассирия бросилась переворачивать хрупкое тело, стараясь дать ей возможность вытолкнуть кровь из лёгких.

Но было уже слишком поздно.

Ассирия закричала, слёзы потоками текли по её щекам, и этот крик был обращён к небесам, проклиная трёх Судеб, проклиная Богиню, проклиная другие миры за то, что они отняли у неё всё.

— Тогда хотя бы позвольте мне уйти вместе с ними!

Словно Судьбы услышали её, двое мужчин ворвались через входную дверь семейного дома, а за ними у повозки, уже переполненной телами, ждал третий.

— Нет! — завизжала Ассирия, бросаясь на безжизненное тело сестры.

— Отведите её к мужу, — приказал первый мужчина второму.

Они разорвали двух женщин, хотя Ассирия всё время тянулась к сестре, пока мужчина тащил её в противоположную сторону, к поместью, похожему на тюрьму. Тело Эстры бросили в повозку, и двое мужчин покатили её дальше, останавливаясь у следующей фермы, чтобы забрать ещё два тела.

Ассирия обмякла в руках мужчины, заставляя его нести её, пока сама она тонула в океане горя.