Анна: Готовилась, это правда. Немного фанатично, немного занудно, но меня оправдывает возраст начала этой подготовки. Когда я решила, что у меня будет семья, что прямо вот «хочу замуж и детей воспитывать», мне было двенадцать лет. И я сразу начала молиться о том, чтобы мне Господь дал мужа. Муж нужен был немедленно – пока, конечно, в качестве жениха. Я воображала романтическую историю в духе романов Диккенса, которые я как раз начала читать, или как в сказках, где королевич едет по белу свету, ищет невесту, то есть меня, и вот раз – и находит. Реально молилась каждый день, как минимум каждый вечер, перед сном. Очень переживала, что жених все не появляется – вот мне уже и тринадцать, и четырнадцать, а я все в девках сижу, понимаете ведь, как это ужасно?

Но есть и другая сторона – не только мечты и молитва о немедленном исполнении желаний. Я не только видела, но уже лет с двенадцати-четырнадцати осознавала, насколько безобразными могут быть отношения между мужем и женой. Многие близкие люди, друзья моих родителей, родственники жестоко ругались на моих глазах, иногда разводились. Часто взрослые не осознают, до какой степени дети все понимают. Я понимала – и когда слышала телефонные разговоры, и когда взрослые в наших крошечных городских квартирах что-то обсуждали, ведь тут волей-неволей все услышишь. Это было ужасно. Особенно ужасно потому, что круг общения моей семьи был, как говорится, «сильно православным». И вот воцерковленные люди – мужчины с бородами до пояса и женщины в юбках в пол, живущие без телевизоров, многодетные, все насквозь в благочестивых цитатах – со скандалами разводятся. Я такие ситуации не воспринимала как признак негодности церковной жизни, отнюдь. Это было для меня скорее поводом для наблюдений, размышлений. Уже тогда жизнь очень ярко показала мне факт, в истинности которого я всю жизнь убеждалась: эти люди ругались, разрушали отношения, были неадекватны совсем не потому, что они были «слишком православными», а ровно наоборот – потому что они жили совершенно не по-христиански. Я ведь была подростком, это время юношеского максимализма. Я все воспринимала просто: ну Господь же сказал любить друг друга – какое же это христианство, спрашивается, если вы ругаетесь? Я вполне хорошо знала «базовое» Писание, много читала, да и люди эти, которые ругались, сыпали библейскими цитатами, чтобы больнее ужалить своих врагов, то есть супругов. Например, я знала, что муж должен любить жену – есть такая заповедь. Ну о чем тогда можно говорить, какое это христианство, когда этот муж на весь двор, при всех соседях поносит жену на чем свет стоит и всем подряд, при нас, детях, рассказывает, какая у него жена мерзкая? Конечно, сейчас я могу сказать, что в жизни все непросто. А с другой стороны – на самом-то деле все очень просто. Если муж кричит на жену, позорит ее, тем более бьет – а тогда, в девяностые годы, среди недавно воцерковленных людей было немало поборников домостроевского, неправославного отношения мужа к жене, – это же по сути целенаправленное разрушение семьи, это прямо грех, антихристианское поведение мужа. Антихристово, кстати, да. Повзрослев, я на эту тему написала множество работ, а тогда просто чувствовала, что в тех семьях все сильно неправильно, будто вывернуто наизнанку. Интересно, что у меня не было страха попасть в такие же отношения, встретить «плохого мужа» – скорее, было очень яркое, осознанное желание избегать подобных отношений и стремление построить свою семью иначе. Слава Богу, кроме таких «злых» семей в моем окружении было немного и других, «добрых», счастливых и именно православных семей. Их оказалось мало, почти все православные многодетные семьи, среди которых я росла, со временем разрушились. Но редкие хорошие семьи стали для меня не столько образцом, сколько поводом верить в возможность лучшей, даже идеальной семейной жизни. И я очень даже верила, без всяких сомнений.

Когда мне было лет тринадцать, мне попались глянцевые журналы для родителей – они тогда только-только появились у нас в стране, а моя мама как раз родила седьмого ребенка, так что вся эта недетская литература оказалась для меня доступна. Я почти ничего в них не понимала, но кое-чего нахваталась. В частности, узнала: чтобы выносить здорового ребенка, надо иметь хорошую осанку. Начала делать упражнения для спины, следить за осанкой. Вот такая у меня вышла подготовка – наверное, для многих смешная. При этом, между прочим, я жила активной жизнью, у меня было море друзей, в том числе молодых людей. И конечно, я занималась учебой.

Интересно, что примерно за год до того, как мне сделал предложение мой будущий муж, я перестала хотеть замуж. Я даже молиться об этом перестала. Много лет ежедневно молилась, фоном всегда были мысли о том, как я встречу «того самого», а тут все практически пропало. Я пришла к мысли, что мне это все вообще не очень надо, потому что, если Господь захочет, Он мне Сам даст мужа, семью. Но, возможно, нет Его воли на то, чтобы я вышла замуж, возможно, мне в монастырь надо – и я в целом была к этому пути готова. Важнее всего служить Богу, в итоге прийти к Нему, а как именно, это не особенно важно.

Отец Максим: Появилось философское отношение к жизни.

Анна: Ну да, как-то так. Но я хочу сказать – конечно, я дикий человек, моя «подготовка» вовсе не рецепт подготовки к браку для всех.