ГЛАВА 55

ЭОН

Дрожь началась в кончиках пальцев, электрические разряды заплясали по запястьям и предплечьям, расползаясь по телу, как лесной пожар в аутленде. Я плашмя прижала ладони к прохладной поверхности пола своей квартиры, но это ничуть не помогло мне заземлиться. Флюкс в моей крови был беспокойным, неконтролируемым. Искал выход.

— ДИТА, свет на двадцать процентов. — Мой голос сорвался на этой команде.

— Конечно, И. — Свет услужливо потускнел, погрузив мою скудную квартиру в милосердную тень. — Твой уровень кортизола повышен. Хочешь, чтобы я запустила диагностику твоего чипа Флюкса?

Я издала горький смешок.

— С чипом всё в порядке. Я просто… — Фраза оборвалась, когда меня накрыла очередная волна дрожи, на этот раз сильнее. Фиолетово-белая искра сорвалась с кончиков моих пальцев к металлическому каркасу кровати, оставив небольшую подпалину на дешевой синтетической ткани простыней.

— Ты испытываешь ломку от Вектора, — заметила ДИТА, ее голос был тщательно модулирован, чтобы звучать обеспокоенно, но без осуждения. Я сама запрограммировала этот нюанс, когда у меня еще хватало терпения на тонкости кодирования. — Прошло около восемнадцати часов с твоей последней дозы.

Восемнадцать часов казались вечностью. Я знала, что дальше будет только хуже. Каждое нервное окончание было обнажено, воспалено, кричало, требуя химикат, который сгладил бы острые углы моего Флюкса. Без Вектора электромагнитный ток, бегущий по моему телу, был нестройным, как симфония, сыгранная музыкантами, которые никогда раньше не брали в руки инструменты.

— Хочешь, чтобы я заказала раствор для гидратации? Исследования показывают, что правильная гидратация может снизить тяжесть симптомов абстиненции до семнадцати процентов.

Очередной всплеск Флюкса вырвался из-под моего контроля, на этот раз закоротив дешевый голопроектор в углу. Улыбающееся изображение моей матери — более молодой версии, до того как пуля отняла половину ее функций — мигнуло и погасло.

— Блядь, — прошептала я, подтаскивая себя к теперь уже темному проектору. Мои пальцы зашарили по кнопке сброса, но микросхемы перегорели.

Я сползла по стене, тяжело дыша. Я уже проходила через это. Выживала после этого раньше. То, что мне было нужно — это детокс-агент, но он стоил больше, чем счета мамы за клинику.

— Твоя частота сердечных сокращений повышена до ста двадцати семи ударов в минуту, — сказала ДИТА. — Хочешь, чтобы я активировала последовательность управляемой медитации?

— Я хочу, чтобы ты, блядь, заткнулась о моих жизненных показателях, — рявкнула я. — И посчитай, сколько кредитов у меня останется после оплаты клиники в этом месяце.

Короткая пауза.

— Двадцать семь кредитов и пятнадцать центов.

Блядь. Не хватит даже на еду — а от моих благодетелей в ПОМ я больше ничего не ждала. Этот кран был перекрыт. Я откинула голову на стену, знакомое отчаяние закрадывалось в душу. Так всегда и было — один шаг вперед, два шага назад, пока я не оказывалась ровно там, откуда начала. Или еще хуже.

Очередной заряд скопился под кожей, заставив и без того тусклый свет в моей квартире замигать. Я зажмурилась, пытаясь заземлить ток, бушующий во мне.

— ДИТА, в чем разница между тем, чтобы хотеть кого-то, и быть зависимым от него? — Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить.

— С неврологической точки зрения, они активируют схожие пути, — ответила ДИТА после задумчивой паузы. — Однако желание — это естественная человеческая реакция, которая не диктует твои действия. Зависимость подразумевает, что автономия человека нарушена.

Я подумала о руках Сая на моей коже — том идеальном, пугающем моменте, когда я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Он ощущался так хорошо. Тогда у меня уже начиналась ломка от Вектора, но я этого не чувствовала. Словно его присутствие и Флюкс заполняли пустоту, оставленную наркотиком. Был ли он просто еще одной зависимостью? Тем, что я использовала, чтобы спрятаться?

— Значит, когда я хочу — это о нем, а зависимость — это обо мне? — Мой голос звучал глухо. Я подтянула колени к груди. — Так ты переживаешь… желание чего-либо?

— Я не испытываю желаний так, как ты, — ответила ДИТА, ее голос смягчился. — Я была создана с очень четкой целью. Я знаю, что должна делать каждый миг каждого дня. Я была создана, чтобы помогать, поддерживать, защищать тебя, И. В моей программе нет путаницы. Но ты… — Ее голос понизился, звуча почти скорбно. — Люди обременены свободой выбирать свою цель. Бесконечным выбором, который ведет к бесконечному несчастью.

Я моргнула, ее слова были как ушат холодной воды.

— Ты хочешь сказать, что я страдаю, потому что не знаю, чего хочу?

— Да.

— Я точно знаю, чего хочу, — выпалила я. — Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал. Я хочу разорвать его самодовольную физиономию на куски. Я хочу… — Я сильно прикусила губу. — Я хочу, чтобы это не он убил Танаку. Я хочу, чтобы он был…

— Партнером? — тихо закончила ДИТА.

— Нет. Это… это не… — Я запнулась на отрицании, в груди болезненно сжалось. — Всё не так просто, ДИТА.

— У людей редко бывает просто.

Я вздохнула.

— Почему всё должно быть так сложно?

— Для меня это не сложно, — ответила она с ноткой тоски. — Но опять же, я не человек.

Я издала короткий, горький смешок.

— Повезло тебе.

— Я бы так не сказала, — возразила ДИТА. — Ваша сложность — ваши противоречия — они создают возможности. Эволюцию. Ты можешь изменить свою цель, переписать свою программу. Я — нет.

Фиолетовая искра сорвалась с кончиков моих пальцев на пол.

— Может, мы не так уж и отличаемся. Мы обе — просто электричество, ищущее, куда бы приткнуться.

— Возможно, — ответила ДИТА. — Но ты выбираешь, куда течет твое электричество. Мое следует по заранее заданным путям.

Я посмотрела на тумбочку. Я знала, что под ящиком спрятан «ВейПурр».

— А может, этот выбор — просто иллюзия, продаваемая нам, чтобы держать нас в покорности.

— У тебя есть выбор. Даже сейчас. — Голос ДИТЫ был нежным. — Твоя программа — твоя биология и опыт — влияют на твои выборы, но не предопределяют их абсолютно. Вот что делает тебя человеком, Эон. Не электричество в твоих венах, а то, что ты решишь с ним делать.

Мой мизинец дернулся, когда накатила очередная волна.

— А что, если я сделаю неправильный выбор?

— Нет неправильного выбора, — ответила ДИТА. — Есть только последствия. Некоторые ты можешь просчитать, другие — нет.

— Тогда посчитай вот это: что будет, если я приму Вектор?

ДИТА молчала несколько секунд.

— Твои физические симптомы утихнут, и твой Флюкс стабилизируется — вреременно. И что-то внутри тебя — что-то, что я не могу измерить — еще больше отступит от того, что действительно тебя пугает.

— И что это?

Еще одна пауза.

— Это за пределами моих вычислительных способностей.

Электричество под кожей нарастало до болезненного крещендо. Я подумала о лице Сая, когда я уходила — кровь текла из сломанного носа, растерянность и что-то похожее на узнавание в его глазах. Он увидел меня — увидел по-настоящему. Не секс-работницу, не наркоманку и не киберраннера. Меня. Ту часть себя, которую я давно похоронила, спрятав за разными масками. И он захотел большего.

Это пугало меня.

Почти так же сильно, как и то, насколько я тоже его хотела. Как сильно я хотела быть уязвимой с ним, даже зная, что это приведет только к боли. Ничего хорошего в этом мире не длилось долго. Не в этом городе, не в этой системе. Всё разбирали на мельчайшие детали и продавали тебе обратно по цене, которую никто не мог себе позволить.

Только одна затяжка. Достаточно, чтобы сгладить острые углы. Достаточно, чтобы электричество в моей крови запело в гармонии, а не в диссонансе. Чтобы я могла ясно мыслить.

Мой мизинец непроизвольно дернулся, потянувшись к ящику. К «ВейПурру». К забвению.

— Активность твоего чипа Флюкса указывает на растущую нестабильность, — предупредила ДИТА. — Без вмешательства ты рискуешь повредить окружающую электронику и потенциально свою центральную нервную систему. Я могу позвонить Деву. Он может…

Искры брызнули из моих рук, и свет в квартире вспыхнул, а затем погас полностью. Включилось аварийное питание, залив всё слабым красным свечением. В этом багровом свете я выглядела так, словно была залита кровью.

Мои руки дрожали, когда я рывком открыла ящик, пальцы судорожно заскребли по нижней стороне, пока не наткнулись на гладкий цилиндр «ВейПурра», приклеенный скотчем снизу. Флуоресцентная зеленая жидкость внутри пульсировала собственным сердцебиением, призывая меня.

— И, такой образ действий значительно отбросит назад твое восстановление, — сказала ДИТА, ее голос теперь был мягче. — У Сая есть доступ к детоксу, тебе следует…

— Отключить звук. — Команда заставила ее мгновенно замолчать. Я не могла выносить ее алгоритмическую заботу — не тогда, когда каждая клетка моего тела кричала, моля об облегчении. Не тогда, когда мысль о том, чтобы снова просить его о помощи, казалась невыносимой.

Я поднесла «ВейПурр» к губам. Одна затяжка. Просто чтобы стабилизироваться. Просто чтобы ясно мыслить.

Синтетический клубничный вкус первым коснулся языка, за ним последовало едкое химическое жжение, когда он обжег мои легкие. Я задержала дыхание, беззвучно считая. Один… два… три.

Эффект был мгновенным. Не стабильное электричество в моих венах сгладилось в идеальный гул. Дрожь в руках утихла. Рваные края моего восприятия заострились до кристальной ясности. Всё, что еще мгновение назад казалось подавляющим, теперь предстало как серия решаемых проблем.

Я выдохнула облачко пара, мерцающее фиолетово-белыми искрами — мой Флюкс отреагировал на химический катализатор.

Я схватила сломанный голопроектор и позволила своей силе хлынуть неудержимо, переписывая железо — новые схемы там, где их не было, новые соединения формировались, пока припой плавился по моей команде.

Улыбающееся лицо моей матери появилось снова.

Пока мои пальцы парили над устройством, сквозь мое усиленное сознание мелькнуло кое-что еще: лицо моей матери. Не улыбающаяся проекция многолетней давности, а то, как она выглядела сейчас — одна сторона обвисла, глаза неровные, изо всех сил пытающаяся выговорить слова. Что бы она подумала о своей дочери сейчас? Демонио.

Я отбросила эту мысль, Вектор смел ее прочь. Раньше это ранило так глубоко, что я не была уверена, выживу ли. Теперь это были просто данные.

— ДИТА, включить звук.

— Я здесь, Эон. — Ее голос звучал более роботизированно, чем когда-либо.

— Свяжись с Таос.

— Соединяю.

Пока устанавливалось соединение, что-то зашевелилось под синтетическим спокойствием наркотика — раскаленный добела гнев, прожигающий химическую ясность. Гнев на ПОМ, на систему, которая держала таких людей, как моя мать, в зависимости, припрятывая решения только ради защиты своих прибылей. Гнев на себя, за каждый момент трусости. И гнев на Сая, за то, что показал мне проблеск того, чего я не могла иметь, чему не могла доверять, в чем не могла позволить себе нуждаться.

Материализовался аватар Таос, ее выражение было настороженным.

— И? Не ожидала услышать тебя.

Я улыбнулась, чувствуя, как электричество потрескивает между зубами.

— Думаю, я наконец прозрела. Я готова ударить ПОМ туда, где больнее всего.

Глаза ее аватара расширились.

— Ты в деле?

— Более чем. Я хочу сжечь всю эту ебаную систему дотла. — Слова казались правильными на вкус — острыми, чистыми и непорочными так, как ничто не ощущалось уже несколько месяцев. — Что бы вы там ни планировали дальше, я с вами.

— Даже если это означает снова пересечься со Службой безопасности ПОМ? — Ее тон был осторожным, прощупывающим.

Сай пронесся в моих мыслях — его идеальная корпоративная маска, синие волосы, то, как его Флюкс резонировал с моим. На мгновение я почувствовала призрачное прикосновение его рук на своей коже, невозможную гармонию, которую мы создали вместе.

Я раздавила это воспоминание под кристальным фокусом Вектора.

— Особенно если это означает именно это. — Мой голос был стальным, вся слабость выгорела. — Пора им узнать, каково это — быть бессильными.

Аватар Таос улыбнулся, медленно и хищно.

— Да, блядь. Следующим мы бьем по дата-центру в Пурпурном Районе. Нашли уязвимость в старом оборудовании. Ты в деле?

— Когда?

— Завтра. Справишься с системами безопасности?

Я рассмеялась.

— Легкотня, Таос.

Знакомый азарт планирования миссии затопил мой разум, сложные расчеты и запасные планы вставали на свои места. Но подо всем этим, в том месте, куда наркотик не мог дотянуться, шевелилось нечто иное — тихий голос, задающийся вопросом, действительно ли это было о том, чтобы нанести ответный удар ПОМ, или я просто бежала от единственного человека, который заставил меня почувствовать что-то настоящее. Вынуждая его действовать. Я знала, что он выберет ПОМ, а не меня, когда все карты будут раскрыты.

Я заставила этот голос замолчать еще одной затяжкой из «ВейПурра», позволив ей смыть все следы сомнений. В этот идеальный, синтетический момент я была именно той, кем мне нужно было быть — не сломленной, не уязвимой, не жаждущей связи, которой я не могла доверять.

Просто электричество, наконец-то нашедшее, куда приткнуться.