Всё, что о нас говорят, ложно:

но всё же менее ложно,

чем то, что мы о себе думаем.

Поль Валери

Я замерла, дыхание перехватило от страха спугнуть эти неожиданные и такие долгожданные откровения старшей сестры. День словно соткался из внезапных прозрений, каждое слово как удар колокола. Голова раскалывалась, мозг скрипел, силясь переварить обрушившуюся лавину информации об отце, которую так небрежно, словно скороговорку, выдал Змей Горыныч.

Почему эта правда о родителях до сих пор была для меня тайной? Почему моя премудрая, но такая молчаливая сестра хранила её в секрете? Да, возможно, она оберегала мою хрупкую психику. Но разве нельзя было смягчить удар, приукрасить историю, подстроить её под привычную реальность нашего мира?

И что, если выяснится, что бабушка, вырастившая нас, — вовсе не наша родственница? И она вообще случайный человек в нашей жизни?

— Василиса, — прошептала я дрожащим голосом, — а как же бабушка?

— Которая нас воспитывала? Она нам не бабушка, — отрезала сестра, словно стальную нить оборвала.

Вот тебе раз. Впрочем, на фоне сегодняшних откровений эта новость не казалась такой уж сенсационной.

— Ты её подкупила? — всё же моя догадка оказалась верной.

— Нет. Я её очаровала. Но ментальный дар у меня не так силён, чтобы вызвать настоящую любовь.

— Ты говорила о каком-то подслушанном разговоре, — Змей Горыныч направил беседу в нужное русло, словно опытный кормчий — корабль, — который подтолкнул тебя к действиям.

— Да, — Вася подхватила нить повествования. — Хотя и раньше у меня возникали вопросы к этим внезапно объявившимся родственникам. Они появились сразу после известия о гибели родителей. Череда странных событий настораживала меня. Во-первых, их подозрительно рьяно поддерживали городские власти. Во-вторых, я никак не могла понять, с какой стороны они нам приходятся роднёй.

— А эти новоявленные благодетели не объяснили? — декан задавал уточняющие вопросы, складывая пазл в своей голове.

— В том-то и дело! Они твердили, что по маминой линии. Якобы дядюшка — двоюродный брат покойной матушки.

— А у мамы были братья? — сколько же родни, оказывается, у меня! И я ни о ком не знала.

— У нашей матушки не было братьев. По крайней мере, в Мидгарде. — Василиса бросила на меня сочувственный взгляд. — Я расскажу тебе историю нашего рода по материнской линии позже. Сейчас не об этом. Эти внезапные дядюшка и тётушка сразу вызвали у меня неприязнь и отторжение. Они ворвались в наш дом и стали вести себя как хозяева, а на нас смотрели свысока, словно на прислугу.

— Они вас оскорбляли? Обижали? Били? — мой жених так разволновался, что неосознанно сжал мою руку.

— Прямых оскорблений не было. Они гнобили нас иначе: воспитывали, придирались, требовали противоположных вещей, чтобы было за что упрекнуть. И заступиться было некому. Я несколько раз ходила к бургомистру, но он даже слушать меня не стал, — Василиса махнула рукой, показывая всю тщетность этих попыток.

— И никто не помог? Никто не захотел вступиться за вас? — Я, не в силах сдержать волнение, рефлекторно сжала ладонь декана.

Заметив, как он погладил мою руку в ответ, я залилась краской. Выдернув ладонь из его плена, я поднялась и подошла к окну.

— Нет, никто не захотел помочь. Никому не было дела до двух сирот. Тем более, семнадцать лет назад по закону одинокая девушка, без родителей и мужа, нуждалась в опекунах. — Василиса, погружённая в тяжёлые воспоминания, потеряла связь с реальностью и не обратила внимания на мой внезапный побег.

— Так подслушанный разговор подтолкнул тебя к решительным действиям? — мужчина сделал вид, что не заметил моей неловкости. — Что же ты такого страшного услышала?

— О, этот разговор дядюшки и тётушки я запомню на всю жизнь, — Василиса скривилась, словно надкусила лимон. — Они были настолько уверены в своей безнаказанности, что открыто обсуждали, как поделят наше имущество и что сделают с нами — двумя недоразумениями, стоящими у них на пути. Я боюсь представить, что было бы с нами, если бы я не узнала об их планах.

Я стояла у окна и думала о том, как тяжело было моей сестре в тот момент. Родители исчезли, на руках маленькая я, а вокруг — алчные и продажные родственники. Ей, стойко перенёсшей смерть мамы и папы, некуда было обратиться за помощью. Сердце сжалось от боли, когда я представила, сколько горя и тягот выпало на долю моей старшей сестры.

— Они хотели присвоить себе всё наше состояние, — Василиса, отвечая на вопрос Змея Горыныча, пыталась скрыть волнение, но я, как никто другой знающая свою сестру, видела, как дрожат её руки, как она нервно теребит идеально уложенные локоны.

— Но по закону вы прямые наследницы. Василиса, ты же знаешь наши строгие законы. Они не могли претендовать на ваше имущество. Эти родственники были всего лишь временными опекунами! — Я заметила, как от возмущения загорелись шоколадные глаза декана. Даже его знаменитая преподавательская выдержка дала трещину.

— Да, они были опекунами. Пока мы были недееспособны. Анжелика слишком мала, а у меня не было ни жениха, ни мужа. Что мы могли сделать? Ничего! — Василиса задала вопрос, уже зная ответ. — Тётушка с дядюшкой быстро привыкли к деньгам и не собирались расставаться с таким богатством.

— И что они хотели сделать с нами? — Я, справившись с предательской влагой в глазах, оторвалась от созерцания природы и повернулась к собеседникам.

— Они решили отдать меня в приют-интернат, а через некоторое время объявить сумасшедшей. И поверьте, — Василиса, заметив удивлённый взгляд декана, поспешила объяснить: — необходимые связи и неограниченные возможности у них имелись!

— А куда они хотели отправить меня? — Мурашки побежали по коже. Неужели люди бывают настолько жестокими? Я всегда старалась видеть в людях только хорошее, но они, к сожалению, часто принимали мою доброту за слабость.

— С помощью тебя они надеялись доказать моё сумасшествие.

— Каким образом? Я же была ещё совсем маленькой!

— Всё до банального просто. Они хотели убить тебя, а меня обвинить в твоей смерти. Я бы, конечно, оправдывалась, говорила, что никого не убивала.

— Но чтобы доказать вину, нужны неопровержимые факты! — Я нервно мерила шагами комнату. — Свидетели, в конце концов!

Василиса усмехнулась. Эта кривая ухмылка говорила о моей наивности.

— Эти новоиспечённые тётушка и дядюшка собирались доказать мою причастность к убийству именно с помощью свидетелей.

— С помощью каких свидетелей? У них были свидетели ещё до совершения преступления? — декан был удивлён и возмущён не меньше моего. — Какие же они… предусмотрительные!

— Не то слово! — сестра снова усмехнулась. — Если бы они всё просчитали, им бы удалось осуществить свой гнусный план. Но они рано списали со счетов одну смышлёную девушку.

— Это ты сейчас о себе? — я села напротив Василисы и решила потешить её самолюбие.

— Конечно. А о ком ещё? Я поставила по всему дому прослушки. Благодаря им я узнала, что наша опекунша уже подыскала мне место в пансионате, а для Анжелики нашли няню, задача которой — лишить младенца жизни. Хорошо, что родители позаботились о моём магическом образовании. Я долго искала иной мир, чтобы спрятать там младшую сестру.

Я слушала и представляла, как мама и папа объясняют Василисе азы магии, учат плетениям и построению простейших заклинаний. У меня же в детстве были только уроки, бабушка — от которой веяло таким холодом, что я удивлена, как моё сердце не превратилось в ледышку, — и старшая сестра, которая старалась компенсировать отсутствие родительской любви.

— Я всё равно не понимаю. — Декан снова принялся мерить шагами гостиную. — Почему вы не подождали меня? Ты же знаешь, я бы решил вопрос с этими опекунами.

— Вся проблема в том, что времени у нас не было. Я не могла рисковать жизнью своей младшей сестры и надеяться на чью-то помощь. Я построила портал на Землю, перенесла туда нас с Анжеликой, нашла женщину и внушила ей, что мы её родственники, поэтому она должна взять нас под опеку.

— Василиса! Остановись! — я схватилась за голову, сдавливая её, словно арбуз. — У меня от этих новостей сейчас голова лопнет! Давайте подведём промежуточный итог нашей семейной беседы. Итак, если я правильно понимаю, мы сбежали на Землю от злобных и коварных родственников — не родственников, чтобы жить с бабушкой, которая нам не бабушка? Я ничего не перепутала? Поправь меня, если что.

— Нет, всё верно, — Василиса смотрела на меня внимательным и цепким взглядом.

— Я не буду спрашивать, как у этой бабушки — не бабушки появились наши документы, почему именно Мария Петровна стала нашей родственницей, — говорила я, загибая пальцы. — Задам только один вопрос: почему ты мне никогда ничего не говорила? Почему ты ничего не рассказывала о наших родителях?

Василиса посмотрела на меня усталым взглядом.

— Рассказывала, — сестра подошла, взяла мои ладони в свои. В её глазах плескался безбрежный океан любви и нежности. — Каждый вечер перед сном я шептала тебе о наших настоящих родителях, о Мидгарде. Но ты, упрямица, считала, что это лишь сказки, не воспринимала мои истории всерьёз. Я не настаивала, зная, что время придёт и мы вернёмся в наш мир.

Мы стояли, утопая во взглядах друг друга, пытаясь без слов смягчить боль израненных сердец. Воспоминания словно коснулись кровоточащих ран. Мои — лишь царапины, ведь я не помнила родителей, своей прежней жизни. У Василисы же — глубокие, незаживающие, тщательно скрываемые. Я никогда не видела столько боли и непролитых слёз в глазах старшей сестры.

— Кхе-кхе, — деликатное покашливание декана вернуло нас в реальность.

Разорвав зрительный контакт, мы с сестрой отступили друг от друга, пряча внутреннюю боль за натянутыми, ничего не значащими улыбками.

— Девушки, я рад, что завеса вашего прошлого приоткрылась. Мне многое стало понятно, как, впрочем, и Анжелике. Но сейчас нам нужно решить, что делать дальше.

— Я считаю, Анжелике нужно вернуться в Академию, — другого ответа от сестры я не ожидала. — Если мы не хотим привлекать внимание к персоне адептки Мудровой, Лике необходимо как можно скорее приступить к обучению.

Нельзя было не признать здравого смысла в словах Василисы.

— Согласен, никто не должен знать, что она Феникс, — Змей Горыныч одарил меня внимательным, нечитаемым взглядом. Интересно, как мой новоиспечённый жених представляет моё обучение и наше совместное времяпрепровождение в Академии?

«Всё просто, — голос дракона неожиданно зазвучал в моей голове, но я не успела испугаться. — Он будет ходить за тобой хвостиком и ревновать ко всем парням, которые будут проявлять хоть малейший интерес».

— Скажите, пожалуйста, а как будут строиться наши отношения, когда мы вернёмся в Академию? — не в силах оторваться от шоколадных глаз напротив, спросила я.

Декан замер на мгновение, словно не задумывался об этом нюансе. Мужчины, что с них взять!

«Он думал о глобальном! — Арминг был моим мостиком к мыслям Змея Горыныча и с готовностью выдавал сокровенные рассуждения его человеческого обличия. — Например, как расширить свою сокровищницу, чтобы тебе, находясь в его тайном убежище, было комфортно».

— Если вы будете открыто проявлять друг к другу интерес, все сразу догадаются, кем является Анжелика на самом деле, — сестра озвучила то, что мы с деканом боялись произнести вслух.

В гостиной повисла гнетущая тишина. Каждый погрузился в свои мысли.

«Ты даже представить себе не можешь, какие терзания и сомнения сейчас разрывают твоего женишка! — Арминг в свойственной ему манере пытался снизить градус напряжения. — Кстати, одна мыслишка в его голове мне особенно нравится!»

«Какая?» — попыталась я разговорить своего мысленного собеседника, но в ответ была лишь тишина.

— Змей Горыныч, скажи, пожалуйста, какие такие мысли посещают твою голову, что даже Арминг от них в восторге?

— Вот же, подлиза чешуйчатая! — мужчина выругался, явно недовольный тем, что дракон разговаривает со мной, отгораживаясь от его мыслей.

— Так какая же? — я не унималась.

— Меня посетила шальная мысль схватить тебя в охапку и улететь с тобой на наш Драконий остров.

— О да! Видимо, именно эта мысль и понравилась Армингу! — теперь уже улыбка играла на моём лице.

— У меня есть шикарное предложение, как решить проблему ваших взаимоотношений. — Словно по команде, мы обратили взоры к моей сестре.

— Какое? — почти одновременно спросили я и декан.

— Анжелика отвечает согласием Агнию на его предложение.

— Что⁈ Как «ответить согласием»⁈ — в этот момент мне хотелось выругаться, но приличные девушки таких слов вслух не произносят. Даже на Земле.

Меньше всего я ожидала услышать подобное от сестры. Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Она вообще в своём уме? От неожиданности я присела на стоящий рядом стул.

— Нет! — проревел Змей Горыныч и в мгновение ока оказался рядом, молниеносно превратившись в дракона.

— Нет! — закричал в моей голове Арминг.

— Она наша невеста! Моя и Арминга! И никогда не будет чьей-то ещё! — дракон заключил меня в кольцо, окружив со всех сторон своими чешуйками.

— Василиса! Что ты говоришь⁈ Как ты могла такое предложить⁈ — моему возмущению не было предела, и я смотрела на сестру с недоумением.

Она явно не в себе! Теперь, когда выяснилось, кто мой жених, чьей Избранной я являюсь, как она может предложить мне стать невестой другого юноши? Странно, в моей душе не осталось и следа тех симпатий к Агнию, что тревожили её на балу. Теперь гнев переполнял всё моё существо! Василиса подождала, пока негодование в наших глазах пойдёт на спад.

— Не рычите на меня! Я же добра желаю! — безуспешно попыталась вразумить она нас.

Но Горыныч не желал отпускать меня из своих объятий, а я и не стремилась вырваться из колец его чешуйчатого тела. Мне казалось, что именно здесь, рядом с ним, рядом с Армингом, мне самое место. Ещё никогда и ни с кем мне не было так комфортно. «Как я раньше жила без его тёплых рук, лап и хвоста?»

— Послушайте! — Василиса отчаянно пыталась достучаться до нашего разума. — Если она вернётся в Академию твоей парой, все догадаются, что Лика — Феникс. Ведь наши враги знали, кем была моя сестра. На неё объявят охоту! Вы подумайте, в какой смертельной опасности она тогда окажется! Если же она согласится стать невестой Агния — это хоть как-то отвлечёт от неё внимание. Пусть на время, ведь вы всё равно не сможете долго скрывать ваше взаимное притяжение.

— Нет! — прорычал декан злобным голосом Арминга. Стало ясно, что он не собирается менять своего решения.

Внезапно Василиса прервала свою эмоциональную речь и на мгновение задумалась. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь громким дыханием злого и недовольного дракона.

Через несколько мгновений сестра повернулась ко мне и внезапно спросила, внимательно осматривая мои уши:

— Анжелика, а где твоя сфера связи? Я очень долго не могла до тебя дозвониться.

— Не знаю, — я и сама до этого момента не вспоминала про эти серьги. Странно. Мне казалось, они исчезли после возгорания. Декан, уже успевший вновь принять человеческий облик, посмотрел на меня, затем перевёл задумчивый взгляд на мою сестру.

— Я подарю ей другие, — вновь прорычал он нечеловеческим голосом.

Василиса замерла, и через мгновение её лицо вдруг стало растерянным.

— Горыныч, есть информация о местоположении директора. Нам нужно срочно туда съездить. Я жду тебя на улице.

Василиса подошла, обняла меня и шепнула на ушко:

— Подумай над моими словами! Ну, пожалуйста, я тебя прошу, подумай. — И плавно закрыв за собой дверь, ушла.

Змей Горыныч стоял напротив и дарил мне свой полный нежности и обожания взгляд. Взяв мои руки в свои, он, не отрываясь от моего лица, проговорил:

— Ты самое дорогое, что есть у меня в этом мире! Ты моё сокровище, моя ценность. Да, пускай поначалу у нас и было недопонимание, я не мог понять, что меня так раздражает в тебе, — он усмехнулся грустной улыбкой, — а оказалось, меня просто к тебе тянуло.

Я готова была вцепиться в него и никуда не отпускать, но в моей голове раздался голос Арминга:

«Милая моя девочка, как я понимаю тебя! Если бы ты знала, как я сам не хочу уходить от тебя. Но ты должна нас отпустить. Ему сейчас и так тяжело! Он должен сделать выбор».

— Ты меня тоже в самом начале раздражал, — попыталась я разрядить грустную минуту неожиданного прощания.

— Анжелика, знай, этот дом — твой дом! Помни, что ты здесь полноправная хозяйка. Не скучай, я постараюсь вернуться как можно скорее. — Нежно поцеловав меня в нос и слегка коснувшись лбом моего лба, он замер на секунду.

А затем ушёл, оставив меня наедине с моими невесёлыми мыслями.

Я ещё некоторое время стояла, наблюдая из окна гостиной, как декан и моя старшая сестра покидают двор замка. Повернувшись, Змей Горыныч нашёл мои шоколадные глаза в окне, помахал на прощание, и они скрылись за воротами поместья.

Решив, что нет смысла больше оставаться в гостиной, я пошла к себе в спальню.