Когда мы столкнулись с Алиной, у неё выпал тест на беременность. Я сделал вид, что не заметил. Ну, я не был уверен в том, что видел, так что уточнил у аптекарши.

Она купила самый дорогой и точный тест.

Потом её тошнота. Я же не идиот, знаю, какие у беременности «симптомы». Но просто взять и заявить ей, что я всё знаю, я так и не решился.

Потому что она меня ненавидит. И если честно, есть за что.

В школе мне никогда не нравилось. Мои родители – весьма обеспеченные люди, но меня отдали в обычную школу, чтобы я социализировался. Социализация прошла так себе.

С детства у меня были частные преподаватели и особая система воспитания. И тут меня выбрасывают в обычный класс, где сообщество больше напоминает звериное.

В какой-то момент мне показалось отличной идеей – самоутверждаться за чужой счёт. И в первую очередь, под раздачу попала Алина.

Пончик. Кличка, которую придумал я. До самого выпускного я и понятия не имел о том, насколько это её задевает. Мне просто нравилось её дразнить.

Нравилось, когда она нападала в ответ.

Нравилось, когда она носилась за мной по школе.

Нравилось её фырканье. Она и сейчас так делает, просто не замечает.

Не настолько понравилось, когда она распылила на меня огнетушитель.

И уж точно поначалу не нравилось, когда она начала мне сниться. Когда я начал думать о ней, когда засыпал и когда просыпался.

Я люблю пончики. Для меня это – вкус детства. Мне начало нравиться так называть Алину. Не для того, чтобы дразнить её, а чтобы… Чтобы она посмотрела на меня, заговорила со мной.

Но я долго, очень долго не понимал, в чём дело. Почему пацаны из моей компании меняют девчонок, строят с ними отношения, а мне никто не мог понравиться. Почему я встречаюсь то с одной, то с другой, а внутри – пустота по отношению к ним.

И почему моими избранницами становятся Алинины подруги.

В какой-то момент я, конечно, всё осознал. Вот просто в один момент – щелкнуло что-то в голове, и я понял, что по уши влюблён в эту девушку. Что хочу прикоснуться к её мягкому телу, хочу, чтобы она улыбалась рядом со мной.

На мнение других мне было плевать. Кто-то, конечно, считал, что позорно встречаться с «толстухой». Был у нас один такой одноклассник, ему тоже нравилась Алина, но он отлично это скрывал. Да она много кому нравилась, если быть честным. Но встречаться с ней, видите ли, было стыдно.

Как меня бесило такое отношение к ней!

В Алине есть что-то такое… изюминка. Она привлекает парней. Даже сама не понимает, насколько очаровывает всех вокруг.

Мне было плевать, в отличие от того парня, кто там и что подумает. Я хотел быть с Алиной.

Но было «маленькое» препятствие: она меня возненавидела. Став старше, в классе десятом-одиннадцатом, я уже отлично понимал её. Старался держаться на расстоянии.

Ближе к выпускному я понял, что она вот-вот исчезнет из моей жизни навсегда. И тогда решил действовать.

Это должно было быть красивое признание в любви. Я хотел, чтобы все узнали, вся школа. Пусть знают, что школьный хулиган любит её. Я был в курсе, что являлся самым желанным парнем для любой девчонки из школы. К тому времени я уже заработал себе репутацию, поэтому моё признание Алине хоть немного бы компенсировало годы нашей вражды.

Как сейчас помню: я вышел на середину танцпола в актовом зале. Я заранее обо всём договорился, поэтому музыка тотчас стихла, а знакомый парнишка передал мне микрофон.

– У меня объявление, дорогие друзья! – начал я бодро. Поискал глазами Алину: вот она, в первом ряду от меня. Улыбнулся ей. «Хоть бы ты стала ненавидеть меня чуточку меньше».

Да, я не рассчитывал на то, что она кинется ко мне объятья. Ну я же не идиот. Но мне всё равно хотелось, чтобы она знала. Чтобы все знали о том, что я влюбился в неё, как последний дурак.

– Это касается тебя, Алина Вишнякова, – начал я. – Ты потрясная девчонка. Правда. И твоё сегодняшнее платье бомба. Не слушай, если тебе говорят, что оно слишком короткое. Твои ноги – это моя слабость, детка.

Я был подростком, слова подбирал соответствующе. Вот только и подумать не мог, что все мои слова Алина воспримет, как насмешку.

Она шагнула вперёд с решительным видом. В руке она сжимала стакан с пуншем, в который, конечно, мы с парнями подмешали алкоголь.

– Соколов, – громко начала Алина. – Ты меня задолбал! Свои комплексы изливать на меня больше не надо, понял? Думаешь, я не могу ответить тебе? Да ты просто жалкий, мерзкий человечек, чья единственная радость – в очередной раз оскорбить толстушку. Почему? Да просто потому, что это очень просто. Давай, я тоже попробую, а? Хочешь?

Она сделала паузу. Я сжимал микрофон, хлопая глазами, как дурак.

– Света мне всё рассказала, Соколов. У вас с ней ничего не вышло в тот день на даче. Потому что ты импотент, походу. Ну что, весело тебе? Пускай все теперь знают! И ещё: я похудею, если захочу, а ты так и останешься навсегда придурком!

Естественно, слышали все. А те, кто не слышал, потом увидят видео с моим участием.

Со Светой ничего и правда не вышло, потому что я, будучи сентиментальным подростком, мечтал о первом разе с любимой девушкой. Никто об этом не знал, парням стыдно в таком признаваться.

А потом Алина взяла и выплеснула на меня свой пунш.

Признание не удалось.

И вот сейчас она снова передо мной. Скрывает беременность, хочет сделать аборт. Но я просто не могу этого допустить.

Ребёнок от любимой женщины. Я хочу взять его на руки.

– Ты больной, – сообщила мне Алина. – Как я могу быть беременна? Или ты… Ты не использовал защиту, что ли?! У тебя совсем мозгов что ли нет?

– Я использовал…. в смысле, наверное. Обычно я всегда использую, это правило. Но с тобой… всё могло пойти не по правилам.

– Ах, со мной? И чем же я такая особенная?

– Алина…

– Погоди-ка. Что значит «наверное», Соколов? В каком это смысле?!

– Успокойся немного. Тебе нельзя волноваться.

– Я сейчас ударю тебя, – предупредила она.

Я подавил улыбку. Моя решительная крошка.

– «Наверное» значит… Ты только не сердись. Но вообще-то, я тоже…. тоже ничего не помню.