Брайан

Публичное воссоединение Сандры с лисом прошло успешно. Но беда пришла, откуда не ждали. Второкурсник из корпуса Кристофера Салливана показал солидный резерв и привлек внимание одного из зверей. Но, несмотря на все положительные признаки, ритуал закончился катастрофой.

В прошлом у нас уже были неудачные ритуалы. Как мы ни старались их минимизировать, всегда было что-то, что не предусмотрели. А потому ни ректор, ни Крис не стали бросаться на меня с обвинениями. Все понимали, что на моем месте мог быть любой другой куратор.

Но легче от этого не становилось.

Я не мог отделаться от мысли, что если бы я думал меньше о Сандре и больше о своей работе, то заметил бы, что что-то не так. И просто не допустил бы парнишку до ритуала. Наверняка он чем-то себя выдавал. Возможно, нервничал больше обычного. Стоило заглянуть ему в глаза и проверить, не принял ли он что-нибудь, усиливающее магию.

С моей обычной паранойей я бы так и поступил.

Но не в этот раз.

Я не проверил.

Раздосадованный, я ушел тренироваться. И Сандру заметил уже поздно, когда ей надо было возвращаться в общежитие.

Она тоже винила себя. Кажется, у нас в этом общее.

Я был уверен, что дело не в ней. Но для подробных объяснений было неподходящее место и время. О дикой магии не стоило говорить публично. Да и, если бы она не успела до отбоя в общежитие, Шервуд бы не простила.

У Сандры и так дар влипать в неприятности. Не стоило их приумножать.

Все это звучало разумно и логично. Вроде бы.

Только как так вышло, что Блейк оказалась в лазарете?

Когда она не пришла на построение, я насторожился. А узнав, что она не была ни в столовой, ни на первой паре, попросил Шервуд проверить ее комнату.

Так и есть, Сандра лежала без сознания.

Одна хорошая новость – состояние О'Коннора улучшилось, и его увезли в Аренгой. Вот только было у меня подозрение, что эти события связаны.

Эх, Сандра, что ты наделала? Вот как оставить тебя одну?

Сандра

Мою руку сжимало что-то теплое и шершавое.

– Держись, девочка, не сдавайся, – произнес низкий, но такой нежный голос.

В голове было гулко, а во рту сухо.

Где я?

– В-воды, – сделав усилие, попросила я.

С трудом открыв глаза, сощурилась от яркого света.

И первое, что увидела, – встревоженное лицо генерала Ортеги. Его невозможно красивые синие глаза. Прямой нос, идеально выбритую кожу, чувственные губы.

Кажется, прежде я не видела его лицо так близко. И сейчас хотелось до него дотронуться.

Я приподняла руку, но та слушалась плохо и упала обратно на покрывало.

– Тише-тише, не торопись.

Генерал поднес к моим губам чашку с водой, и я сделала несколько неуверенных глотков.

– Мэтт… Как он?

– Он в госпитале в Аренгое. Но состояние стабильное. Уверен, парень выкарабкается. А вот ты… – Генерал тяжело вздохнул. – Что ты наделала? Зачем?

– Я не могла иначе.

Еще с полминуты мы просто смотрели друг другу в глаза.

– Наказать бы тебя, – проговорил он с легкой улыбкой.

– Накажите.

И тут же смутилась от собственной смелости. Аж щеки вспыхнули.

Генерал сделал вид, что не заметил моего выпада.

– Давай так. – Он выпустил мою руку и поднялся. – Я попрошу, чтобы тебе принесли обед. Восстанавливайся. А как придешь в себя, мы обо всем поговорим.

Так не хотелось, чтобы он уходил. Пусть даже ненадолго. Но тем сильнее было желание поскорее поправиться.

Еще полдня меня отпаивали целебными и бодрящими зельями, и к вечеру я была уже на ногах. Вот только выяснилось, что куратор уехал в город, и разговор пришлось отложить до завтра.

А завтра был выходной, что тоже оказалось хорошо. Академия частично опустела, и было на редкость тихо и спокойно.

Я проснулась рано, потому что успела поспать в лазарете. Позавтракав и покормив Рэна, отправилась на полигон. И не ошиблась.

Хотя солнце еще только вставало, генерал был уже там.

На этот раз он тренировался без рубашки. И, забравшись на скамейку с ногами, я позволила себе несколько минут просто любоваться им.

Не думать о произошедшем и предстоящем разговоре. А просто смотреть, как работали его стальные мышцы, как двигались руки и плечи, как напрягалась спина. Как утренний ветер обдувал его красивое лицо и черные волосы.

В эту минуту генерал почему-то показался очень одиноким. Словно там, за жесткой оболочкой, скрывалось не только горячее сердце, но и какая-то боль. Быть может, глубокая рана. Которую он пытался спрятать и закрыть, но никак не мог залечить.

Я тряхнула головой.

Сандра, не выдумывай.

Что бы у него ни было внутри – это не твое дело. Он твой куратор, а ты его ученица. Он тебя старше. И вообще… У него и так из-за тебя куча хлопот. Даже не думай повесить на него еще больше.

– Давно тут сидишь? – Генерал появился передо мной, словно по волшебству.

И как он умел с такой мощной фигурой так бесшумно двигаться?

– Только пришла, – соврала я и глупо улыбнулась, выдавая себя.

Ортега набросил на плечи рубашку, и я уставилась на его грудь. Покрытая капельками, она блестела в лучах восходящего солнца.

Как странно. Такая мелочь, а хочется смотреть не отрываясь.

– Пойдем ко мне, – предложил генерал.

Мы пошли к башне и поднялись в его кабинет. От былых разрушений здесь не осталось и следа, и снова царил образцовый порядок. Вот что значит военный человек.

Генерал попросил нас с Рэном подождать в компании Тары, а сам поднялся на этаж выше. Там, как я поняла, были его спальня и личная душевая. Потому что вернулся он с мокрыми волосами, уже в другой рубашке и пахнувший душистым мылом.

Сам заварил для нас чай и, устроившись с чашкой в кресле напротив, произнес сакральное:

– Наконец-то мы с тобой поговорим о случившемся.

Я превратилась в слух.

– Это скользкая тема, которую не принято обсуждать вне круга хранителей, – начал генерал. – Но файры и скаарги не случайно появились в одно и то же время. Скаарги, как ты знаешь, получались из-за воздействия дикой магии на людей и животных. Так вот: среди животных была малая часть тех, кто не терял рассудка и не становился вечно голодным хищником, а преобразовывал дикую магию в более упорядоченную и менее опасную. Зартакс Стоун и первые хранители назвали их файрами. Они научились с ними соединяться и перенимать их магию. А потом стали их разводить. Так что мы привыкли, что файры в питомниках, а скаарги – в лесах. К слову, почти весь Туманный рубеж от них зачищен. Остались лишь редкие экземпляры. И, признаться, мы все решили, что твой Рэн именно такой.

Он терроризировал деревню, где вы с ребятами собирали фрукты. В несколько раз больше обычной лисы, еще и синего цвета, с двумя хвостами. Представь, что о нем подумали местные. И он не только воровал кур, как обычные лисы, но и нападал на коров и прочий скот. Насколько я знаю, никто из людей от него не пострадал, но такая опасность существовала. Мы отловили его с Крисом и Винсом и привезли в академию, чтобы изучать.

И до твоего появления я не сомневался, что это скаарг. Сейчас же я вижу, что Рэн – это дикий файр. Мы думали, их больше не существует. Однако у всякого правила есть исключения. Но что делает ваш случай еще более особенным – это ваша связь. Вам не нужен был ритуал соединения, чтобы начать чувствовать друг друга. Хватило одной встречи. И я полагаю, это потому, что ты можешь взаимодействовать с дикой магией напрямую и не сойти с ума.

Генерал сделал паузу и отпил из чашки.

– Получается, с точки зрения магии скаарги и файры – это одно и то же? – заключила я. – А разница в том, что одни безумны, а другие нет и могут соединяться с людьми?

– В каждом файре есть частица дикой магии. Ее он преобразует и отдает человеку. Это своего рода фильтр, или, как говорят артефакторы, – трансформатор. Однако до установления связи с человеком дикая магия еще не трансформирована, и именно ее ты ощутила во время ритуала. Что, конечно, говорит о твоих необычайных способностях. Вероятно, после воссоединения с Рэном они еще и возросли.

Я посмотрела на своего лиса, свернувшегося калачиком на диване. Такой расслабленный, словно кабинет генерала уже стал его домом.

– Да, Рэн может усиливать меня.

Я кратко пересказала, как попросила его помочь с Мэттом. И пока говорила, куратор кивал.

– Это подтверждает мою гипотезу. И, возможно, Рэн может не только усиливать тебя, но и ослаблять.

Я сдвинула брови.

– То есть?

– То есть не давать тебе пользоваться дикой магией случайно и необдуманно.

На последнем слове генерал одарил меня красноречивым взглядом, словно я только и делала, что совершала необдуманные поступки. Нет же! Ведь нет?

Я снова посмотрела на Рэна, но лис только качнул головой. И он был не на моей стороне.

– В ритуале О'Коннора не было ничего необычного, – продолжил генерал. – Да, к сожалению, он окончился плачевно. И я должен был перепроверить, все ли так у парня с резервом, и не полагаться лишь на артефакт. Судя по тому, что мне сказали вчера в госпитале, не исключено, что О'Коннор принял временные усилители или что-то вроде того. Пока они разбираются. И если окажется, что парень действительно накачал резерв искусственно, то это его вина и мое упущение как куратора. Но ты, Сандра, во всех случаях ни при чем. Понимаешь?

Он замолчал и посмотрел мне в глаза. Внимательно, словно мой ответ был для него действительно важен.

А я не знала, что сказать. Я испытывала одновременно облегчение и странное замешательство. Почему-то думала не о нашем с Рэном «более особенном случае», а о том, что мы с генералом были сейчас одни. Вдвоем в его кабинете в выходной день.

Этот суровый и строгий человек проявил ко мне столько участия, сколько я не видела за всю жизнь ни от приемных родителей, ни в пансионе. И если я начну от него что-то скрывать, то подведу его. И больше не буду достойна такого доверия.

– Я, кажется, знаю, что Мэтт принял, – выговорила я.

Генерал заметно напрягся.

– Но боюсь, если расскажу, то его отчислят.

– Это все равно может вскрыться, – возразил куратор. – Но сегодня мы можем помочь его лечению. Чтобы выбрать противоядие, нужно знать, какой был принят яд.

Логично.

Я снова глубоко вдохнула, а потом рассказала, как мы с Мэттом заработали кристаллы в деревне.

– С вами был кто-то третий, – качнул головой генерал. – Сами вы до такого бы не додумались.

И посмотрел так пристально, что я поежилась.

– Я не могу сказать кто.

– Элой Робинс, – догадался куратор и усмехнулся. – Конечно, он.

Я постаралась не подать виду, но, наверное, на моем лице все было и так написано.

– Сандра, ты понимаешь, что продажа усиливающих кристаллов сродни продаже запрещенных веществ? Да, они разрешены законом, но категорически воспрещены уставом академии. Потому что приносят много вреда даже не сегодня, а с течением времени. Про О'Коннора сейчас даже не говорю. Мы не просто так устраиваем вам испытания. Не из вредности и желания сделать вашу жизнь труднее. Вы должны быть готовы к выходу во внешний мир. – Он показал большим пальцем куда-то себе за спину. – Плохо подготовленный маг – это угроза не только для него самого, но и для людей вокруг. Ему доверятся, а он подведет.

Я тяжело вздохнула.

– Я понимаю, куратор. Но Элой… Элой – мой друг. Не знаю, зачем ему нужны деньги, но должна быть веская причина. Иначе он бы не стал.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Генерал как будто обдумывал мои слова, и я торопливо добавила:

– Мы сегодня же поедем навестить Мэтта в госпитале и покажем лекарям кристаллы. У меня они есть.

– У тебя? – переспросил куратор с нескрываемым удивлением.

– Я ими не пользовалась. И пока будем ехать, я сама поговорю с Элоем. Прошу вас, не наказывайте его. Не хочу, чтобы он думал, что я его предала…

Генерал смерил меня взглядом и как-то обреченно вздохнул.

– Хорошо. Если Робинс обещает, что больше не станет этим заниматься, то я дам ему еще один шанс.

– Правда? – Я подскочила с дивана.

Куратор улыбнулся.

– Тогда я сейчас же поеду! – Я ринулась было к двери, затем вернулась, чтобы поставить чашку. – Еще раз спасибо!

И уже в дверях услышала тихое:

– Как будто я могу тебе отказать…

Это он обо мне? Ну вряд ли.

* * *

Элоя я поймала в столовой. Он как раз тоже собирался после завтрака навестить Мэтта. Жаль, с ним в компанию намылились Регина с Лианой. Обе утверждали, что хотят проведать сокурсника. Но было понятно, что на самом деле они радовались возможности побыть рядом с Элоем.

Мое появление их, конечно, не обрадовало. Но и возразить они не решились. Прогресс налицо.

Вот только из-за них пришлось отложить важный разговор. Всю дорогу в экипаже мы болтали о какой-то ерунде. Пару раз Лиана порывалась погладить Рэна, но лис рычал и не давался.

Правильно, мой зверь.

В итоге, как доехали, выпорхнули из тесной кареты, словно птицы из клетки. Одному Элою было хорошо. Еще бы, в таком малиннике!

В госпитале по пути в палату Мэтта нам в коридоре встретился высокий статный мужчина. Внешне он походил на более взрослую, хмурую и серьезную версию Мэтта. Только не носил очки. Должно быть, это и был его дядя.

На нас он глянул с неприязнью, словно это мы были виноваты в случившемся, и просто прошел мимо. Я хотела было его окликнуть, но тут Элой уже распахнул дверь в палату.

Мэтт был в сознании, хоть и выглядел неважно. Бледный, с темными кругами под глазами и с совершенно пустым взглядом. Когда мы вошли, он таращился в потолок и даже не повернул в нашу сторону головы.

– Мэтт, приятель, – первым поздоровался Элой.

Но парень нас как будто не узнавал. Скользнул пустым взглядом по нашим фигурам и растерянно моргнул.

– На восстановление уйдет время, – заметила у нас за спинами медсестра. – Не шумите особенно. Больному нужен покой.

На Элоя предостережение женщины не подействовало, и он, наоборот, попытался Мэтта расшевелить. Начал травить какие-то байки, но больной лишь растерянно моргал. Зато девицы хихикали и поддакивали.

Пока они были заняты, я выскользнула в больничный коридор и попросила встретиться с главным лекарем. Медсестра сначала отказала под предлогом, что он занят, но я объяснила, что у меня есть версия, что принял больной.

В итоге женщина проводила меня в кабинет к пожилому мужчине с короткой седой бородкой. Когда мы остались одни, я вытащила из кармана кулек с кристаллами.

– Мэттью О'Коннор, скорее всего, принял именно их.

Лекарь взял в руки щепотку, растер между пальцами, затем поднес к носу и понюхал.

– Это что-то домашнее, в артефакторских такие не продают.

– Это хорошо или плохо? – не поняла я.

– Хорошо, что вы принесли образец. Мы теперь сможем лечить вашего друга более прицельно и эффективно. Спасибо вам.

Он протянул сухонькую руку, и я отдала остатки кристаллов.

Все-таки зачем Элою они понадобились? Ради денег от продажи? Но зачем так рисковать?

Доктор снова поблагодарил меня, и я покинула его кабинет. Пошла обратно к палате Мэтта и тут в коридоре увидела неожиданное.

Лиана стояла, подпирая стену. Одна, без вечной подружки, и обнимала себя руками. Я подошла ближе и заметила, что и глаза у нее были на мокром месте.

– Что-то случилось? – тихо спросила я.

Она вздрогнула.

– Что?

На мгновение я увидела ее смущенное лицо, а не обычную непроницаемую маску.

– Ты можешь мне рассказать. – Я осторожно коснулась ее плеча.

– Да чего тут рассказывать? – Она вскинула подбородок, а я так и представила, как она обрастает иголками. Словно стыдилась, что кто-то увидел ее слабость.

– Ты волнуешься за Мэтта? – предположила я.

Лиана отвела взгляд и, тяжело вздохнув, проговорила:

– Ты все равно не поймешь.

Я качнула головой.

– Я видела в конце коридора уголок для отдыха. Там есть кофейник. Пойдем?

– Да ребята уже скоро выйдут, – возразила Лиана. – Не вечно же они будут с ним сидеть.

Но в глазах все же читалось сомнение. Не знаю, может, мне показалось, но брюнетка как будто хотела кому-то выговориться. Просто была не уверена, что этот кто-то – я.

Пришлось идти на абордаж. Я взяла ее за локоть и потащила за собой. Лиана возражала, но все же шла следом.

Усадив ее в кресло, я сунула ей в руку чашку с теплым кофе из магического кофейника. Сама устроилась напротив и дала ей минуту собраться с мыслями.

– Знаешь, у меня был жених. – Она вздохнула. – Родители договорились о браке, когда мы были еще маленькими. Но я была по-настоящему в него влюблена. Он учился в Линбурге, в академии хранителей, а я с нетерпением ждала совершеннолетия и окончания школы. Вот только однажды…

Лиана снова вздохнула, а я ее не перебивала.

– Однажды с ним случилось то же, что с Мэттом. Он попытался установить связь с файром, но не справился. Он потерял память и никого не узнавал. Даже меня. А учитывая еще и неприятности на службе у папы, родители моего жениха использовали это как предлог и разорвали помолвку. Хотя я была готова принять его любым и создать новые воспоминания вместе.

Лиана шмыгнула носом, и я нашла для нее пачку салфеток.

– Элой думает, что своими разговорами может заставить Мэтта вспомнить. А я… Я не могу на него смотреть. Не уверена, что ты поймешь…

– Пойму. – Я вытянула руку и слегка пожала ее ладонь. – Но Мэтт обязательно выкарабкается. Мы все для этого сделаем.

На мгновение между нами повисла пауза. Лиана как будто обдумывала мои слова.

– Да, – тихо сказала она. И, вытерев слезы тыльной стороной ладони, встала. – Ладно, пойдем к ребятам.

Она пошла вперед, а я чуть позади. Но уже у двери в палату брюнетка обернулась и неожиданно сказала:

– Спасибо, что выслушала.