Голос Риты, раздавшийся из старой, массивной рации пару месяцев назад, он не просто показался для меня «чудом», а фактически заставил поверить в то, что новая жизнь может быть не такой уж плохой.

Тогда, сжимая в кулаке тангетку и слушая её дыхание, перемешанное с шорохом помех, я впервые за долгое время смог выдохнуть по-настоящему, понимая, что все мои близкие в порядке. А слова Ворона о Егорове и случившемся казусе, находили некоторое подтверждение. В общем, стена недоверия хоть и не рухнула полностью, но стремилась это сделать.

Но, как бы мне не хотелось, время на месте не стояло. Оно, как правило, вообще имеет паршивое свойство. А именно разгоняться, разгоняться тогда, когда тебе наоборот нужно зафиксировать текущий «момент».

С тех пор прошло уже почти три месяца. Теперь, на смену душному и кровавому лету, незаметно приходила золотая осень. Она вползала в разрушенный город на огромной скорости, раскрашивая редкую выжившую листву на растрескавшихся улицах в грязно-желтые и багровые тона. Вместе с ней, в город стремились вернуться и животные. Хотя… пожалуй, не просто вернуться, а появиться и выбить собственный ареал обитания. Потому что сейчас было не ясно, кому действительно принадлежат некоторые улицы. Особенно было удивительно встретить парочку кабанов, с ненормальными габаритами, которые разодрали на фантики тройку ашенитов рядом со входом в больницу, где по заданию мы должны были достать оборудование.

Воздушные массы, гоняемые туда-сюда, хоть и были невидимы для глаза, но приносили с собой легкую колкость, наливающуюся утренней прохладой. И заставляли бойцов на постах без отопления плотнее кутаться в воротники камуфляжных курток.

Я же сидел на самом краю плоской крыши двенадцатиэтажного здания и свесив ноги вниз, наблюдал за далеким горизонтом, где вставало утреннее солнце. На мне был плотный маскхалат, который буквально недавно пошили рабочие. По старым заветам, они решили раскрасить его в серые и бурые пятна, сделав этакий городской пиксель, помогающий идеально слиться с выщербленной кладкой парапета.

Сверху, с моей импровизированной смотровой площадки, открывался потрясающий и одновременно вдохновляющий вид на наш новый, постепенно оживающий район.

Часть города внизу, подо мной, больше не выглядела словно мертвый склеп, каким он был первые месяцы после катастрофы. Нам наконец-то удалось под чистую зачистить этот огромный сектор от блуждающих тварей и любых бандитских формирований, населяющих его. Теперь же, выжившие, превратили его в настоящее жилое пространство. Пусть и укрепленное, как в военное время.

Я смотрел, как по бывшему проспекту, некогда заваленному остовами машин, неторопливо двигались десятки людей. Судя по их внешнему виду, и инвентарю за спиной да в тележках, они работали на одной из ферм. А ведь не так давно, каждый был из них самым обычным беженцем. И, если ранее на их лицах виднелась тревога и обреченность, то теперь… теперь они выглядели более живыми что ли?

Чуть поодаль, во внутреннем дворе-колодце, между зданий, дымила тройка полевых кухонь, которая обслуживала ближайших жителей, размещенных в соседних домах. Внутри звенела посуда, раздавался громкий смех, а из труб, вверх, уходили тонкие и на удивление ровные столбы белого дыма. Запах стоял такой… аппетитный, что не было слов. Правда многие продолжали негодовать от обилия грибов в рационе. Но, черт возьми, не было дефицита в еде, а это важно.

На соседней с ними детской площадке, начисто очищенной от обломков бетона, упавшего с ближайших зданий и битого стекла, начинала возиться парочка групп детей под присмотром назначенных учителей. Жизнь возвращалась, упрямо и назло всем невзгодам, пуская толстенные корни даты там закрепиться.

— Вот тебе делать нечего, опять сидишь на самом краю. Ты не думал, что если свалишься вниз, то даже твои способности не смогут помочь? — раздался внутри моей головы тихий и немного ворчливый, но до безумия родной голос Вейлы.

Её фантомный образ, который она обычно принимала, пару раз мигнул рядом со мной. И наставница транслировала легкое, почти физически осязаемое недовольство. Что ж, её настроение, как и сопутствующие интонации, всегда менялись с бешеной скоростью. Прыгая то на безудержную, искреннюю радость, то падая к недовольству. Вот как оно было интересно, она же представилась в самом начале как «СКАМ», а теперь… теперь в ней не было и тени от того металлического помощника.

— И тебе доброго утра, великая наставница! — мысленно представив как делаю поклон, отшутился на её бурчание, даже не шелохнувшись физически. — Не ворчи на меня раньше времени, сама ведь знаешь, отсюда потрясающий обзор на всю территорию. — провел рукой, как бы пытаясь дотронуться до горизонта. — К тому же, кто знает, получится ли сюда забраться, когда выпадет снег, верно? — улыбнулся я порхающей поблизости девушке.

— Да-да, рассказывай мне тут. — сложила она руки на груди. — Твоя настоящая мотивация, всегда, Алекс, всегда заканчивается в тот момент, когда неподалеку от нас начинает что-то взрываться, либо кто-то угрожает твоим близким. — парировала она, намекая, что отдых нам только снится. Стоит ли говорить про её глаза, которые стремились сделать полный оборот? — Напомнить тебе, сколько раз за прошлый месяц наша группа возвращалась без ранений в полном составе? Особенно ты.

Да, ответить на это мне было нечего, потому что… потому что действительно, мы торопились закончить зачистку и обезопасить границы от всяких чудищ и сектантов. Так что вылазки были слишком частыми, ежедневными.

— Нечего ответить? — продолжила Вейла. — Вы ведете себя очень неподобающе. Особенно ты. Только и обещаешь, что продолжишь полноценное развитие, а сам… с этой… Мог бы хоть раз проявить благоразумие…

— Кстати. — неожиданно вспомнил, о чем хотел с ней в очередной раз переговорить. — У меня все крутится мысль, может нам стоит наконец подраскрыть информацию о том, откуда у меня столько знаний? Пусть и не все рассказывать о тебе, но…

— Нет! — внезапно и резко перебила меня девушка. — Я уже много раз говорила, что это очень плохая идея. Почему ты меня не хочешь услышать?

— Хорошо-хорошо. — примирительно поднял руки, откидываясь назад. — Все ж таки, может действительно пока рано.

— Вот и молодец. — удовлетворенно кивнула фантомная фигура. — И да, напоминаю, что неплохо было бы отсесть чуть подальше. — моментально сменила она тему.

— Ну, опять ты за свое. Если я отсяду, то у меня не получится любоваться потрясающими видами. — попробовал парировать в ответ. — Тем более… думаю, что часть из увиденного — это наша прямая заслуга, тебе так не кажется? — слегка улыбнулся, провожая глазами фигуры тех фермеров, которые неторопливо шли в сторону рабочей зоны. — Посмотри, ты тоже можешь собой гордиться.

— Хочу заметить. — начала наставница, поднимая резной пальчик. — Я всегда собой горжусь, или ты, мой дорогой ученик, забыл сколько всего сделано с моей стороны? Или думаешь, что у меня нет других причин для гордости? — беззлобно улыбнувшись отозвалась девушка, да с такими мягкими нотками в тоне, что было понятно, она довольна. Притихнув на пару секунд, наставница наблюдала за ближайшим пространством, как бы выискивая новую цель. — Ладно, не буду больше об этом. — наконец прошептала она. — Как насмотришься, лучше приходи ко мне, немного потренируемся.

Я же только мысленно хмыкнул, мимолетно вспоминая, что в её словах значит «немного». Так и вернулся к собственным наблюдениям за тем, что происходило внизу. Все ж таки наш район действительно разросся, и сделал это солидно.

Теперь, под защитой находились почти целых три района, включая некоторые особенные приобретения. Чего уж говорить про количество людей, увеличившееся кратно. А все благодаря тому, что в голове сложился пазл, который собирался по крупицам за время путешествия на территориях сектантов.

В общем, как оказалось, те самые выжившие вместе с Хранителем, которые пришли на подмогу мятежникам, включая их главную, Миру, не принадлежали секте свидетелей.

Если говорить кратко, весь фанатизм был напускным, то есть глубоким прикрытием и необходимой маской. А изначально… изначально это были кадровые офицеры, связанные некоторым образом со структурами Маркова. Так что вся их автономия… в общем, не было там никакой автономии. По сути готовился плацдарм для дальнейшей работы на южном направлении. Странно, конечно, что об этом у меня не возникло мыслей раньше, но и не мастак я в таких делах.

По итогу, когда карты были раскрыты и руководство сектантов всё осознало, было уже поздно. Все территории, принадлежащие Шраму, и тому, второму Хранителю, вошли в состав нашего формирования. Вот в результате и получилось, что зона нашего влияния расширилась почти на пятую часть города.

Сзади раздался тихий и еле-еле слышный для слуха шорох, вырывающий меня из собственных раздумий и воспоминаний.

Чья-то небольшая фигура, стараясь не шуметь, аккуратно и почти бесшумно ступила на гравий, которым под завязку была усеяна крыша. Но мои обостренные чувства, и постоянно работающая сфера, засекли движение ещё задолго до того, как человек вообще смог приблизиться ко входу на крышу.

Оборачиваться назад пока не стал, потому что этот легкий, едва уловимый шаг, и едва заметный шлейф знакомого аромата… смеси утреннего восхода и легкого бриза я бы узнал из тысяч других с закрытыми глазами.

— И долго ты ещё собираешься здесь высиживать, товарищ капитан? — раздался тихий и улыбчивый голос, наполненный легкой хрипотцой.

Наконец, повернув голову, почувствовал как внутри разливается тепло, смывая собой накопившуюся осеннюю прохладу.

Рита.

Девушка стояла в каких-то трёх метрах от меня, засунув руки в карманы короткой куртки с рисунком очень забавного пушистого кролика на спине. Вот что поразительно, этот предмет гардероба умудрился пережить очень многое.

Как говорил кто-то из бойцов, пришедшего к нам, эта куртка была настоящим чудом. В то время, пока вокруг рушились города, людские жизни, и все в этом духе, ей каким-то невероятным образом удалось сохранить её в относительной целости и чистоте. Воротник, конечно, немного потемнел от пыли, а на рукавах виднелись аккуратные заплатки, сделанные её заботливыми руками, но это по-прежнему была та самая куртка.

— Вот так, пока ты не придешь и не спасешь от скуки, рожденной бездельем. — улыбнулся девушке, протягивая ей руку. — Вот сколько смотрю, так и не могу понять, как тебе удалось сохранить куртку в таком хорошем виде? Мне кажется, что некоторые из ребят, реально считают её легендарной!

Рита тихо рассмеялась, таким чистым и хитрым смешком, который я мог бы бесконечно слушать, и, не дожидаясь, сделала несколько шагов вперед. Без единой нотки сомнений она приняла мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Это секрет бережного обращения, ну и немного шантажа твоей сестры, которая все грозится пустить её на ветошь для чистки оружия, если я не буду бережно за ней следить. — она подошла к самому краю, ничуть не испугавшись высоты и плюхнулась рядом со мной на парапет, подбирая под себя ноги.

Мы сидели, облокотившись плечом на плечо и глядя на проснувшуюся внизу жизнь. Ветер шевелил пряди её густых волос, выбившиеся из-под капюшона. Этот момент особенно сильно выделил её хрупкость, словно и не одаренная она вовсе, способная чуть ли не сдуть грузовик в пару тонн.

— Понимаю, почему ты полюбил это место. Красиво тут. — тихо прошептала она, кивнув на детишек и учителей, проводивших урок. — Особенно если прикрыть глаза, и не смотреть на разруху. То кажется, что это самый обычный осенний день в каком-нибудь спальном районе. Помнишь, как иногда мы гуляли втроем? Вокруг люди возвращаются с работы, спорят о всяких мелочах, планируют выходные… и мы идем в караоке.

— Помню, конечно. — я вздохнул, невольно сжимая её руку чуть-чуть крепче. — Иногда мне кажется, что та жизнь была сном, или, наоборот, что этот мир лишь затянувшийся кошмар, от которого ни я ни ты не можем проснуться. — посмотрев на девушку, продолжил. — Но потом я смотрю на тебя, на Алису, на Артема, и понимаю, что реальность все ж таки здесь. Как говорят некоторые умные люди, мы строим её сами, прямо сейчас.

Рита повернула голову, со всей внимательностью вглядываясь в мое лицо. В глубине её глаз отражалось теплое, осеннее небо. Она очень аккуратно коснулась пальцами моей щеки, проведя пальцами по царапине, полученной в одной из недавних стычек.

— Мне кажется, что ты слишком много на себя берешь, Алекс. Ты то и дело постоянно думаешь за всех, от новичков в команде до командиров Маркова. Тебе нужно хоть иногда отдыхать, а то скоро взорвется не только твоя голова, но и моя.

— Не волнуйся, моя голова под надежным присмотром. — улыбнулся, приобнимая её за плечи и притягивая ближе. — Особенно твоя, так что можешь не волноваться.

— Да ты думаешь это так просто? Да и не за себя переживаю, а за тебя, глупый. — тихо выдохнула она, уткнувшись носом в воротник моего маскхалата.

Какое-то время мы продолжили сидеть в тишине, просто слушая, как вдалеке перекрикиваются бойцы, сменяющие друг друга и как шумит ветер в пустых оконных проемах соседней заброшенной высотки. Это были редкие минуты покоя, которые у нас не всегда получалось себе позволить.

Но, даже так, этот покой разрушал вопрос, ворочающийся внутри. Я его завал несколько раз, но… но ответ редко бывал удовлетворительным.

— Рита… — негромко позвал девушку, поглаживая её по плечу через плотную ткань куртки. — Как там Сережа сегодня? Есть какие-то новости?

От этого собеседница заметно вздрогнула, и её плечи на пару секунд напряглись. Она или не смогла, или не хотела отвечать сразу. Скорее на рефлексе отвела взгляд в сторону, туда, где на горизонте пробивались фиолетовые облака. И медленно, с тяжелым вздохом покачала головой.

— Пока никаких изменений. — её голос стал тише, моментально утратив теплые нотки. В нем проступила такая глубокая и застарелая боль, которую она всячески пыталась скрыть от всех за улыбкой. — Медики говорят, что физически организм восстановился. Все в порядке, но… но он не приходит в себя, что-то с функциями психологическими. Ментальная реакция.

Она замолчала, судорожно набирая воздух в легкие, и я не мог не почувствовать, как её пальцы с силой впились в мою руку. Сережа, её брат, значил для неё очень много. А то, что случилось… в общем, мало кто знает, что им обоим удалось испытать.

Теперешнее состояние живого призрака, который не реагирует на внешний мир, давило на Риту тяжелым грузом ежедневно.

— Эй, прекращай и посмотри на меня. — мягко повернул её к себе за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Посмотри на меня, Рита, и не отводи глаз. Мы найдем способ, слышишь? Сейчас медицина будет развиваться все быстрее и быстрее. Я обещаю, мы вытащим Сережу, чего бы нам это не стоило. Он вернется. Обязательно.

Рита продолжила смотреть на меня, глазами, внутри которых блестели непролитые слезы. Она ничего не ответила, лишь дергано кивнула, принимая мою уверенность вместо спасательного круга, за который можно было удержаться.

Затем она потянулась ко мне, крепко обвивая шею руками и полностью прижимаясь. Было похоже, что это может позволить ей спрятаться от всего мира. Девушка положила голову мне на плечо, заставляя почувствовать, как её тепло проникает сквозь слои одежды. Я же не стал сидеть как идиот, и обнял в ответ, делая попытку укрыть ту своими руками, бережно и надежно, как если бы пытался защитить её от любой опасности, которая могла прийти с любой стороны.

Медленно поглаживая по спене, перебирал пальцами длинные волосы, успокаивая и давая понять, что она больше не одна. Что бы не произошло дальше, через какие бы круги ада нам не прошлось пройти, мы сделаем это вместе.

— Спасибо тебе, правда, спасибо. — прошептала она мне в шею, обжигая кожу своим дыханием. — За то, что ты просто есть, за тебя.

Слова тут были лишними, так что я просто наклонил голову и мягко, заботливо наклонил голову, целуя в макушку. А затем, когда она чуть приподнялась, поймал её губы своими.

Это был очень долгий, глубокий поцелуй, наполненный не столько страстью, сколько безмерной и бесконечной нежностью, рожденной на грани нашего выживания. Я пытался вложить в этот поцелуй всё. Наше прошлое, потерянное в разрухе катастрофы. Наше хрупкое настоящее. И надежда на то, что будет хоть какое-то будущее. Время словно остановилось для нас двоих на этой крыше.

Был только её вкус, её тепло и размеренный, успокаивающий стук её сердца, бьющегося в такт моему.

— Кхм… Извините, командир, что ломаю вам всю романтику, но дело срочное. — сзади раздался сухой и немного скрипучий голос, разрушивший всю магию момента.

Мы с Ритой синхронно отстранились друг от друга, хотя я и не выпустил её руки из своей.

Прямо рядом со входом на крышу, прислонившись спиной к кривоватой надстройке вентиляционной шахты, стоял Нюхач.

Наш бессменный разведчик и следопыт в одном лице, выглядел как всегда. Правда немного потрепанный, в своем неизменном жилете, обвешанном подсумками. На его лице сияла хитрая ухмылка, показывающая, что он доволен своими действиями.

— Нюхач, чтоб тебя. — со вздохом я повернулся к нему, и покачал головой. — Вот ты хоть когда-нибудь научишься не ломать моменты и ждать, а? Хоть бы покашлял для приличия, перед тем как выходить.

— Командир, если я буду так делать, то меня пристрелят в первой же вылазке. — хмыкнул он, отлипнув от стены и сделав несколько шагов к нам. Его взгляд стал немного серьезнее и шутливая манера просто испарилась, уступив место деловой собранности. — Извините, правда вам не хотел помешать. Но тут это, Алекс, тебя вызывают, что-то профильное.

Дослушав мужчину, медленно поднялся с парапета, поправляя маскхалат и проверяя крепление снаряжения. После этого помог встать и девушке рядом. Она мгновенно подобралась, а её лицо подобралось, пока глаза заблестели решимостью.

— Ну что ж. — посмотрел на девушку, а затем на Нюхача. — Пойдемте послушаем, что там у нас стряслось.