Прежде чем отправиться по указанному в визитке адресу, я сбросила испачканную грязью одежду, приняла душ и переоделась в джинсы и футболку. Распущенные по плечам волосы я заплела в аккуратную косу. Краситься не стала: наверняка снова разревусь, и тушь превратится в чёрные полосы, размазанные по щекам. Пересчитала наличные деньги и бережно застегнула кошелёк.

– Поздравляю тебя, Лаврентьева, – сказала я своему бледному отражению в зеркале. – У тебя крыша поехала.

Такси в область обошлось мне недёшево, но я нарочно не поехала на метро и электричке: боялась, что передумаю по дороге и вернусь в гостиницу. Когда машина остановилась напротив кирпичного здания, выкрашенного бледно-жёлтой краской, разворачиваться было уже поздно. Дёрнув ручку подъезда, я вошла в полумрак незнакомого дома.

Судя по номерам квартир, нужная мне 245-я находилась на последнем, пятом этаже. Я поднималась медленно, прислушивалась к каждому звуку. Это был обыкновенный жилой дом старого образца. Из-за обшитых кожзаменителем дверей доносились разговоры, детский плач, включённая на всю громкость музыка. За дверью бабы Веры было тихо.

В сумочке снова завибрировал телефон. Очень вовремя, в тот самый миг, когда я уже поднесла палец к кнопке звонка и приготовилась нажать! На экране высветилось «Мама», но я сбросила вызов и отправила быстрое сообщение: «Я на совещании, перезвоню позже». В груди неприятно кольнуло: может быть, мать почувствовала, что я в опасности, и этот разговор мог бы уберечь меня от ошибки?

Что там, за этой потёртой коричневой дверью? Хорошо, если бабка-гадалка, которая запудрит мне мозги и выманит наличность. А что, если наркопритон или торговцы человеческими органами? Люди пропадают без вести ежедневно. Некоторых потом находят в чёрных пакетах в лесу, а кого-то – за тысячи километров от дома, в публичных домах или подпольных цехах.

Я оглянулась на лестницу: ещё не поздно рвануть назад, одуматься. Как бы плохо мне ни было, голос разума упорно пробивался сквозь шквал захлёстывающих меня эмоций – обиды на Антона и Ленку, горечи, разочарования. «Надо было хоть паспорт и банковскую карту дома оставить», – запоздало подумала я и снова потянулась к звонку.

Нажать я не успела. Дверь скрипнула и отворилась сама. В проёме возникло светлое морщинистое лицо с пронзительно-голубыми глазами. От неожиданности я громко ойкнула и подалась назад.

– И долго ты собираешься стоять у меня под дверью? – без злости, скорее с искренним любопытством поинтересовалась старушка.

– В-в-вы бабушка Вера? – нервно улыбнулась я, стараясь держать себя в руках.

– Она самая. А ты, наверное, Катерина?

– Значит, вас уже предупредили? – вопросом на вопрос ответила я.

– Может, предупредили, а может, во сне приснилось, – усмехнулась баба Вера и отворила дверь пошире. – Заходи, раз пришла.

Я осторожно переступила порог, быстро оглядела коридор – ничего подозрительного. Выцветшие обои, кое-где по углам ободранные кошкой, оранжевый абажур с кисточками, вешалка и покрытый вязаной салфеткой полированный комод. Обычное жильё одинокой пенсионерки – это немного успокаивало.

Кошками или старостью, однако, в квартире не пахло – в воздухе висел приятный аромат травяного чая и домашнего печенья. Хозяйка велела мне проходить в комнату, а сама юркнула на кухню. Громыхнула металлическим чайником, чем-то зашуршала.

Ничего не пить и не есть, напомнила я себе и присела на край дивана.

Интересно, каким образом баба Вера помогает решить любые проблемы? Ни гадальных карт, ни хрустального шара в комнате не наблюдалось. Вместо красных бархатных штор, каким полагалось висеть в магическом салоне, на окнах были хлопковые занавески. За стёклами старого серванта – несколько тусклых чёрно-белых фотографий. Мерно тикали на стене часы с кукушкой.

– Пора, думаешь, бабе Вере ремонт делать, а? – усмехнулась старушка, входя в комнату с пузатым фарфоровым чайником.

– Не знаю, – пожала плечами я. – У вас очень мило и уютно.

– Вот и мне так кажется. Ну, доставай-ка чашки. – Она махнула рукой в сторону серванта. – Сейчас печенье принесу, с утра напекла. Творожное с корицей, знаешь такое? Есть у меня один знакомый граф, очень он его уважает, особенно если с кофейком!

– Граф? – переспросила я, чуть улыбнувшись. Похоже, бабуля была слегка с приветом.

– Да, а чего здесь удивительного? Не всем же быть этими, как их, менеджерами!

Я неслышно вздохнула – быть менеджером я никогда не мечтала, меня с детства увлекала химия, но жизнь внесла свои коррективы. Антон был против того, чтобы я занималась наукой.

Отодвинув стекло, я вытащила фарфоровые чашки и блюдца. Спорить с миловидной бабой Верой мне не хотелось. Сделаю вид, что пью с ней чай. Что же касается графа – меня внезапно осенило – это ведь вполне может быть соседский старичок. Должно быть, он свои шесть соток за городом называет графством, а дачный домик – замком. Фантазии пенсионеров, бывает!

Пока я размышляла, на столе передо мной появились блюдо с печеньем, вазочка с конфетами и сахарница. Хозяйка уселась напротив, разлила по чашкам исходящий паром чай, тут же пригубила и с хитрым прищуром уставилась на меня. Я решила сразу всё прояснить.

– Скажите, пожалуйста, каким образом вы решаете проблемы? – спросила я, покрутив в пальцах визитку. – Вы что, колдунья?

– Нет, – хихикнула баба Вера.

– Извините, но на психолога вы тем более не похожи!

– А на наёмную убийцу? – подбоченилась она. – Кого нужно грохнуть, Кать?

– Послушайте, я ведь серьёзно! – возмутилась я. – Причём вы обещаете помочь бесплатно. Как это возможно?

– Да легко, – пожала плечами старушка. – В деле ведь не одна сторона. Кто-то потерял, а другой нашёл. Кто-то ищет годами, а другому даром не нужно, он отказывается. Люди приходят ко мне, рассказывают, а я придумываю, как распутать. Два конца у верёвочки, я их соединяю. Я посредница, только и всего. Между людьми и между мирами.

– Погодите-ка. – Я напряжённо потёрла лоб. – Вы знакомая Антона, что ли?

Может, это он одумался и оплатил мне «решение проблем»? Из чувства вины, например.

– Не угадала. Не знаю я никакого Антона. Давай-ка ты глотни чайку и расскажи мне всё с самого начала. А я послушаю.

Всё же я удивительно доверчивый человек. Несколько минут назад была полна решимости выяснить, что здесь происходит, и ни в коем случае не пить в чужом доме чай. Сейчас я доедала третье печенье и пила уже вторую кружку ароматного напитка.

– Антон – мой муж, – выдохнула я наконец, отставив чашку. – Точнее, бывший. То есть мы ещё не развелись, но скоро…

– Ну, – только и сказала баба Вера.

И тут я заговорила – сбивчиво, взахлёб, то и дело срываясь в рыдания. Я рассказала всё: про Ленку, про Антона и даже про маму, к которой мне не хотелось возвращаться из города. Про детей, которых я отчаянно хотела, но они никак не получались. Про работу, которая мне не по душе, но была важна для мужа-предпринимателя, про неуютную гостиницу.

Старушка не перебивала, она слушала внимательно и не сводила с меня пристального взгляда ясных голубых глаз. Время от времени она хмурилась и жевала губами, но даже тогда не торопилась вставить слово – ждала, когда я выговорюсь.

– Бедная ты бедная, Катерина, – вздохнула она. – Ну а желание у тебя какое-нибудь есть?

От неожиданности я даже плакать перестала, только хватала ртом воздух и пыталась выровнять дыхание.

– Желание? – переспросила я. – Сдохнуть хочется, баб Вер…

– Ой, брось! – махнула рукой старушка. – Это слишком просто. Давай, включи мозги, ты же образованная девушка.

Внутри всё ещё бушевало вскипевшее пламя обиды и разочарования. Антон и Ленка – предатели!

– Хочу их проклясть, пусть им будет так же плохо, как мне сейчас!

– А это слишком дорого тебе встанет. Чёрная магия, знаешь ли, может уничтожить душу заказчика. Ты не торопись, как следует подумай.

– Да зачем оно нужно вообще, желание это? – рассердилась я. – Ничего я сейчас не хочу.

– Хочешь, – упрямо сказала старушка и подлила себе чая. – Думай давай.

Я прижала пальцы к вискам, не зная, что предпринять. С одной стороны, мне хотелось немедленно уйти прочь, с другой – между мной и бабой Верой уже установилась невидимая, но осязаемая связь. Старушка выслушала меня, и я считала, что некрасиво будет теперь сбежать, не поблагодарив её.

– Я так устала от всего этого, – призналась я. – Знаете, если бы можно было сделать, чтобы в мире не было ни Ленки, ни Антона…

– А вот это подходит, – бодро закивала старушка. – Тебе нужна командировка в другой мир!

– В другой мир? Наверное, в тот, где живёт ваш знакомый граф? – нервно хмыкнула я.

– Именно! Догадливая девчонка. Теперь всё устроится как надо, можешь быть уверена!

Она подхватилась с места и засуетилась, убирая посуду. Я попыталась помочь, но баба Вера остановила меня и выпроводила в коридор. Ничего не понимая, я перекинула через плечо ремень сумочки, на всякий случай нащупала внутри телефон и кошелёк – всё было на месте.

– Спасибо, что поговорили со мной. Правда, я не понимаю, как вы собираетесь…

– Ни слова больше, Катерина!

Она распахнула дверь и лучезарно улыбнулась мне на прощание. Ну точно – сумасшедшая! Может быть, родственница Оленьки из кафе? Какая теперь разница. После разговора с бабой Верой я испытывала нешуточное облегчение – словно целую неделю у меня на шее болтался тяжеленный камень, а теперь его сняли.

Впервые за эти дни я выговорилась живому человеку, а не проплаканной насквозь подушке. Захотелось дышать полной грудью, пусть внутри всё ещё было больно от предательства близких людей. Когда за моей спиной захлопнулась дверь 245-й квартиры, я готова была вприпрыжку побежать к лестнице…

Но вдруг осознала, что нахожусь в полной темноте!

Ничего не понимаю. Даже если в подъезде отключили электричество, свет должен был проникать через окна, расположенные на площадках. Окна были – я видела их, когда поднималась. На улице светило солнце, а у бабы Веры я по ощущениям провела не больше часа-полутора.

Я пошарила руками и нащупала шершавую стену. Фух, слава богу! Осторожно переставляя ноги, добралась до ступенек. Одна, вторая, третья. Стук моих каблуков гулко разносился в пропитанной сыростью тишине. Ладно, главное – выбраться на улицу из этого странного подъезда. Выйду на свет и разберусь, что произошло.

Вот только ступеньки становились всё круче и никак не хотели заканчиваться. Сердце забилось тревожно, и я ускорила шаг, не забывая придерживаться за стену.

– Да что происходит?! – громко воскликнула я. – Баба Вера, это что, шутка такая?

Ответом мне было лишь эхо собственных слов. Нужно достать мобильник и включить фонарик, осенило меня. Я полезла открывать сумочку, по инерции сделала ещё шаг. А в следующий миг моя нога провалилась в пустоту, я потеряла равновесие и полетела с лестницы вниз.