Обсудив план действий, Стёпа, Урсо и Чука направились к дяде Мите и Николаю Ивановичу. Во-первых, им хотелось посоветоваться со знающими людьми. А во-вторых, они понимали, что без помощи геологов не обойтись. Как добираться до острова Айон? На чём? Пешком – долго. Да и весна вот-вот, лёд начнёт таять.

Чем ближе они подходили к домику геологов, тем теплее становилось вокруг.

Урсо вытирал пот, Чука сдувал чёлку со лба.

Только Стёпе было всё нипочём, тепла он никогда не чувствовал, так же как и холода.

Снег стал рыхлым и вязким, ноги утопали, идти становилось всё тяжелее и тяжелее.

– Не припоминаю такого! – ворчал Урсо. – Только самое начало весны, и вот на тебе! Такой жары я и в июне не видал!

И он почему-то сразу вспомнил, как папа его давней подруги, зайчонки Наяк, сетовал на климат и метеорологов. И тут же заныло где-то в груди: «Наяк». Они были очень дружны, Урсо и Наяк. Вместе гуляли, смотрели на облака, делали секретики из тундровых цветов и ягод. Было так хорошо! Но потом им пришлось расстаться. Как Наяк сейчас, как её больная лапка? Урсо помотал головой и оскалился, стараясь отогнать воспоминания.

Они уже подходили к сопке-шапке, за которой стоял домик геологов.

В тундре много сопок[1], но такая – с каменными столбами на вершине – была лишь одна. Поэтому её и называли «сопка-шапка». Вспомнив историю об окаменевших душах людей, Стёпа сжал кулачки и подумал, что это ещё одна причина, по которой он хочет сразиться с келе.

И тут Чука, вырвавшийся вперёд, закричал:

– Смотрите! Смотрите!

Впереди, там, где тундра мягко поднималась на сопку, показался дом геологов. Окошки светились тёплым жёлтым светом. Но вокруг домика была одна сплошная вода.

Казалось, что дом стоит посреди озера.

– Вот это да! – проговорил Стёпа. – Как же теперь добраться?

Урсо и Чука покачали головами.

Они подбежали поближе, к самой кромке. Чука осторожно зашёл в воду.

– Холодная! – поёжился он.

Стёпа смотрел на озерцо. И вдруг его осенило.

– Оно не должно быть очень глубоким! Дом же не затопило!

– Мысль! – кивнул Урсо.

Ему было немного обидно, что не он первый до этого додумался.

Чука зашёл ещё чуть подальше в воду, потом ещё. Вода доходила ему до туловища, хвостик намок.

– Я самый высокий, – сказал Чука, вернувшись. – А значит, могу вас перевезти. Залезайте на спину! Только ноги подогните.

Стёпа и Урсо забрались на Чуку, и тот двинулся вперёд.

Он шёл, медленно нащупывая дно. Уровень воды не поднимался выше хвостика. Стёпа был прав.

– Ты как корабль! – восхищённо сказал Стёпа. – Верблюдов называют кораблями пустыни, а олени – корабли тундры!

– Да! – согласился Урсо.

Чука улыбнулся и ничего не ответил. Однако он подумал, что это правда, он – самый настоящий корабль, спасающий друзей. И эта мысль грела ему сердце, пока он шёл в холодной воде.

Наконец они почти добрались до домика. Вода стала ниже, всего по колено. И тут дверь распахнулась, и на крыльцо, скрытое под водой, вышел чернобородый Николай Иванович в высоченных резиновых сапогах. Вода хлюпнула под его ногами.

– О! – удивлённо вскрикнул он. – Старые знакомые!

Николай Иванович помог Чуке выбраться из воды и открыл дверь.

– Митяй! – позвал он. – Наши друзья пришли. Приплыли!

Дядя Митя, сидевший за столом и записывавший что-то в тетрадку, вскочил и обнял гостей. Белёсые усы его топорщились, а синие глаза радостно светились.

– Какими судьбами? – спросил он.

Стёпа с Урсо переглянулись, а Чука, заволновавшись, подул на свою чёлочку.

– Хотим сразиться с келе! – сказал Стёпа.

И опять снаружи, как будто угрожая, завыл-забесновался сильный ветер.

Дядя Митя широко открыл глаза, а рот его стал похож на букву «О». Николай Иванович закашлялся от неожиданности.

– Келе? – откашлявшись, переспросил Николай Иванович и поскрёб бороду. – А вы уверены, что он существует?

– А вы разве нет? – вмешался Урсо. – Сами же рассказывали, что золото как будто прячет кто-то, вроде как нечистая сила.

– Ну, это мы лишь предполагали! – протянул дядя Митя. – Именно что «как будто бы»! Ведь бывают просто совпадения.

– Нет, – мотнул головой Стёпа, – это не совпадения. Это действительно келе.

И они наперебой стали рассказывать геологам про каменное озеро, про пропавшую маму Чуки, про тюленёнка Шошу, браконьера Дарка и капканы, про песца Лелюкая и его загипнотизированных родственников-воинов, про Байру с волчонком. Про пуночек, которые не могут улететь в тёплые края. Про три испытания Стёпы, про свой поход к Танату и всё, что тот им поведал. И даже про каменные фигуры на вершине сопки-шапки.

Николай Иванович и дядя Митя внимательно слушали.

Когда друзья замолчали, оба геолога крепко задумались.

– С нечистой силой мы ещё ни разу не сражались, – сказал Николай Иванович.

– Я всегда думал, что келе – это миф, чукотская сказка! – Дядя Митя барабанил пальцами по столу. – Сколько раз чукчи упоминали о нём, но я воспринимал это как часть их языческой культуры! Даже писал статью в журнал на эту тему!

– Язык… языч… а при чём тут чукотский язык? – опять перебил Урсо. – Келе реально существует, и каждый житель тундры это знает: и зверь, и чукчи в стойбищах – все!

– Значит, если победить келе, то мы найдём золото. И мама к Чуке вернётся, и пуночки смогут улетать в тёплые края, и все звери будут жить в мире и согласии, без страха, и озеро перестанет быть каменным, – подытожил дядя Митя.

– И вы сможете улететь в Санкт-Петербург. И я с вами, – добавил Стёпа. – К моей Оле.

– А на ваше место приедет другая бригада геологов, – подхватил Урсо. – А с ними доктор Петров, помните, вы говорили? И он сможет вылечить Наяк, мою подружку!

Николай Иванович задумчиво посмотрел на него.

– Значит, нам всем это нужно.

– Выходит, так, – кивнул Стёпа.

Оба геолога подумали. Переглянулись.

– Согласен! – звонко сказал дядя Митя и подёргал себя за ус.

Николай Иванович опять задумчиво почесал бороду и пробормотал:

– Ввязываемся не пойми во что… – Но дал руку: – Попробуем!

Урсо и Стёпа протянули лапы, а Чука – копытце, и так они скрепили своё соглашение.