«С Новым Годом!» — гласила надпись в небе, рассыпаясь разноцветными искрами, под радостные визги студентов. Ну вот тебе и Новый год, Аэлита… Сидишь здесь, в красивом платье и меховом манто, на крыльце общежития в очередной раз убедившись, что никому нельзя верить.

Я никогда не хотела знать тех разговоров, которые доносил до меня ветер. Вот если бы у меня была не магия воздуха, а, например, воды, было бы мне легче? Буквально за час до праздничного бала я услышала тот самый раздражающий шепот, от которого пыталась убежать с шестнадцати лет: мой ухажер решил прийти в зал с другой девушкой, выставив меня сумасшедшей, преследующей его повсюду. И вот теперь вместо зефирной кадрили, я в одиночестве наблюдаю этот бесконечный фейерверк.

Сначала вверх взлетали огненные драконы, величественно сражаясь друг с другом и рассыпаясь яркими каскадами искр. Затем фигуры стали кружиться в четком порядке, выстраиваясь сначала в герб академии — щит и скрещенные посохи, а следом преобразились в герб Королевства — золотого льва. Завершили шоу эти навязчиво повторяющиеся слова, полыхающие в небе целых пять минут: «С Новым Годом!».

Студенты разразились овациями — свист, крики, смех. Разделившись по группам они весело разбредались по разным сторонам академии. Кто-то шумными компаниями, кто-то парочками, некоторые пошли на каток, другие играли в снежки. Ко мне приблизилась небольшая компания парней, оживленно о чем-то болтающих. Один из них отделился и уверенно направился ко мне.

— Ая, привет, — задорно сказал он. — С Наступающим! Чего грустишь? Не понравилось наше шоу?

Я устало посмотрела на него. Это был Феликс Лефорт. Красавчик, известный своим оптимизмом и всеобщей популярностью среди преподавателей и студентов.

— Нет, — мрачно пробормотала я, поднимаясь с крыльца. Еще пара минут — и толпа возвращающихся в комнаты студентов затопчет меня. Развернувшись, я решительно двинулась вверх по ступеням.

— Эй, — снова позвал меня огневик. Я обернулась, и в руки мягко легло что-то, завернутое в салфетку. — Не кисни.

Маг быстро развернулся и пошел обратно к друзьям. Я невольно улыбнулась, развернув сверток и обнаружив там любимую сладость. Не забыл...

На первом курсе мы с ним вместе проходили практику по зельеварению. Хотя там и были лишь основы, чтобы мы могли определиться с будущей профессией, они оказались сложными для обоих — мы с треском провалили экзамен и ходили на дополнительные занятия. Даже не помню почему мы тогда перестали общаться… Из-за его девушки? Или из-за постоянных ухаживаний моего нынешнего «кавалера»?

При одной мысли о нем мое настроение вновь улетучилось. Целых два года он буквально не давал мне прохода, а выяснилось, что все это было частью его плана — хотел переложить вину на меня, избавившись от пятна на собственной репутации. Получалось, будто это я гонялась за ним все это время! Настоящий мерзавец…

Ноги становились тяжелыми, шаги глухо отдавались эхом вдоль коридоров общежития. Войдя в комнату, я бросилась лицом на постель, даже не сняв верхнюю одежду.

Нет, я вовсе не чувствовала себя разбитой или разочарованной — это ведь я дала ему шанс, а он сам все испоганил, попутно разрушив мне праздник и настроение. Мне давно известно, что люди говорят в лицо одно, а за спиной совсем другое. Моими надежными союзниками в этом убеждении остаются ветер и шар предсказаний, доносящие всю правду со всех уголков.

С такими мыслями, не успев переодеться, я погрузилась в сон.

Утро же началось с неприятной неожиданности: мышцы ныли, а щеку украшал отпечаток моей ладони. Видимо, так всю ночь и пролежала в неудобной позе, практически не двигаясь.

Умывшись и переодевшись в удобное домашнее платье — наконец-то свобода от формы! — я устроилась на кровати, разложив перед собой стопку конспектов. В это время соседка тихо пыхтела на своей стороне, мешая мне сосредоточиться.

— Завидую тебе, — сказала я, бросив попытки разобраться в записях. Я развалилась на кровати и стала смотреть, как она торопливо укладывает вещи. — Если бы не это проклятое зельеварение, я бы уже мчалась домой, к родному поместью.

— Тут нечему завидовать, — тихо возразила Полет. — Лучше бы остаться в академии.

Я приподнялась на локтях и внимательно посмотрела на ее расстроенное лицо:

— Дома тебя обижают?

Она смутилась и отвернулась.

— Скажешь тоже… — промямлила соседка.

Ну хорошо, пусть молчит. Все равно мы не настолько близки, чтобы откровенничать. Да и лезть в чужие души — занятие неблагодарное, особенно когда своих забот предостаточно.

— Оставить тебе свои записи по зельеварению? — вдруг предложила Полет.

— Никогда не забуду! — восторженно откликнулась я, вскакивая и порывисто обнимая ее.

Она неловко отстранилась и протянула тетрадь.

— Так, ничего особенного…

— Чуть ли не шепотом говоришь, — пробубнила я, возвращаясь на кровать и листая конспект. — Откуда эта твоя постоянная робость?

— В смысле?

— Прямо в таком. Ты слишком тихая. Будь смелее и решительнее.

— А… Да, стоило бы… — согласилась Полет, застегивая чемодан и осматривая нашу комнату. — Я пойду уже, скоро омнибус подъедет.