Меня прошиб холодный пот. Плети? Раскалённые пруты?
— Но, Милорд… — начала было Вайорика.
— Никаких возражений! Промедление — подобно смерти! Ну? Что же ты стоишь, девица? Быстро!
Вайорика неуверенно шагнула к двери, но я схватил её за рукав.
— Так, стопэ! — мой мозг работал на бешеных оборотах. — Кажется, до меня начало доходить. Вы тут проводите исследования манипуляции сознанием на людях, да? И чтобы всё было шито-крыто, вы пытаетесь меня убедить, что я какая-то маркиза Шарлотта? Ты, якобы, моя нянька, а этот кровожадный упырь — мой помешанный на чертях папаша. Пока ход мыслей верный?
— Вайорика, не медли! — гремел маркиз. — Ты что? Не видишь, что время на исходе?
С улицы раздался громкий мужской крик:
— Едут! Едут!
Толстый подпрыгнул.
— Святые угодники! Мы опоздали! Это герцог!
— Герцог? — переспросила Вайорика.
— Герцог? — эхом повторил я. — Что ещё за герцог?
— Ох, что же нам делать? Как же нам поступить? — маркиз метался по комнате. — Нет, мы не можем отказать герцогу в аудиенции — позор уничтожит нашу семью! Но Шарлотта… А может… Нет…
— Милорд, дозвольте мне вразумить юную госпожу, — быстро сказала Вайорика. — Клянусь вам честью, через пару мгновений к Миледи вернётся разум.
Маркиз посмотрел на неё с сомнением:
— Мы не знаем…
— Не сомневайтесь, Милорд. Честь семьи Лукасц — самое важное в моей никчёмной жизни. Я уверяю вас, всё будет хорошо.
— Но, может, мы всё же испробуем калёное железо на всякий случай?
— Нет, нет, Милорд. Это лишнее. Я сама управлюсь.
Маркиз задумался, причмокивая.
— О, спасибо тебе женщина с непроизносимым именем, — прошептал я Вайорике на ухо. — Дай этому вурдалаку волю — он бы меня запросто поджарил на костре! И куда только у вас смотрят органы опеки?
— Тише, тише, а то милорд услышит вас!
— Ладно, — наконец произнёс мой новоявленный папаня. — Будь по-твоему, Вайорика. Мы обязаны оказать герцогу радушный приём. Но предупреждаю тебя, если Шарлотта… Ах, нам даже страшно подумать об этом!
Вайорика взяла его под рыхлый локоть и повела к двери.
— Не думайте, Милорд. Святые Небеса не отверзнут свой взор от госпожи. Я знаю, я уверена! Чистота души Миледи Шарлотты рассеет все дьявольские замыслы.
— Но…
— Должно быть герцог уже прибыл к дому, — ловко перебила его служанка. — Не почувствует ли он наше невнимание, если вы лично не встретите его, Милорд?
— Да, да, конечно! Забота о герцоге — это честь для каждого его подданного! Мы поторопимся к его Светлости, а ты — не спускай глаз с Шарлотты! И чтобы через пять минут вы обе были в саду, кроткие и приветливые, иначе мы за себя не ручаемся!
— Конечно, Милорд. Несомненно, Милорд.
Вайорика медленно закрыла дверь и шумно выдохнула.
— Фух! Получилось! Но нельзя терять ни минуты!
Она подошла к огромному платяному шкафу и наполовину исчезла в его недрах.
— В каком смысле? — осторожно спросил я. — Мы что? Устроим побег?
— О чём вы говорите, госпожа? — донёсся из шкафа её голос. — Мы устроим отличную помолвку!
— Помолвку? А кто женится?
Вайорика на минуту высунулась из шкафа, держа в руках какое-то пышное платье.
— Ну всё, Миледи, хватит шутить. Ваш жених уже на пороге, а вы ещё в ночной рубашке.
Я уставился на неё:
— Жених?!
Она недовольно цокнула, а минут через пятнадцать я уже стоял, уперевшись руками в стенки платяного шкафа, на дверях которого висело пышное платье цвета жгучего изумруда. К этому времени на моей голове Вайорика соорудила кудрявую «вавилонскую башню» с понатыканными в волосы цветочками — тяжеленную и жутко неудобную. Но даже это не было самым стрёмным… Никогда, господи, никогда я не думал, что позволю натянуть на себя корсет! Жёсткий, убийственно удушаюший корсет!
Вайорика стояла сзади и с усилием затягивала шнурки. Кажется, я слышал хруст собственных рёбер.
— А нельзя делать это нежнее, а? — взвизгнул я в очередной раз.
Она, молча, снисходительно улыбнулась.
— И как ты уговорила меня на этот позор?!
— А я и не уговаривала, — невозмутимо ответила Вайорика, дёргая шнурки. — Просто напомнила вам, что если мы в ближайшее время не выйдем к герцогу, калёным железом дело не ограничится.
— Шантажистка! — насупился я. — Ты хотя бы слышала о правах человека? Гаагской конвенции?
— Нет.
— Ну да, и зачем я спрашиваю? И так понятно, что у вас здесь сумасшедший дом на колёсиках. Вопрос только в том, как я сюда попал?
— Какой странный вопрос! Вы родились здесь, разумеется. Вы Шарлотта Агнесса Люция Евандилина Виктория, урождённая маркиза Лукасц. Прекраснейший цветок всего Восточного Побережья и единственная дочь богатейшего вельможи в стране. А ещё вам выпала удача стать невестой нашего славного повелителя, герцога Милоша. Готово!
Она ловко завязала шнурки корсета и отошла на шаг, оценивая свою работу.
Я неохотно повернулся к ней, тщетно пытаясь вздохнуть.
— Да уж, свезло, так свезло…
Вайорика сняла платье с дверцы шкафа и жестом показала, что пора его надевать. Я обречённо повиновался.
— А он хоть нормальный? — спросил я, пока она возилась со складками моего наряда. — В смысле, это у нас с ним взаимно или опять ваши феодально-принудительные штучки?
— Конечно! — Вайорика расправляла рюшики на моих плечах. — Ваша любовь достойна того, чтобы потомки воспели её в балладах!
— Ну это вообще зашибись! — пробормотал я с кислым лицом.
Вайорика отошла на несколько шагов и заворожённо посмотрела на меня.
— Герцог Милош два года ждал вашего совершеннолетия. А ну-ка, покружитесь. Великолепно! Чтобы сделать вам предложение руки и сердца. Сделайте-ка пару шагов. Восхитительно! А вы — считали минуты до этого события, и вот — этот день настал!
— Как трогательно, — монотонно сказал я. — Я просто в восторге…
— Я разделяю ваши чувства, Миледи! — Вайорика светилась от неподдельной радости. — Мы все, все ждали этого дня! Такая честь! У меня не хватает слов, чтобы выразить всё, что у меня на сердце!
— Согласен, — буркнул я под нос. — Лучше бы ты молчала. От этой информации мне стало как-то совсем не по себе.
Вайорика взяла меня за руку и с искренним участием посмотрела в глаза.
— Не волнуйтесь, Миледи. Я буду рядом. Всё пройдёт хорошо. Вы обязательно понравитесь вдовствующей герцогине.
Я насторожился. Новости о новых действующих лицах параноидального спектакля оптимизма не прибавляли.
— Кому? Об этом меня не предупреждали!
— Вдовствующая герцогиня — матушка герцога Милоша, Её Светлость Госпожа Донка. Без её согласия ваш брак с герцогом невозможен.
В груди что-то ёкнуло. Не знаю, моя это была грудь или Шарлотты, но ёкнуло конкретно.
— Опа, вот кино хорошее! — я попытался изобразить беззаботность. — А если я ей не понравлюсь? Отменят свадьбу?
— Боюсь, что этим дело не ограничится, — спокойно сказала служанка. — Ваш род покроется страшным позором. Но не переживайте, ваша публичная казнь сможет загладить сей неприятный момент.
— Всего-то? А я уж подумал… — и тут меня как током ударило. — Стоп! Ты сказала — казнь?! Моя казнь?! Это, когда виселица, палач и все дела?
— Нет, нет! — умиротворяющим голосом пропела Вайорика. — Для вас будет плаха и острозаточенный топор. Одно мгновение — вжик — и ваша голова отделена от тела.
— Это ты меня сейчас пыталась успокоить? — брякнул я. — Знаешь, хреновый из тебя успокаиватель.
Вайорика виновато улыбнулась.
Я глубоко вздохнул — настолько глубоко, насколько позволял идиотский корсет:
— Ладно, — я повернулся к зеркалу. Симпатичная блондинка в роскошном платье смотрела на меня испуганными голубыми глазами. — Думаю, до этого дело не дойдёт. Ну кому может не понравиться такая милаха, верно?
Служанка ничего не ответила, и почему-то отвела взгляд. По моей спине поползли мерзкие мурашки.
Минут через десять мы вышли из дома.
Сад поместья Лукасц оказался таким же помпезным, как и его владелец-маркиз. Ухоженные дорожки, фонтаны, какие-то статуи, раскидистые деревья, усыпанные цветами и крупными фруктами, — всё по высшему разряду. Вполне уютненько, если бы не жара… А солнышко шпарило конкретно. Да ещё и отстойный корсет впивался в тело железной хваткой, платье липло к телу, а причёска на моей голове весила, наверное, килограмма три.
Вайорика вела меня к беседке, где уже собралась внушительная компания. Я разглядел маркиза Лукасца, прячущегося в тени и пыхтящего от зноя в своём тяжёлом наряде, несколько слуг, суетящихся вокруг, и ещё двоих разряженных господ — женщину средних лет и какого-то мальца.
На женщине было тёмное платье и массивное ожерелье, слепящее глаза. Она стояла прямо, как кол, и смотрела в мою сторону так, как будто хотела испепелить. Рядом с ней — молодой парень лет девятнадцати с мечтательным выражением лица и улыбкой влюблённого идиота.
Вайорика шепнула мне на ухо:
— Помните, Миледи: учтивость, скромность и ни одного лишнего слова. Приветствуйте её Сиятельство Герцогиню Донку только поклоном.
— Ага, — пробормотал я. — Постараюсь. Хотя, я же красотка, а красотки и старухам нравятся.
Мы подошли ближе. Женщина продолжала сверлить меня острыми зрачками, а когда я выдал корявый реверанс, фыркнула с таким пренебрежением, что даже меня передёрнуло.
— Ну-у, — глупо улыбнулся я служанке. — Может я и ошибался.
Глаза герцогини сузились.
— Вы что-то изволили сказать, миледи?
Я растерянно закусил губу. Вайорика тут же закрыла меня собой и, мило прощебетала:
— Что вы, госпожа! Миледи Шарлотта никогда не посмеет раскрыть рта без вашего разрешения.
Донка надменно цокнула языком и отвернулась.
— Зато у её служанки слишком длинный язык. На месте маркиза я бы давно укоротила его!
Она бросила испытывающий взгляд на отца Шарлотты, который стоял в стороне, обмахиваясь крохотным платочком. Маркиз заметил взгляд герцогини и попытался сделать учтивый поклон — и из его кармана выпало надкусанное яблоко. Он смущённо заулыбался и попытался откинуть яблоко ногой, чем привлёк к себе ещё больше ядовитого внимания.
Донка фыркнула и открыла рот, чтобы выдать очередную гадость, но юный спутник, вдруг нежно обнял женщину за колючие плечи и поцеловал её в лоб.
— Фу! — вырвалось у меня.
Донка мгновенно смягчилась и посмотрела на паренька бесконечно любящими глазами.
— Ах, матушка, — пропел он. — Не правда ли, какой сегодня чудесный день?
Я склонился к Вайорике:
— Отвратное зрелище, да? — прошептал я громко. — Или парнишка думает, что после его поцелуйчиков старая жаба превратится в сексапильную принцесску?
Вайорика силилась сохранить спокойствие, но не сдержалась и прыснула смехом.
— Миледи, нельзя шутить над герцогом Милошем и его матушкой, — она пыталась сказать это серьёзно, но вышло не очень.
— Да ладно тебе! — обрадовался я. — Сча она опять заквакает и всё будет в норме.
— Миледи, прекратите, — булькала Вайорика. — Это так неучтиво.
Донка медленно повернулась к нам и с прищуром посмотрела сначала на меня, потом на давящуюся смехом Вайорику:
— Что-то я не заметила, — начала герцогиня ледяным тоном, — чтобы кто-то из господ изрёк потешную историю. Так отчего же ваша служанка пухнет от смеха?
Я скрестил руки на груди.
— А чего такого-то? Какие-то проблемы? Ну захотелось человеку поржать немного, имеет право! Хочешь, тоже прикольнись, а то серьёзная, прям, куда деваться.
— Прикольнуться?! Я?! Что вы имеете в виду?! — Донка побагровела. — Извольте объясниться!
В разговор ворвался вспотевший и разнервничавшийся маркиз Лукасц.
— Ваша Светлость, Шарлотта сегодня не в себе. Дурные шалости, глупость молодости…
Женщина стрельнула глазами.
— Это я поняла. А со служанкой-то что?
— Но, мы имели в виду, что…
— Чего?! — взорвался я. — Эта старая швабра назвала меня дебилкой? Папаня, в сторону!
Я рукой отодвинул маркиза и вплотную подошёл к герцогине. Мы стояли нос к носу, как бойцы перед дуэлью. Я видел, как её ноздри раздуваются от ярости. А мне было плевать. Будь что будет — хрен с вашими плетьми, железом и даже топором — но для начала я как следует начищу эту наглую морду.
— Я впечатлён, — незнакомый голос прозвучал так близко, что я вздрогнул. На секунду мне показалось, что за моим плечом материализовался ведущий какого-нибудь ночного шоу для взрослых.
Обладатель бархатного баритона мягко вплыл в поле моего зрения и оказался статным мужчиной чуть за тридцать, темноволосым, с глазами цвета горького шоколада и улыбкой, от которой у любой девчонки поплыли бы мозги. Эдакий роковой Дон Жуан смотрел на меня с дерзким интересом.
— Я ожидал увидеть наивного котёнка, — продолжил он, не отрывая взгляда, — а повстречал настоящую тигрицу.
Он взял мою руку и уверенно поднёс к губам:
— Моё почтение, Миледи.
Донка недовольно притопнула и, схватив Милоша под локоть, отошла на пару шагов, бормоча что-то про распутство и дурное влияние.
Я резко одёрнул руку и вытер её об платье, размазывая следы этого слюнявого ловеласа. На ткани быстро расползлась тёмная клякса.
— Фу, — пробормотал я.
К чернявому тут же подлетел маркиз Лукасц. Схватил его запястье обеими пухлыми ладошками и начал трясти, причитая на весь сад:
— Ах, господин Шандор! Какая честь! Дядюшка герцога, собственной персоной, и в нашем скромном жилище! — Он задыхался от восторга. — Какая честь для нас! Когда вы изволили приехать?
Шандор с лёгкой брезгливостью освободил свою руку из мёртвой хватки маркиза.
— Только что, маркиз, — в его голосе не переставала играть лёгкая, едва уловимая усмешка. — Хотел повидать сестрицу и племянника.
— Неужели ты вспомнил, что у тебя есть семья, Шандор? — каждое слово Донка пропитывала желчью. — Или ты опять спустил всё до последнего злотого на очередную девицу?
Вот это я понимаю — семейные посиделки. Сразу видно, что царствующие особы любят друг друга, ценят и понимают. Просто идиллия.
— Ну что ты, матушка! — Милош поспешил вмешаться, улыбаясь так, будто пытался погасить назревающий скандал силой своего обаяния. — Дядюшка Шандор — всегда желанный гость в нашем кругу. Прости, дядя. Я так рад снова видеть тебя!
Юный герцог подошёл к Шандору и по-детски радушно повис на его шее. Шандор отстранился почти сразу, и только снисходительно похлопал паренька по плечу:
— Пустяки, мой мальчик. Я уже давно привык к ядовитым речам Донки. Печально видеть, что с годами её спесь берёт верх над благоразумием.
В этот раз я еле сдержался, чтобы не аплодировать чернявому: лихо он приложил её. Прямо-таки пригвоздил к позорному столбу, точно в лоб и при всех.
Донка театрально отвернулась, изображая из себя оскорблённую невинность. Милош виновато улыбнулся, переводя взгляд с матери на дядю и обратно. Маркиз Лукасц стыдливо уставился в землю, явно не желая ввязываться в разборки.
Я толкнул локтем Вайорику, которая стояла рядом с видом обескураженного маникена:
— Слышь, — прошептал я ей на ухо. — Черныш-то дело говорит. Хоть один адекват в вашей придурковатой компании. Видать, нормальный мужик, хоть и слюнявый.
Вайорика ахнула и наклонилась ко мне, понизив голос до едва слышного шёпота:
— Ах, Миледи! — В её глазах читался неподдельный ужас. — Я бы не стала так слепо доверять господину Шандору. Дурные слухи ходят о нём в округе. Поговаривают, что он колдун! Да-да!
Она оглянулась по сторонам, убеждаясь, что никто не слышит, и продолжила ещё тише:
— Стыдно о таком говорить, но я слышала, что он накладывает любовные чары на непорочных девиц, а потом пользуется их беспомощностью! Представляете?!
Я едва сдержал смешок.
— Пфф! — махнул рукой. — Наивная простота. Тоже мне колдун! Я и сам так колдовать умею. Подарил там какую-нибудь блестящую фигню, пару раз в ресторанчик сводил — и вуаля! Магия секса свершилась. А ты говоришь — колдун.
Вайорика покраснела до корней волос:
— Миледи!
— И о чём так увлечённо шепчутся наши голубки?
Я снова вздрогнул. Шандор стоял прямо перед нами, с той же самой улыбкой книжного соблазнителя. Милош маячил рядом, глядя на меня с обожанием.
Вайорика смущённо зарделась, явно польщённая вниманием такого высокого вельможи, а я только обречённо закатил глаза.
И тут я заметил, как Донка смотрит на меня. Не просто смотрит — сверлит взглядом, полным жгучей ненависти. Её губы шевельнулись, беззвучно выговаривая что-то, и я бы отдал руку на отсечение, что это было проклятие. А потом она улыбнулась. От этой дьявольской улыбки мне захотелось бежать, бежать куда угодно и сломя голову. Желательно, конечно, в своё тело, хотя в такой ситуации я был согласен на любой тёмный уголок.
Но было уже поздно.