17

ТЕРРА

Я нехило удивляюсь, обнаружив Рейна на третьем этаже библиотеки.

Его белый плащ ярким контрастом выделяется на фоне темных стропил и стеллажей. Длинные, высокие ряды до отказа забиты книгами, свечами, черепами и какими-то бутылями с самым разнообразным содержимым. Потолки здесь высокие, повсюду гуляют сквозняки, но этот отчетливый запах старых страниц дарит мне какое-то странное утешение.

Свечи мерцают теплым сиянием, давая ровно столько света, чтобы можно было читать не напрягая глаза. Он откопал волшебный, уединенный темный уголок, и мне прямо интересно, откуда он так точно знал, где именно искать эту секцию. Сама я торчу здесь уже несколько часов, засиживаясь до глубокой ночи, но пока безуспешно пытаюсь найти хоть что-то, отдаленно связанное с Тенями и клеймами мора.

Услышав мои шаги, Рейн оживляется.

— Привет, — произносит он, и в его голосе звучит куда больше жизни, чем за весь сегодняшний день. — Ты чего здесь делаешь?

Я подозрительно щурю глаза, потому что он уж точно не похож на любителя почитать:

— А ты сам чего здесь забыл?

— Да так, пытаюсь побольше узнать об этом месте, наверное. — Он кивает на стол, и я сажусь рядом с ним. Красный ковер под нашими ногами выглядит старым и потрепанным. На столе стоят две чашки чая.

Я удивленно приподнимаю бровь:

— Ты пьешь чай? — Он подмигивает мне, и я коротко смеюсь.

Он улыбается, блеснув своими идеальными зубами, и тихо отвечает:

— Конечно я пью чай. И рассчитывал, что ты тоже его пьешь, угадал? Два кубика сахара и капля молока?

— Да, но откуда ты узнал? Ты что, знал, что я приду? — спрашиваю я. Я делаю глоток, и из горла вырывается довольное урчание — теплое питье приятно согревает изнутри.

Рейн беззаботно пожимает плечами:

— Я же теперь всеведущий, забыла? — выдает он с самодовольной ухмылкой.

Я толкаю его локтем в бок:

— С каких это пор ты стал таким веселым?

Он смеется, заставляя и меня улыбнуться в ответ.

— Наверное, когда с моих плеч наконец свалился этот груз Баркова, да еще и на фоне скорой неизбежной смерти… в общем, мне просто захотелось ценить то время, что у меня осталось, — грустно произносит он.

— А если серьезно, Рейн, зачем ты здесь? — спрашиваю я уже строже, обеспокоенно сдвинув брови. Скорее всего, он торчит тут в поисках ответов, точно так же, как и я.

— Вообще-то я пришел сюда, потому что кое-кто намекнул мне, что здесь можно найти способ снять клеймо мора.

Неужели это Артур ему подсказал? Элиас бы точно не стал.

— Собственно, я здесь ровно по той же причине, — признаюсь я, и он одаривает меня благодарной улыбкой. Я ставлю чашку на стол и накрываю его ладонь своей. От моего прикосновения он вздрагивает и резко убирает руку, судорожно сжав челюсти.

— Почему ты вечно так делаешь? — тихо и печально спрашиваю я. Он так отчаянно противится любому прикосновению, любой заботе. Сердце кровью обливается, когда видишь, как он шарахается от тепла. — Если не хочешь говорить, всё нормально.

Он гипнотизирует взглядом мою руку, оставшуюся на столе, и качает головой. Когда он наконец заговаривает, то буквально вытягивает из себя каждое слово. И в каждом из них отчетливо слышна глухая, непроходящая боль.

— У меня… не самое завидное прошлое.

— Думаю, ты удивишься, узнав, у какого количества людей здесь оно точно такое же, — отзываюсь я с грустной улыбкой. Странно всё-таки, да? Улыбаться, когда внутри всё так сильно болит. Интересно, это у нас такая защитная реакция?

Рейн поднимает на меня глаза, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Думаю, если мы поищем информацию о снятии проклятий, то сможем зацепиться хоть за какие-то варианты. — Он протягивает мне книгу, и я беру её, закрывая эту тему так же легко, как и он. Я не стану силой вытягивать из него то, что его гложет. Он сам всё расскажет, когда будет готов.

— Но конкретно про Теней здесь ведь ничего нет, да? — спрашиваю я, заранее зная ответ.

Рейн опускает взгляд на книгу в своих руках и бормочет:

— Нет, ничего. По крайней мере, касательно мора и Нова — точно. А всё, что связано с анатомией Теней, призывом и их формами, и так есть в наших учебниках. — Он переворачивает страницу и бегло просматривает текст.

Так непривычно видеть его таким спокойным, погруженным в чтение и не выглядящим абсолютно измотанным. Я вспоминаю Барков и того маленького мальчика, который вечно хвостиком ходил за нами. Грудь сдавливает спазмом, нижняя губа начинает дрожать; я поспешно втягиваю её, до боли закусывая изнутри.

Я не помню, что это был за ребенок. Как же его звали?

Я забываю — всё происходит именно так, как и предупреждал Рейн. Эта мысль тяжелым камнем ложится на сердце, пока я перелистываю страницы, отчаянно цепляясь за любую строчку, способную навести нас на след к снятию клейма. Потому что Рейна я забывать не собираюсь. Он не должен умереть.

Спустя час монотонного чтения и сканирования строк я натыкаюсь на рукописную записку, забитую глубоко в сгиб переплета. Разобрать почерк тяжело, поэтому я придвигаюсь ближе к лампе на краю стола и наклоняю пожелтевший клочок бумаги под углом к свету:

«Элиас случайно наложил на них клеймо мора, на всех наших друзей, но мне кажется, я нашел способ это остановить. Наш отряд не может потерять кого-то еще… Наши сердца этого не вынесут, особенно Элиас. Он уже не оправится. Надеюсь, я не слишком поздно».

Мои глаза округляются, и я приподнимаю дрожащую записку. Рейн вскидывает на меня взгляд.

— Кто-то оставил это здесь. Они знают, как остановить мор. — Мой голос дрожит от вспыхнувшей надежды. Рейн не улыбается, но решительно кивает:

— Тогда давай плясать отсюда. Там написано, кто автор? — Он осторожно берет записку из моих рук и принимается её изучать.

Я качаю головой:

— Нет, но почерк может помочь нам это выяснить. Только вот с чего начать? Профессора, персонал замка, солдаты… Понятия не имею, как мы сузим круг подозреваемых. При условии, конечно, что автор записки вообще еще жив. — Я расстраиваюсь и снова перевожу взгляд на книгу, в которой был спрятан клочок бумаги. Мог ли это быть Артур? Он ведь сам отправил меня в библиотеку что-нибудь поискать; может, он специально хотел, чтобы я наткнулась на это, а потом расспросила его?

— «Наш отряд». Тот, кто это написал, был другом Элиаса, — произносит Рейн, сузив глаза на строчки. А он прав: то, как автор отзывается об Элиасе, выдает близкое знакомство. — Много ли здесь фернестийцев, которые, судя по виду, находятся тут так же долго, как и Элиас?

Я киваю. По сути, только профессора. Солдаты из Темных Мух стоят куда ниже Кровоточащих Солнц, и я ни разу не видела, чтобы Элиас хотя бы мимоходом их замечал.

— Да, ты прав. Значит, начнем с них. Сильно ограничивать себя не стоит, но если мы наткнемся на кого-то, кто торчит в этих стенах уже лет шесть, к ним определенно нужно присмотреться.

Рейн ухмыляется, и внезапно этот замок, до краев пропитанный ужасом и злобой, начинает казаться уже не таким гнетущим.

— Эй, Рейн.

— Да?

— Как только избавимся от твоего клейма, нам нужно будет попытаться сбежать отсюда. Всем вместе. Думаю, у нас получится — я смогу подговорить Элиаса. Он только строит из себя жесткого и жестокого ублюдка, но на самом деле он этого не хочет.

Рейн возвращает мне записку и сжимает губы в тонкую линию.

— Не надейся ни на то, ни на другое. Я не вижу исхода, при котором останусь жив, а Элиас никогда не пойдет против Фернестии. Его руки слишком сильно испачканы в крови.

И в этом есть доля правды. Как повернуть назад, когда ты уже причинил столько разрушений? Спасать уже просто нечего. Цена долгов слишком высока.

Мы расставляем книги по местам и выходим из библиотеки.

Я прокручиваю в голове план, как нам проверить почерк профессоров. У каждого из них наверняка есть свои кабинеты, как у Элиаса, так что мы можем пробраться туда и все сравнить, как только представится удобный случай. Артур — единственный, кого, как мне кажется, можно спросить напрямую. Насчет остальных я не уверена, да и их преданность под большим вопросом. С Некане будет сложнее всего, а о Каллосе я сейчас вообще думать не могу, чтобы снова не вспомнить его грудь и вставший член.

Пока мы с Рейном молча едим в столовой, я прикрываю глаза, соображая, с кого начать. За столами других Домов полно народу, гул голосов взмывает к арочным потолкам, но стол Нова по большей части пустует. Эдгара и его компании нигде не видно, если не считать Тамарис и Алани. Эш сидит неподалеку от них, заставляя меня гадать, уладили ли они свои терки. В последние дни Эш вообще держится особняком. Он колючий, замкнутый, проводит почти все время либо один в комнате, либо пропадает на заданиях с порталами. Он определенно один из главных козырей Фернестии. Нова Порталов.

Тамарис толкает Алани локтем:

— Твоя Тень абсолютно бесполезна для верховой езды.

Алани понуро опускает плечи и нехотя кивает:

— Ага. Ну конечно, мне обязательно должна была достаться какая-то тупая Тень. — Она бросает вилку на стол и скрещивает руки на груди. Её волосы собраны в высокий хвост и перехвачены розовым бантиком.

Я с забавлением наклоняю голову и спрашиваю:

— Рискну спросить, что за форма?

Она сердито буравит меня взглядом и качает головой, но Тамарис сдаёт её с потрохами:

— Это блядская саламандра.

Рейн давится своим напитком, а Эш ухмыляется. Алани, сгорая от стыда, дергает Тамарис за длинные черные волосы. Голова той дергается в сторону, и девчонки тут же начинают препираться. Мы с Эшем и Рейном дружно смеемся, наблюдая за этой сценой. Я понимаю, что ездовая форма очень важна и может повлиять на её успеваемость во втором семестре, но, по крайней мере, она вообще способна её призвать. А ведь это было одним из главных условий, чтобы тебя не сослали на передовую, верно? Так что маленькая, но победа.

Двери столовой распахиваются, и внутрь входит группа новых курсантов. Должно быть, очередная партия из Баркова — они прибывают через порталы целыми волнами. Интересно, почему так? Возможно, это отнимает слишком много сил у Эша, и за раз он может пропустить лишь определенное количество людей.

Рейн тоже провожает новичков холодным, безучастным взглядом:

— Ни одного знакомого лица.

Эш опирается рукой о стол, подперев подбородок ладонью:

— Сюда перебрасывают людей еще и из Киприна, так что неудивительно, что ты их не узнаешь.

— Ты можешь определить, откуда они прибывают? — спрашиваю я.

Он кивает и без особого интереса смотрит на напуганных студентов, тянущихся через зал:

— Моя Тень сканирует каждого, кто проходит сквозь портал.

Я сочувственно хмурюсь:

— Это, должно быть, жутко изматывает?

Эш переводит на меня взгляд, словно не доверяя моему состраданию:

— Да, изматывает, — сухо отрезает он.

Плотное, тяжелое молчание опускается на наш стол, стоит Тамарис и Алани перенести свою перепалку куда-то в другое место.

Я перевожу взгляд на преподавательский стол во главе зала. Глядя на каждого из наставников, я прокручиваю в голове нашу находку. Рейн вполне может взять на себя Мосса и Флик. Я же проверю кабинеты Каллоса, Некане и Артура. Надеюсь, нам не придется слишком долго ждать удобного случая, к тому же я, возможно, сумею подтянуть подмогу.

Я бросаю короткий взгляд на стол Дома Космос и быстро нахожу глазами Финна и Кая. Они о чем-то переговариваются, разложив перед собой учебники и явно настраиваясь на тренировку после ужина. Мне кажется, проще всего проникнуть в кабинет Каллоса, если они отвлекут его. Кай в таких вещах ходячий гений, а Финн сейчас так отчаянно хочет вернуть наши прежние хорошие отношения, что, думаю, сделает всё, о чем бы я ни попросила.

Идеально. Спрошу их сегодня же вечером.

Внутренний дворик тянется вдоль всего побережья озера. На противоположной стороне виднеется небольшая постройка, больше похожая на сооружения, которые я привыкла видеть в Баркове. Это одноэтажное здание, напоминающее бункер. Сейчас, когда я об этом задумалась, на наших картах его почему-то нет.

Я отбрасываю лишнее любопытство, и мы с Рейном подходим к Финну и Каю.

Стоя плечом к плечу, они раз за разом вскидывают правые руки вверх, упорно пытаясь призвать своих Теней. Брови Финна плотно сдвинуты к переносице: его явно бесит, что у него ничего не выходит.

— Терра! — сияет Кай, и Финн при звуке моего имени заметно зажимается. Он робко поднимает на меня глаза и снова выдает ту самую нервную улыбку.

— Привет. Что, до сих пор глухо? — спрашиваю я, подходя ближе.

Финн качает головой, а Кай драматично всплескивает руками:

— Мы абсолютно безнадежны.

— Говорите за себя, — бормочет Эрвин, оборачиваясь к нам. Я даже не заметила его рядом с ними: его Тень — высокая, с огромными крыльями, которые занавешивали его от остального мира. Тварь разворачивает голову на сто восемьдесят градусов, вообще не двигая телом, и мой желудок скручивается от первобытной ярости, застывшей в этих холодных, безжизненных глазах. Тень похожа на сову, но более вытянутую, с длинной и узкой головой — чем-то смахивает на ворона Корвуса.

— Завали, пижон, — огрызается Кай, хотя на его лице всё еще играет дружеская ухмылка. Эрвин лишь пожимает плечами и улыбается, явно гордый собой. — Нам и так стремно, что мы не можем их выпустить, а тут еще ты.

— Хм-м, — протягиваю я, прижимая ладонь к губам и прокручивая в голове обстоятельства, при которых я сама впервые позволила Амсер вырваться наружу. — Ну, когда моя Тень показалась в первый раз, это произошло под сильным давлением, и я как бы позволила ей уйти глубже в мое сознание. — О чем я им не говорю, так это о том, что в тот момент я полностью отключила все эмоции, впустив внутрь тьму и отдав Амсер все свои горести.

Финна эта новость явно не радует, а вот Кай подмигивает и охотно кивает. Его нагловатый оптимизм начинает мне даже нравиться. По крайней мере, хоть кто-то один поддерживает в нас искру надежды.

— Так что, может, если я на вас нападу, это заставит их вылезти? — неуверенно предлагаю я. Рейн переминается с ноги на ногу и глухо хмыкает, явно не разделяя эту идею, но спорить не утруждается.

— Ладно, давай попробуем. Что может случиться? — Финн расправляет плечи и разминает пальцы; на его руках отчетливо проступают вены. За последний месяц он прилично поднабрал мышечной массы. Не огромные выпирающие бугры, а сухой, четкий рельеф. Из тех, в чьих объятиях чувствуешь себя в полной безопасности.

Я заставляю себя отвести взгляд и очистить разум. «Для меня это тоже будет отличной практикой», — подбадриваю я себя, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы выпустить Тень.

Черная пыль осыпается на снег и принимает форму маленького кота. Я хмурюсь. Вообще-то я надеялась на ту крупную кошачью ипостась, которую Амсер принимала раньше. Тварь смотрит на меня, словно читая мысли, и тут же перетекает, увеличиваясь в размерах, пока не достигает роста Велиса в его ездовой форме.

Присутствие Амсер ощущается куда более спокойным, чем у Велиса. В ней нет той хищной, изголодавшейся жадности. Солнце уже давно село, но Тень сохраняет контроль и не дичает, в отличие от Велиса, который с наступлением ночи становится совершенно неуправляемым. Её обнаженный череп отливает серым, а ребра и позвоночник остро выдаются вперед. Лапы абсолютно черные, видны лишь яркие, острые когти, которые вонзаются в землю, пока Амсер потягивается. Холодный черный дым клубами сползает с ее тела, стелется по земле и медленно тает в воздухе.

Мы с Элиасом, может, оба и являемся Полумесячными Нова, но разница между нашими Тенями колоссальна. Моя, кажется, жаждет отдавать — свое тело, силу, вообще всё, в то время как его умеет только забирать.

Кай резко втягивает воздух, а Финн внешне остается невозмутимым. Однако в его глазах, уставившихся на мою Тень, вспыхивает опасный огонек.

Амсер ждет моего кивка, после чего бросается на Финна и с яростной силой сбивает его с ног. Он болезненно шипит, распластавшись на спине и согнув колени.

— Это, блядь, вообще не сработало. Ни капельки, — хрипит он, поднимаясь на ноги и стряхивая снег со штанов. Кай с Эрвином дружно ржут, пока Рейн, скрестив руки на груди, наблюдает за этим со скептической миной.

Горячий взгляд янтарных глаз Финна прошивает меня насквозь, заставляя сердце екнуть, когда он выдает ту самую старую ухмылочку, которую я знала с самого детства.

Я жажду его внимания, но хочу, чтобы он сначала заслужил мое.

Амсер валит Финна снова и снова, пока он уже едва находит силы подняться. Из глубоких порезов на его руках, которые он заработал, блокируя жесткие удары, струится кровь, но его Тень так и не подает признаков жизни. Спустя мгновение раны затягиваются, и он вытирает остатки крови рукавами. Хорошо, что нам выдали по нескольку комплектов тактической формы.

— Да брось, Финн. Ты же сильнее этого, — подначиваю я его. Он с трудом встает на ноги и сплевывает кровь в сторону.

— Не работает. Лафия не считает, что в этом есть необходимость, — качает он головой. Несколько прядей его потрясающих черных волос падают ему на лоб, и он зачесывает их назад мокрой от пота рукой.

«Не считает, что в этом есть необходимость»… Эта фраза наводит меня на одну мысль.

— Ладно, а что если в опасности окажусь я? — спрашиваю я, оглядывая внутренний дворик в поисках какого-нибудь другого курсанта для спарринга — кого-то, с кем Амсер еще не знакома. Мой взгляд цепляется за крепко сбитого парня, который мутузит тренировочный манекен, и я направляюсь прямо к нему.

Глаза Финна округляются:

— Стой, Терра, только не к нему! — шипит он мне вслед, но уже поздно. Я вплотную подхожу к незнакомцу, и тот слегка разворачивается в мою сторону. Его глаза — дикие, налитые кровью, выдающие отчаянную жажду хоть какой-то встряски для мозгов. Губы покраснели от чего-то, подозрительно похожего на кровь, а улыбка растягивается чуть ли не до ушей, отчего у меня по спине пробегает ощутимый мороз. Передо мной стоит самый настоящий змей.

Я сжимаю кулаки и заставляю себя натянуть улыбку:

— Не хочешь потренироваться с нами?

Он с минуту разглядывает меня — так пристально, словно видит насквозь, до самой сидящей внутри Тени. А может, и правда видит? Я здесь и не такие странности встречала.

В этот момент меня нагоняет Финн. Он равняется со мной и делает полшага вперед, слегка заслоняя меня собой и перетягивая внимание незнакомца на себя.

— Финник. Какая встреча… Не знал, что ты дружишь с кем-то из Нова. Как тебе удалось привлечь внимание этой девочки, м-м? — Голос парня звучит резко и низко, под стать его внешности. Короткие светлые волосы зализаны назад. Даже в его тусклых глазах есть что-то отчетливо рептильное.

— Она старый друг из моего родного города. Терра, это Фредерик, — цедит Финн, не поворачивая головы в мою сторону и намертво пригвоздив свой янтарный взгляд к сопернику.

Между ними явно сквозит вражда. Возможно, я приняла не лучшее решение, но, с другой стороны, это может сработать и наконец заставить Тень Финна показать зубы.

— Фредерик хладнокровно убил Мартина во время Отборочного Испытания.

От слов Финна у меня внутри всё обрывается. Боль, прозвучавшая в его голосе, болезненным эхом отзывается и во мне.

— Финн… Мне так жаль. Я не знала…

— Всё нормально. Но тренироваться с ним я не буду.

Финн разворачивается к Фредерику спиной, и в ту же секунду воздух вокруг нас буквально пропитывается жаждой крови.

Кровь брызжет из уголков рта Фредерика, и его пасть разрывается, точь-в-точь как у змеи. Кожа лопается и безвольно свисает неровными лоскутами, обнажая острые как бритвы зубы.

Он бросается на Финна. Всё происходит настолько стремительно, что я не нахожу ничего лучше, кроме как изо всех сил толкнуть Финна в сторону. Это я и делаю.

Фредерик сужает глаза и издает громкий, разочарованный рык; его челюсти захлопываются, и он на всем ходу врезается в меня. Он что, реально собирался искусать Финна?!

Холодный снег обжигает мне спину, но в остальном я цела.

Финн что-то кричит, пока Фредерик хватает меня за руку и с силой рывком вздергивает вверх — на запястье наверняка останутся синяки. В паре десятков метров от нас, там, где остались Кай, Эрвин и Рейн, резко вскидывает голову Амсер. Моя Тень на полной скорости мчится к нам, и по моим венам разливается липкий страх. Впервые в жизни я жалею, что мы с ней оказались порознь.

— Ты что, совсем блядь отбитый?! — Я пытаюсь вырвать руку из захвата Фредерика, но он идет напролом и намертво вцепляется мне в волосы. Из горла вырывается вскрик боли, когда он силой заставляет меня упасть на колени. Он силен — невероятно, сука, силен.

— Отпусти. Её. Живо. — Слова Финна тяжелым камнем повисают в воздухе, а его глаза вспыхивают ярче прежнего. Я была права: в его взгляде горит огонь, самый настоящий огонь, а вокруг него клубится пар, словно его кожа раскалилась до предела.

— Заставь меня, сучка, — хладнокровно бросает Фредерик. Его дыхание свивается кольцами в морозном воздухе, когда его длинный, вытянутый язык скользит по моей щеке. Меня передергивает от отвращения; я пытаюсь вырваться, но он держит слишком крепко, и от каждого моего движения кожа на голове так и горит.

Кай, Эрвин и Рейн бегут к нам, едва поспевая за моей Тенью. Понятия не имею, что Амсер собирается сделать с Фредериком, но ему явно несдобровать. Однако прежде чем они успевают добежать, Финн зажмуривается, и происходит нечто невероятно красивое.

В отличие от всех остальных, Тень Финна вырывается прямо из его груди. В ней нет ни капли привычной темной дымки. Нет, когда Лафия появляется из-под его плаща, она заливает всё вокруг теплым, ослепительным светом, мгновенно разгоняя ночной мрак и тени от деревьев. Снег окрашивается в потрясающий оранжевый оттенок, напоминающий то ли рассвет, то ли выжигающий землю пожар.

В глазах Финна полыхает пламя, а перед ним распахиваются огромные крылья. Мне приходится прикрыть лицо рукой от жара, исходящего от этого существа. Фредерик тоже закрывается руками и наконец выпускает меня. Я валюсь на снег и смотрю на них сквозь пальцы, затаив дыхание и пытаясь полностью объять взглядом Лафию.

Это исполинская птица, сотканная из яростного огня; её длинные, изящные крылья переливаются всполохами оранжевого и желтого. Длинный, сказочно красивый хвост тянется следом, струясь в воздухе, словно радужная лента, кружащаяся в ночном небе.

Его Тень — это феникс.

Но это какая угодно тварь, только не Тень. Как такое вообще возможно? Я завороженно наблюдаю за тем, как губы Финна расплываются в хищной, зловещей улыбке. От него волнами исходит такое отчетливое, осязаемое намерение убить, что мне на грудь словно ложится свинцовая тяжесть.

Вот он. Мой Финн. Сердце болезненно сжимается, когда внутри меня с новой силой воскресают старые, казалось бы, похороненные чувства.

Амсер проявляет всё больше любопытства и медленно подкрадывается к нему. Я уверена, моя Тень прекрасно чувствует, как сильно моя душа тоскует по нему и как отчаянно к нему тянется.

Фредерик трусливо сжимается на земле перед фениксом, буквально рассыпаясь от страха, пока языки пламени с крыльев птицы лижут его обувь.

Финн сейчас его убьет.

Кай изо всех сил трясет Финна за плечи, но всё без толку — тот находится в каком-то подобии транса. Или, может, он просто окончательно подчинился своей Тени? Или же это то, чего он сам искренне желает? И почему-то именно сейчас у меня в голове набатом бьют недавние слова Рейна об Элиасе: «Его руки слишком сильно испачканы в крови». Если Финн сделает это, я не уверена, что он когда-нибудь сможет себя простить.

Огонь с ревом обрушивается на Фредерика, и то, как он начинает орать в следующую секунду, просто леденит душу. Рейн срывается с места, подлетает к Финну и резко щелкает пальцами прямо перед его носом. Финна тут же передергивает, и он смотрит на меня с диким ужасом в глазах. Его феникс прекращает атаку и выпускает Фредерика из огненного плена.

Воздух вокруг отравляет тяжелый запах паленой плоти. Меня бьет крупная дрожь, пока Фредерик кое-как поднимается на ноги и пускается наутек, с ног до головы покрытый страшными ожогами. Его тактическая форма обгорела практически дотла. Я невольно задаюсь вопросом, сколько времени у него уйдет на регенерацию.

Эрвин с ругательствами бросается вдогонку за Фредериком. Финн делает шаг, собираясь преследовать их, но Рейн намертво преграждает ему путь.

Тем временем феникс взмывает высоко в небо, наворачивая круги над озером и заставляя обитателей Алкроуза прильнуть к окнам. Они собираются толпами, завороженно глядя на это величавое существо.

Финн тяжело ковыляет ко мне и принимается судорожно меня осматривать, осторожно поворачивая мое лицо своими мягкими ладонями то в одну, то в другую сторону.

— Я в порядке, всё хорошо, — успокаиваю я его, и он наконец прекращает свои поиски ран.

Взгляд его теплеет, и на лице проступает абсолютная уязвимость.

— Я так испугался, что он убьет тебя, как Мартина… Проклятье, как же я рад, что обошлось, — хрипит он и бессильно опускает голову мне на плечо. Я зарываюсь пальцами в его волосы и крепко прижимаю его к себе. — Больше никто из нас не умрет. Я этого просто не вынесу, — шепчет он. И в этом шепоте — вся та тонна смертей, которую он уже успел повидать. Вся та боль, от которой я, по счастливой случайности, избавлена.

— Тогда ты поможешь мне спасти Рейна от его клейма? — тихо спрашиваю я, едва осмеливаясь облечь эту мысль в слова. На дне души пытается зашевелиться чувство вины, но моя Тень надежно его блокирует.

Финн отстраняется и смотрит на меня сверху вниз:

— Что значит — от его клейма?