ГЛАВА 58

ЭОН

Заброшенный склад, который Дикон выбрал для подготовки операции в дата-центре Пурпурного Района, вонял ржавчиной и озоном — хотя мои притупленные Вектором чувства едва регистрировали это. Химическое тепло разлилось по моей системе, превратив мир во что-то далекое, но кристально-ясное — красивую симуляцию, которой я могла управлять, ничего не чувствуя. Каждый источник света в комнате пульсировал ореолами, синхронизируясь с моим сердцебиением; мой Флюкс гудел прямо под кожей, довольный тем, что больше не заперт в клетке.

Я прислонилась к дальней стене, фиолетовые искры время от времени проскакивали между моими пальцами, пока Вектор помогал мне гармонировать с неэкранированными электрическими токами, бегущими по древнему зданию. Некоторые из новичков наблюдали за мной широко раскрытыми глазами. Большинство, вероятно, никогда раньше не видели электротехника. Я позволила искрам заплясать вверх по руке, позволив одной, особенно крупной, щелкнуть в воздухе. Один из парней толкнул соседа локтем, чтобы тот посмотрел, и я не смогла сдержать ухмылку от этого внимания. Это было приятно — не прятаться, не притворяться, что я не была самым сильным человеком в комнате. Я не была уверена, говорила ли это я или Вектор.

Векс и Марко оставались на другой стороне помещения, избегая зрительного контакта. Место было полно новых лиц.

— Теперь выпендриваешься? — Таос скользнула ко мне.

— Похоже, дельце в Зеленом Районе реально привлекло новичков, — сказала я.

— Ага, Дикон даже созвал собрание, чтобы придумать нам название. Вот так мы разрослись.

— Звучит как-то по-корпоративному, — пробормотала я; под кайфом всё казалось гораздо смешнее.

— Да, есть такое, — согласилась она с ухмылкой.

Ее лицо хорошо зажило, но половина волос сгорела, и она определенно сделала это частью своего имиджа. Панковская куртка, рваные джинсы, светящиеся колготки в сетку — влажная мечта любого парня-бунтаря. Но нейроимплант за ее ухом мигал нездоровым ритмом, пульсируя болевыми сигналами, с которыми не мог справиться.

— Выглядишь как дерьмо, — сказала я, мой притупленный Вектором голос прозвучал странно даже для меня самой.

Она фыркнула.

— Всегда само очарование, И. — Она взглянула на мои расширенные зрачки. — Ты под кайфом.

Я проследила узоры в окружающем ее электрическом поле — прекрасные фракталы, которые нормальное зрение не могло воспринять.

— Работа требует концентрации. Это помогает.

Голос Дикона прорезал шум в комнате.

— Это операция по извлечению, — объявил он, его голос эхом разнесся по помещению. — Мы входим, забираем доказательства незаконных исследований ПОМ и выходим. Чисто и точно.

Но что-то в его глазах не соответствовало словам. Я уловила едва заметный обмен взглядами между ним и Вексом — микровыражение понимания, которое активировало мои инстинкты, несмотря на то, что пелена Вектора приглушала мои эмоциональные реакции. Спортивная сумка Векса содержала нечто большее, чем просто оборудование для извлечения; ее вес и плотность говорили о совершенно ином.

Я посмотрела на Таос: ее лицо было странным калейдоскопом цветов от голографических огней, ее выражение растворялось в химическом искажении.

Мой взгляд зацепился за кристальный кулон, который она всегда носила, пока она теребила его пальцами. Без моего приказа ДИТА сделала снимок и увеличила его на моем «Вайзоре». Я попыталась смахнуть его, но ДИТА не позволила.

Анализ ДИТЫ развернулся на моем «Вайзоре». Геометрические узоры внутри кристалла, сдвигающиеся и перестраивающиеся, как живой код. Внутренности кристалла пульсировали знакомыми формациями глифов — теми самыми структурами, которые перевел для меня Хироми. Мой пульс участился, адреналин прорезал туман Вектора на один кристально ясный момент узнавания.

— Тот кристалл, — сказала я, кивнув на ее кулон. — Ты так и не сказала мне, что это.

Пальцы Таос замерли на кулоне, выражение ее лица изменилось. Беззаботная королева бунтарей исчезла всего на удар сердца, сменившись чем-то более мягким.

— Подарок от мамы. Сказала, что это осколок первоначального метеорита, упавшего на Землю в пятьдесят третьем.

Теперь Стеллариум выращивали в лабораториях, легко и дешево производя его в массовых масштабах для обеспечения мира энергией, после чего его кристаллическая структура растворялась и подавалась по трубам через весь город. Я думала, что ее кулон — просто одна из множества репродукций, бывших в тренде несколько лет назад. Но осколок оригинала… подобное должно было быть почти бесценным. А он просто висел у нее на шее.

Электричество затрещало по моей коже, и она вздрогнула.

— Я так и не поблагодарила тебя, — тихо сказала она.

Мой Флюкс погас.

— Тебе и не нужно.

— Я всё еще не понимаю, как мы оказались… там… или что тебе пришлось сделать, но без тебя я была бы мертва. — Она издала смешок. — И это уже не в первый раз.

— Слушай, я знаю, что ты веришь во всё это бунтарское дело, но ты уже слишком много раз была на волоске от смерти. Нормальный человек давно бы всё это бросил. В чем тут дело на самом деле?

Она снова покрутила этот бесценный артефакт в пальцах.

— В свободе, И. — Она щелкнула пальцами, и код, который я уже видела — переведенный Хироми — вспыхнул в моем разуме. Глифы, расклеенные по всей квартире Ренара, совпадали с ее кристаллом. Кусочки головоломки, которая раньше меня заботила, попытались сложиться в картинку, но Вектор отбросил их в сторону. Они были сметены, как переливающиеся бабочки ураганом.

Я отвлеклась, когда Дикон и Векс отошли в сторону, говоря вполголоса, пока Векс похлопывал по своей тяжелой сумке.

— Он говорит, что мы просто извлекаем данные об экспериментах ПОМ, раскрывая то, что они скрывают, — пробормотала Таос, провожая Векса взглядом с мрачностью, которую я редко у нее видела.

— И ты ему веришь?

Ее глаза сузились.

— Почему бы и нет? Это была моя операция. Мои разведданные обеспечили нам чертежи дата-центра, протоколы безопасности.

Я наблюдала за микровыражениями Дикона, когда он снова обратился к группе; узоры напряжения в лицевых мышцах выдавали то, что его слова пытались скрыть. Вектор позволял мне воспринимать эти тонкости с кристальной ясностью, одновременно делая меня бесчувственной к их последствиям.

Я знала, что они сделали в Зеленом Районе. Здесь не было планов взрыва, по крайней мере, они в этом не признавались. Но я видела это: сбои в системах данных, кварталы, погружающиеся во тьму. Больницы без электричества. Мирные жители, оказавшиеся под перекрестным огнем — по крайней мере, до тех пор, пока службы не будут восстановлены. Но Вектор заставлял это казаться таким… далеким. Нереальным. Как картина, на которую я смотрела с другой стороны галереи.

Мне должно было быть не всё равно. Я знала это. Образ моей матери вспыхнул в моем сознании — ее хрупкое тело, подключенное ко всем этим аппаратам. Она была одной из них. Одной из тех, кто пострадает.

Но она была спрятана. Она была в безопасности. Всё остальное не имело значения. И никогда не имело.

Дикон созвал нас всех к центральному столу планирования, где на голографическом дисплее отображалась схема дата-центра с назначенными задачами для каждого члена команды.

— Эон и Таос займутся извлечением основных данных здесь, — сказал он, выделив центральный узел. — Марко и Спайк обеспечат нам путь отхода. Векс, Лин и я займемся… непредвиденными обстоятельствами.

Непредвиденными обстоятельствами. Какое маленькое слово.

— Какими непредвиденными обстоятельствами? — спросила Таос; в ее голосе прозвучало внезапное подозрение.

Дикон улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Просто меры предосторожности. На случай осложнений с охраной.

— А как насчет Службы безопасности ПОМ? — спросила я; лицо Сая непроизвольно мелькнуло в моем сознании. — Время реагирования в Пурпурном Районе низкое, но в случае прорыва в дата-центр они развернут силы в течение двадцати минут.

Он смерил меня взглядом.

— У нас протокол отработан до совершенства. Мы уйдем до того, как они вообще приблизятся.

Дикон продолжил размахивать руками и произносить свои пафосные речи. Ничего не изменилось. Молодежь кивала, их лица светились революционным пылом. Никому из них не было больше двадцати одного. Никто из них не понимал, во что на самом деле ввязался. Они видели сияющий маяк надежды, так и не поняв, что он стоял на пьедестале разрушения.

— Мне нужно с тобой поговорить, — пробормотала Таос. Она отвела меня в тихий угол.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы…

— Чтобы загрузить твой код. — Закончила я за нее. — Я знаю.

Ее глаза на долю миллиметра расширились.

— О чем ты говоришь?

Вектор лишил меня терпения на притворство.

— Протокол картирования сознания. Это то, что ты пыталась заставить работать.

Таос оглянулась через плечо, убеждаясь, что нас больше никто не слышит.

— Как давно ты знаешь?

— Достаточно давно. Тебе нужны вычислительные мощности дата-центра, чтобы протестировать свой протокол. Чтобы сбежать из своего сломанного тела.

Она вздрогнула, словно я ударила ее.

— Дело не только в этом. Речь о создании альтернативы для всех, кто оказался в ловушке таких корпораций, как «РеджуваЛайф» — из-за заболеваний, которые делают их зависимыми от систем, созданных для их эксплуатации. Технологии как освобождение.

— А еще, чтобы наконец заставить мамочку заметить тебя, — сказала я, Вектор позволял мне озвучивать мысли, которые в противном случае я бы подвергла цензуре. — Забытая младшая из пятерых, доказывающая, что она всё-таки чего-то стоит.

Краска залила ее щеки.

— Ты ничего не понимаешь в динамике моей семьи.

— Понимаю достаточно. Твои братья и сестры заняли свои места в «РеджуваЛайф», стали хорошими маленькими корпоративными наследниками. Но ты — ты не могла конкурировать на их условиях, верно? Не могла сравниться с их деловой хваткой или научной гениальностью. И поэтому решила всё сжечь.

— Это не… — Она осеклась, перекалибруясь. — Ладно. Да, я хочу, чтобы моя семья увидела, чего я достигла без их ресурсов, без их одобрения. Разве это так неправильно? Хотеть, чтобы люди, которые списывали тебя со счетов, наконец-то признали, на что ты способна?

О, это я как раз понимала. Но мы с ней не были одинаковыми. В ее выражении лица было что-то почти детское — уязвленная гордость того, кому никогда не приходилось бороться за выживание, а только за признание. Когда одобрение системы было желанием, а не необходимостью.

— Ты тестировала его?

— Один раз, в дата-центре Зеленого Района.

Еще один кусочек головоломки встал на свое место. Я проигнорировала это.

— Но он не сработал. И ты взорвала дата-центр, чтобы замести следы. — сказала я.

Вспышка разочарования промелькнула на ее лице.

— Я не хотела в это верить, но… Церковь — они были убеждены, что ключ в Флюксе, что электротехники могут стать мостом между физическим и цифровым. — Она окинула меня взглядом. — Когда я впервые встретила тебя, я не хотела верить, но во время дела в Техническом Районе я увидела, на что ты способна. Думаю, тогда я уже знала, и просто лгала себе. Я… завидовала. Я всегда завидовала и втягивала тебя в дерьмовые ситуации. Мне жаль.

Эон простила бы ее, возможно, даже обняла бы. Но я не была ей. Я была сигналом и целью, а ее чувства были не более чем отвлечением.

— Что ж, теперь я здесь. Каков план.

Она смерила меня взглядом, словно ожидала большей реакции, но продолжила.

— Я наконец довела код до совершенства. Мне нужно запустить его сегодня ночью, в Пурпурном Районе.

У меня были сомнения, но я не стала их озвучивать.

— Сомневаюсь, что Дикон в восторге от твоего маленького лабораторного проекта.

— Ему не нужно знать. — Ее пальцы коснулись кристального кулона на шее.

Эти бабочки снова вернулись в мои мысли. Ренар — убитый прямо перед разрушением сервера, вырвавшийся из своего тела. Его сознание освободилось… так сказать. Было ли как-то возможно, что это было делом рук Таос? Но как это подействовало на него, на другом конце города? Ответ танцевал в этом кристалле на шее Таос, но я не могла его разглядеть.

Был ли этот Стеллариум ключом? Искрой, которая превратила ее код из теоретического в очень даже взрывоопасно реальный? И почему он нацелился на Ренара? Может, он не вырывал свой чип Флюкса, как мы предполагали? Его преследующие слова эхом отдались в моем разуме: Я не вернусь. Куда вернуться?

Это могло случиться с Таос. Эта прекрасная, ужасающая сила прорвется через ее сознание, разрывая его на части. Скрытая часть меня пробилась сквозь Вектор, лишь на мгновение.

— Ты не знаешь рисков. Оно того не стоит. Давай просто заберем скрытые эксперименты ПОМ и уйдем. Я поработаю с тобой над кодом. Это займет время, но мы разберемся. — Ложь, и она сорвалась с языка легко. Я годами работала над этим с минимальным прогрессом. У нас не было ресурсов.

— Перемены опасны. Революция опасна. — Она снова сделала паузу. — К тому же, у меня закончилось время.

— Твой имплант отказывает?

Она кивнула, ее рука бессознательно потянулась к нейроустройству за ухом; циклически меняющиеся цвета указывали на перегрузку системы.

— Моя семья перекрыла мне доступ к лечению. Это мой последний шанс доказать, что я не просто тратила свой потенциал впустую все эти годы.

— Доказать это им, или себе? — Вектор вернулся, сделав меня безжалостной.

— А какая разница? — огрызнулась она. — Важны результаты. Когда это сработает, я создам нечто революционное — нечто, что изменит само понимание того, что значит быть человеком. Нечто, что даже «РеджуваЛайф» не сможет проигнорировать или подавить.

Я должна была что-то почувствовать. Глубоко внутри меня крошечный голос взывал к женщине, которая могла бы стать моим другом. К этой женщине, которая была так близка к пониманию того, что лежало за пределами ее привилегий, если бы только рядом был кто-то, кто мог бы ей показать. Вместо этого я поднесла «ВейПурр» к губам и не почувствовала ничего, кроме Вектора и того прилива, который приходил от проблемы, где я была единственным решением. Проблемы, в которую я могла погрузиться вместе со своим Флюксом, пока мы бы в ней не утонули.

Я положила руку ей на плечо.

— Хорошо, что у тебя есть я. Мы заберем данные и запустим твой код. — Настал мой черед быть манипулятором. Это выглядело как доброта, но всё, чего я хотела — это погрузиться в системы ПОМ, пока от меня не останется ничего, кроме электричества и пустоты.

— Да, — сразу же ответила она. — Данные о воздействии тоже важны. Люди должны знать, что ПОМ делала, как они ставили эксперименты на носителях Флюкса.

Я уставилась на нее, очарованная тем, как Вектор позволял мне видеть сквозь ее оправдания ту отчаянную суть, что скрывалась под ними.

— Тебя не поэтому волнует воздействие. Ты хочешь, чтобы данные стали публичными, чтобы ПОМ не смогла просто монетизировать твой прорыв. Ты хочешь вытащить это на свет — сделать так, чтобы «РеджуваЛайф» не смогла присвоить это, контролировать или приписать кому-либо, кроме тебя.

Она не стала отрицать. Улыбка тронула ее губы — не ее привычный революционный пыл, а нечто более честное в своих обнаженных амбициях.

— Разве это так неправильно? После всего, что они сделали? После того как они списали меня со счетов как разочарование семьи?

— Не неправильно. Просто еще одна переменная. — Мой «ВейПурр» загудел, его флуоресцентный свет засветился зеленым, когда я сделала еще одну затяжку, стирая любую вероятность страха. Был ли это страх перед делом или страх перед тем, кто мог меня там ждать, я не знала.

Надежда мелькнула в ее глазах, быстро сменившись подозрением.

— Зачем тебе мне помогать? При нашей последней встрече ты довольно ясно дала понять, что думаешь о моих «революционных играх».

Вектор обеспечил мне идеальную честность без уязвимости.

— Потому что я понимаю, каково это — быть в ловушке системы, из которой не можешь сбежать. Потому что боль всё меняет. — Я подумала о матери, чье сознание было заперто в теле, которое не могло функционировать. — И потому, что хочу посмотреть, сработает ли это.

Она изучала меня, ища обман, который смыл Вектор.

— Спасибо, И.

Я не ответила на эту сентиментальность, сосредоточившись на практической логистике.

— Нам нужно улизнуть прямо сейчас. До того, как Дикон окончательно сформирует команды.

Таос кивнула.

— Дай мне забрать накопитель.

Я наблюдала, как она осторожно подошла к своей рабочей станции, забрала специализированный модуль данных и сунула его во внутренний карман ближе к сердцу. Нейроимплант за ее ухом замигал предупреждающими цветами, когда она наклонилась, чтобы собрать свое интерфейсное оборудование.

В ее отчаянной решимости я видела отражение того, чем, должно быть, был Ренар в свои последние мгновения — веря в трансцендентность, пока его сознание раскалывалось в цифровом пространстве, разрываемое на части кодом, который обещал освобождение, но принес уничтожение. Завершится ли поиск Таос признания тем же самым, еще предстояло узнать, но Вектор делал меня идеальным наблюдателем, отстраненным от человеческой цены ее амбиций. В конце концов, это был ее выбор. Тот крошечный голос, скрытый под наркотиками, знал, что если ее код по-прежнему дерьмовый, я остановлю ее. Я должна была бы остановить ее прямо сейчас, но мне хотелось попасть туда, мне хотелось снова оказаться внутри киберпространства ПОМ и уплыть на волнах данных, оставив свою человечность позади.

На другом конце комнаты Дикон повысил голос, призывая всех к вниманию.

— Так, последняя проверка через пятнадцать минут. Потом выдвигаемся.

Я поймала взгляд Таос и кивнула в сторону бокового выхода. Она выскользнула со своей станции, небрежно двигаясь ко мне, пока я активировала свой наушник.

— ДИТА, корректировка маршрута.

— О, мы снова делаем что-то безрассудное? — Голос ДИТЫ звучал отдаленно сквозь туман Вектора. — Я должна была догадаться по расширению твоих зрачков и показаниям сердечно-сосудистой системы.

— Нужна точка доступа к дата-центру Пурпурного Района. Альтернатива маршруту Дикона.

— Ты хочешь отклониться от плана? С повстанцами? И, твоя оценка рисков должно быть полностью…

— Только маршрут, ДИТА.

Она громко вздохнула.

— Отправляю на твой «Вайзор» сейчас. Но я фиксирую свое возражение против того, что бы это ни было.

Маршрут появился на моем дисплее — технический туннель, который выведет нас на десять минут впереди команды Дикона. Таос подошла ко мне; ее лицо было полно решимости, несмотря на боль, очевидную в каждом движении.

— Готова? — тихо спросила она.

Я кивнула, не чувствуя ничего, кроме идеальной пустоты.

— Выдвигаемся.

Позади нас Дикон совещался с Вексом, оба не замечали нашего ухода — слишком сосредоточенные на собственных комплексах героев.

Дождь усилился, когда мы выскользнули наружу, смывая всё, кроме предстоящей миссии и электромагнитных узоров, которые танцевали между всем в Нео Стелларис.