45

ЭЛИАС

Терра сама не своя с тех пор, как мы притащили Эдгара обратно.

Меня это бесит — как будто в кожу раз за разом втыкают иголку. Хочу знать, что её гложет и заставляет так сильно страдать. Её братец, понятное дело, окончательно слетел с катушек. Но мне кажется, дело не только в этом. Думаю, её ранит то, насколько ублюдским и лишенным человечности оказался весь этот мир вокруг.

Я пропускаю пальцы сквозь её мягкие каштановые волосы, и она ловит мой взгляд в зеркале, тупо уставившись на отражение.

— Что там у нас внутри творится? — я легонько стучу пальцем по её виску, но она хмурится и отстраняется. Прошло уже несколько дней, как мы вернули Эдгара в Алкроуз, а она до сих пор ходит как живой труп. Второй экзамен уже на носу, и остальные студенты только и делают, что пашут на тренировках перед Кровавой Короной. Я глубоко вдыхаю и вздыхаю: — Знаешь, ты могла бы просто…

— Я не собираюсь снова отключать эмоции, — огрызается она, скрестив руки на груди и усаживаясь на край кровати.

Я приподнимаю бровь и сажусь рядом с ней.

— Это еще почему?

Она сверлит меня злобным взглядом, и я усмехаюсь.

— Хочешь мучиться — мучайся, твое право, — говорю я, пожимая плечами.

Терра какое-то время разглядывает мое лицо. Она вообще единственный человек, которого я когда-либо подпускал так близко, и, надо признать, мне даже нравится, как она меня изучает, словно видит во мне что-то забавное. В её глазах читается такое безусловное доверие, что я сам себе кажусь бесчувственной тварью.

— А сколько раз ты сам полностью отключал свои эмоции? — тихо спрашивает она.

Я кошусь на пол. Мне даже думать над этим не надо, ответ я знаю назубок. — Только один раз.

Терра оживляется и придвигается ближе ко мне:

— Серьезно?

Я киваю.

— Я понимаю, почему ты не хочешь делать это снова. Чертовски тяжело возвращаться в собственную голову после того, как побывал в абсолютном онемении, правда ведь?

Тоскливая ухмылка касается моих губ. Её ладонь тянется к моему лицу и мягко проводит по подбородку. От этого прикосновения в груди становится теплее.

— Я не собиралась ничего говорить, но после разговора с Артуром, думаю, уже можно. Я помогала Рейну искать лекарство от его скверны, — признается она. Взгляд Терры на секунду становится отсутствующим, но она отмахивается от навязчивых мыслей.

— Я собираюсь поговорить с Каллосом. Он знает, как от нее избавиться.

Я вздрагиваю. Я понятия не имел, что она помогала Рейну искать лекарство от скверны. Я разве не говорил этому придурку, чтобы он ей ни заикался об этом? Я опускаю плечи и мысленно стону. Ладно хоть они не побежали трезвонить об этом на каждом углу.

— Ну так иди и поговори с ним, — безразлично бурчу я.

Она толкает меня в грудь, и я подыгрываю, падая навзничь на её кровать. Терра поднимается и смотрит на меня сверху вниз тем самым серьезным взглядом, который у неё появляется во время учебы. Я к нему уже как-то привязался.

— Пошли со мной, — умоляет она, и я не могу сдержать смешок.

— Ну уж нет. Я туда не пойду. Ты вроде как подружилась с Артуром, вот его с собой и возьми. Они с Каллосом друзья.

Она приподнимает бровь:

— Вы с Каллосом не ладите?

Я тупо уставляюсь в её потолок, где звезды и новы сталкиваются и сгорают в масштабах вселенной. Конечно, мы ладим. Он одна из первых Теней, как и я, но я всегда буду изгоем. Всегда буду обузой. И если у него действительно есть лекарство, то лишь потому, что это я осквернил наших товарищей. Это сука моя вина, и у меня нет никакого желания сегодня встречаться лицом к лицу с этими демонами.

В итоге я просто закрываю глаза и бормочу:

— Не дави на меня, милая.

Она разочарованно фыркает, но возвращается за свой стол и утыкается в учебники.

Я смотрю в её потолок еще добрых полчаса, а потом поднимаюсь и ухожу. В нашей гостиной пусто со дня того инцидента с Эдгаром. Такое ощущение, будто никаких Нов здесь и в помине нет. Всё вернулось к тому, как было раньше.

В моем кабинете холод. Я не стал разжигать камин и просто сижу какое-то время в темноте, думая о призраках далекого прошлого и о том, что меня не было рядом с Каллосом, когда всё это дерьмо случилось. Я с силой запускаю пальцы в волосы и опускаю голову.

Не думай об этом. Не впускай их в голову, — мысленно приказываю я себе.

Мне никогда не искупить те грехи. Ни за что и никогда.