Все истории объединяет два этапа: у каждой есть своё начало и свой конец. Если в вашей жизни была история, которую хотели бы узнать любопытные обыватели, то вам, скорее всего, повезло — вы прожили насыщенную жизнь.

Моя история как раз подходила к концу. И пусть она была ошеломительно успешной, сейчас она мало кому интересна. Даже мне. Жаль, что я сам понял это слишком поздно.

Что же, не буду вас утруждать её полным изложением, обойдусь кратким пересказом. Зачем? Вдруг кому-то это всё же будет интересно.

Разрешите представиться: Беликов Виктор Владимирович. Начну с небольшого самовосхваления — в своё время я этим сильно гордился. Про таких говорят: «Талантлив от Бога», и талант мой заключался в умении управлять. Да, вы не ослышались. Компанией, своим временем, людьми. Неважно, как это преподнести, важно то, что я очень эффективный менеджер.

Проявилось это ещё в школе: я легко подчинил себе компанию из своих одноклассников, даже не осознавая этого. В университете так же стал общепризнанным лидером. Люди всегда тянулись ко мне: любимчик у учителей, большинство девушек начинало флиртовать со мной с первых минут общения, парни набивались ко мне в друзья. У всего этого был только один существенный минус: я считал себя каким-то особенным, необычным, лучше других — в общем, слишком много «Я». Но потерпите, осталось немного.

Я долго верил в свою уникальность, избранность, особенность — называйте как хотите. А как же иначе? Все мои начинания были успешными: хорошая учёба, три счастливых брака (для меня счастливых). Головокружительная карьера, шестеро детей, которым я, к своему стыду, уделял слишком мало времени. И это моя самая большая ошибка в распределении приоритетов, но когда пришло осознание, было уже поздно. Сейчас уже ничего не изменить.

О чём это я? Ах да, о карьере. Сейчас, когда я смог взглянуть на это, как бы это сказать… со стороны, это выглядит скучнее, чем представлялось ранее.

Начинал аналитиком в средненькой компании — даже упоминать её название не желаю, настолько стыдно об этом рассказывать. К тридцати годам попал в совет директоров, и тут ждал небывалый успех. Через год женился второй раз (как оказалось, не в последний). За десять лет я вывел компанию на небывалый для неё уровень. Меня называли гением, и я оправдывал это в полной мере. Стоит упомянуть и кое о чём существенном: про себя я не забывал — семьдесят три процента акций компании принадлежали мне. Как этого добился? Хитрые схемы, нужные знакомства и немного коррупции. Через семь лет после моего вхождения в совет директоров ушёл последний директор из первоначального состава; все ключевые должности занимали лояльные мне люди. Да и сама компания полностью зависела от моих связей.

«Хозяин жизни» — так о себе думал не только я; приспешников и подхалимов хватало всегда. К пятидесяти семи (как раз к распаду моего третьего брака), окончательно ослепнув от, казалось, небывалых свершений, я написал книгу о своей жизни: «История успеха». Да, знаю. Пафосное название.

Это был мой первый провал, начало конца; розовые очки, к которым так привык, рассыпались. Книгу встретили, мягко говоря, прохладно — не распродали даже десяти процентов тиража, и то только благодаря подхалимам (в моей компании у каждого сотрудника, занимающего мало-мальски значимую должность, должна быть моя книга — негласное правило компании). С электронной версией обстояло и того хуже. История чужого успеха никого не заинтересовала.

Наследники, которые должны были продолжить дело моей жизни, грызлись между собой за бизнес и растаскивали его по частям. Цели, к которым стоило бы стремиться, закончились. Наверное, это и привело к логическому концу.

Здоровье закончилось так же резко. Я просто лежал дома: встать и немного пройтись уже было подвигом; врачи лишь разводили руками. Никакие деньги не помогают, когда исчезает само желание жить. Не просто существовать, как какой‑нибудь амебе, а жить, выгрызая место под солнцем.

Моя история заканчивалась. То, что ранее для меня было важно, теперь не имело никакого значения: бизнес, уважение, деньги. Всё это волновало чуть меньше, чем выписанные очередные лекарства, которые лишь продлят агонию.

Кстати, о лекарствах: они аккуратно копились — никто не проверял, принимаю я их или нет; как бы неприятно это было признавать — все ждали моей кончины, чтобы перейти к активной фазе раздела пока ещё моего имущества. Засыпая, я каждый раз мечтал лишь о том, чтобы не проснуться и чтобы мои мучения наконец-то закончились.

В последнее время разум начал оставлять моё бренное тело. Мне виделись фрагменты жизни, которых со мной не было и быть не могло: вот я ещё совсем ребёнок играю в ухоженном саду на фоне каменного замка или изучаю историю рода; потом этот же ребёнок учится фехтованию на мечах (жаль, я уже не в состоянии попробовать — нанял бы себе хорошего мастера по фехтованию… эх). Хорошие сны — только почему-то они крепко въедались в мою память: события, даты, имена… даже стойки с мечом.

В какой момент я почувствовал постороннее присутствие в своём сознании? Сложно объяснить… Мы сражались за право существовать. Я побеждал: мысли моего противника становились слабее и слабее, пока не угасли вовсе. Не знаю, как долго это продолжалось — там, где мы бились, время не имело значения. Закончилось всё так же внезапно, как и началось.