Из Холмовников мы уехали утром вместе мужиком, отвозящим молоко в Нью-Броген. Но снова не добрались до города, потому что нужное село было в другой стороне. Нам пришлось долго идти своим ходом, пока нас не нагнал, возвращавшийся с рынка мужик на телеге. Мне оставалось только радоваться отзывчивости местных людей. Магистр привычно принялся собирать информацию о нужном селе. Удобно, что в деревнях всегда все всё знают друг о друге.

— Да, Звонкое совсем рядом, — кивал мужик на расспросы некроманта. — По весне там дочка Нико пропала. А так тихо, да. На мельнице только кикимора завелась. Ну так не удивительно. Не задобрили духов и вот тебе. Мельник у нас тот еще скареда.

Мы с Аланом переглянулись.

— Не страшно тебе пускаться в новое приключение с некромантом после пережитого? — спросил парень.

Я пожала плечами.

— Страшно, конечно, но это еще и жутко интересно.

— Жутко — подходящее слово, — со смешком заметил Алан.

— А ты сам прежде с нечистью не сталкивался? — поинтересовался дель Моро.

— Встречался, конечно. Мелкую несложно отвадить. И с упырем вашим пришлось увидеться. Еле ноги унес, — поморщился Алан.

— А как унес? — удивленно спросил некромант.

— Сырой силой ударил и убежал, — пожал плечами Алан. — Но он быстро в себя пришел. Пришлось отбиваться, а там уже заскочил в первый попавшийся дом.

Магистр уважительно кивнул. В конце пути некромант зачаровал мелкую монетку.

— На шею повесь, это защита от мелкой нечисти, — посоветовал он мужику.

Тот раскланялся и цокнул лошади, чтобы быстрее убраться подальше.

Староста села Звонкого уважительно нас встретил, усадил за накрытый стол.

— Девка у нас по весне пропала, — рассказывал он магистру, пока мы наворачивали жаренное на углях мясо с чем-то вкусным и овощным. — Нехорошая история вышла. Она с Орином, сыном мельника, на всех гуляниях танцевала, а он взял себе дочь старосты из Подгорья. А Мили, пропавшая наша, тяжелой оказалась. Она и не вынесла позора, в омут сиганула. С тех пор творится всякая чертовщина. Орин занемог, да быстрее уехал с семьей из деревни. Приходится теперь к мельнику в Подгорье ездить, никто не хочет селиться про́клятом месте.

Магистр покивал и попросил показать омут.

— Вы к воде не приближайтесь. Особенно ты, — велел он, строго взглянув на Алана.

Староста тоже не стал приближаться к реке. Издалека ткнул пальцем в крупную заводь и поторопился обратно к деревне.

Магистр подошел к самой воде, всмотрелся в глубину. Мы с Аланом стояли метрах в пятидесяти. Дель Моро быстро вернулся.

— Утонула она и правда там, но след старый. Надо оставаться на ночь, разбираться.

Мы вернулись в деревню.

— До вечера можете отдыхать, — сказал магистр и пошел обходить дома.

Жена старосты как раз взбивала в тени веранды из сливок масло. Она с улыбкой нас осмотрела, в уголках глаз собрались добрые морщинки.

— Идите в сад, там персики поспели, — ласково сказала она, не отрываясь от работы.

Персиковое дерево там было только одно. Старое и очень высокое. Снизу все уже обобрали, но выше висело много плодов.

Алан легко взобрался на три метра. Я удивленно моргнула. Я собиралась просто отказаться от персиков. Так странно было оказаться постоянным объектом заботы Алана. Я никогда не была той девушкой, ради которой кто-то полез бы на дерево. Невольно вспомнилась фраза магистра про витье веревок. Не знаю, зачем именно я решила проверить истинность слов некроманта, но уже через мгновение с интересом спросила:

— А вон тот можешь мне сорвать? — я указала на самый крупный персик.

Он висел довольно высоко, еще и не в самом удобном месте. Алан только улыбнулся и забрался еще выше, а я начала прикидывать, на сколько переломов хватит моего резерва, и жалеть о необдуманном эксперименте. Вечно я сначала говорю, а только потом думаю!

Но Алан легко распределил свой вес между двух довольно тонких веток, сорвал вожделенный плод и просто закинул себе в рубашку, заправленную в брюки и сыгравшую роль мешка.

И только, когда Алан спустился на землю, я поняла, что толком и не дышала.

Парень высыпал из рубашки персики, отряхнул живот.

— Пойдем, помоем, — предложил он.

— Ты почему так легко рискуешь своей жизнью?! — обескуражено спросила я.

— Я не рисковал, — удивился Алан. — Обычное дело. Ты испугалась?

— То река, то дерево! Ты метров на пять забрался! — возмутилась я.

Алан улыбнулся.

— Я же стихийник. Магия подстрахует, — сказал он мягко.

Я покачала головой и пошла к колодцу. Совершенно невозможный человек!

Персики оказались чудесными — сочными, сладкими, ароматными. Есть аккуратно не получалось, но близость ведра с водой выручала.

— А каким ты был в детстве? — спросила я. — Мне так и представляется сорванец, лазящий по деревьям и покоряющий горы.

Алан улыбнулся.

— Ну, отчасти так и было. В свободное время. Но в основном я был прилежным ребенком — ходил в школу, подрабатывал разносчиком почты, делал что мог, по дому.

Я вздохнула. Да, Алану жизнь не дала обычного детства.

— Только не смотри на меня так, — парень откусил от персика, и сок потек по его руке. — Не всегда было просто, но я не могу назвать свое детство несчастливым. А ты была милой девочкой, играющей в куклы?

Я смущенно наморщила нос.

— Нет. Я, вообще-то, и была тем сорванцом, о котором говорила. Но чувство самосохранения у меня работало отлично.

Алан развеселился.

— Надеюсь, ты хоть не дралась с мальчишками?

Я, пряча улыбку, отвернулась.

— Обычно не дралась. Я была своим пацаном на нашей улице.

Алан рассмеялся.

— У меня трое братьев, они меня и взяли в свою компанию. Лучше так, чем нянчиться со мной, — я развела руками.

— Нянюшки у тебя не было? — спросил он.

— Мы не были настолько богаты, по крайней мере, на моей памяти, — пожала я плечами.

— А почему ты выбрала профессию ветеринара? — с интересом спросил Алан. — Любишь животных?

Я задумалась. Как ответить на этот вопрос, не затрагивая одни из самых неприятных моментов моей жизни?

— Я толком не готовилась, да и не сильно интересовалась учебой, — со вздохом сказала я. — В целом я решила поступать довольно импульсивно. На целителя завалила экзамены. А вот на ветеринара средних оценок оказалось достаточно.

— Не жалеешь? — спросил Алан проницательно.

— Знаешь, раньше не жалела. Мне было интересно работать с животными. Но сейчас путешествую с вами и думаю, как много знаний мне не хватает, — неожиданно откровенно поделилась я. — Мне бы хотелось переквалифицироваться в целителя.

— И ты можешь, — сказал Алан.

Мне почему-то от его поддержки стало так легко.

— Могу, — улыбнулась я. — Теперь я отличница. Экзамены сдать смогу. Я уверена, что и тебе магистр поможет.

Алан опустил глаза, его лицо посерьезнело, между бровей заложилась морщина.

— Посмотрим. Если что, у меня остается план по выкупу лицензии у мага из Велейска.

В целом, мы неплохо провели день. Гуляли, много разговаривали на отвлеченные темы, вечером сходили на гуляния для молодежи. Я была незнакома с местными танцами. Но Алан объяснил, что от меня требуется, и сам легко выплясывал вокруг меня. Здесь доминирующая роль отводилась мужчинам. Я только, подражая девушкам, мелко семенила и плавно поводила руками. Так ладно, как у урожденных южанок, у меня не выходило, но вроде бы никто косо не смотрел.

Все местные знали, что мы маги, поэтому здесь никаких проблем не возникало. Парни с интересом посматривали, но никто не подходил.

С заходом солнца все сразу засобирались домой. А мы неторопливо возвращались. Стемнело быстро, как всегда, в горах.

Было так комфортно просто гулять с Аланом. Он не пытался быть для меня галантным кавалером, не заигрывал, не относился снисходительно, как братья, просто по-дружески веселился и был рядом, искренне интересовался моим мнением.

Во дворе дома старосты у колодца сидела какая-то девушка. Она пела и расчесывала длинные темные волосы. Алан напрягся и взял меня за руку останавливая. Я удивленно на него покосилась. Я еще раз присмотрелась к девушке. Красивая, но босая, в длинном светлом сарафане. Она повернулась, в темноте блеснули полные печали глаза.

Я не понимала слов песни. Девушка выводила что-то настолько протяжное и заунывное, что и не понять, о чем именно она пела. Но в сердце откликалась ее печаль. Девушка безмолвно будто разговаривала со мной. «Нет веры мужчинам. Все они говорят красивые слова, клянутся в любви. Но чего это стоит?» — так и слышала я.

И так мне стало тошно и тоскливо. И жених мой все сделал как подобает, красиво ухаживал, говорил лестные слова. Но это не мешало ему водить отношения и с другими девушками, менее родовитыми. А моя мать? Девушка с магическим даром вышла за богатого купца. Дар так и заглох в заботах. Купец оказался скупцом, да еще и любителем азартных игр. Дар был моим единственным приданным. За что меня и выбрали, как скаковую лошадь, на которых так любил ставить мой отец.

«Все беды от мужчин. Идем со мной. Туда, где мы будем свободны, где никто и никогда не сможет нам указывать», — позвала меня девушка прохладным, как журчащая водичка голосом.

Но Алан крепко держал меня за руку. Он потащил меня назад. Алан стоял между мной и моей свободой! Я дернулась, потом принялась вырываться, отбиваться. Алан ахнул, когда я ударила его кулаком в глаз. Он закинул меня на плечо и побежал прочь от тянущей ко мне руки девушки. Я молотила его по спине.

Девушка чудилась мне в каждом дворе. Она выглядывала из колодцев и тянула руки, звала. Алан выбежал на поле. Там уже никого не было. Он поставил меня перед собой и укутал нас щитом, которому учил магистр. В голове понемногу прояснялось и становилось жутко. Девушка, тянущая ко мне руки из каждого колодца, это было по-настоящему страшно. Теперь понятно, почему на закате все так торопливо разбежались по домам.

— Элла! Ты меня узнаешь? — спросил Алан, пытаясь отдышаться.

Я заторможено кивнула. В темноте было плохо видно, но на щеке Алана темнела странная полоса. Я коснулась ее пальцем и почувствовала что-то мокрое. Это что, кровь?

— Это я тебя так? — ахнула я и запустила светлячок.

Крови было совсем немного, но пара глубоких царапин на лице осталась, куда больше их оказалось на руках, а под глазом наливался синяк.

— Прости, я не знаю, что на меня нашло, — виновато говорила я, старательно вливая магию, чтобы убрать следы.

— Теперь верю, что ты вполне могла драться с мальчишками, — хмыкнул Алан и отвел мою руку. — Хватит, там нет ничего страшного, не лечи пока, потом уберешь. Вдруг некроманту потребуется помощь.

Щит мигнул пару раз и погас. Алан попробовал создать новый.

— Не надо, вода далеко, ей не достать нас здесь, — остановила я парня.

Одна нога у меня оказалась босой. Я неловко переступила.

— Вот незадача, — пробормотал Алан.

Он достал из кармана носовой платок и постелил на землю, чтобы я могла поставить ногу.

— Я чуть позже поищу твою туфлю, — сказал он, — Когда смогу оставить тебя с магистром.

— Да, одной здесь стоять мне не хочется, — неловко произнесла я.

— Он там, я чувствую его магию, — Алан кивнул на деревню.

Некоторое время мы стояли в тишине. В небе сияли такие яркие звезды, которые в столице так просто не увидеть.

— На тебя совсем не подействовала ее магия? — спросила я немного уязвлено. — Я думала, русалки только на мужчин могут воздействовать.

— Это мавка, — поправил Алан. — Подействовала, конечно. Я тоже слышал… всякое. Но она меня не смогла зацепить

— А что ты слышал? — заинтересовалась я.

Алан смущенно опустил взгляд. В деревне полыхнула магия. А с поля потянуло сыростью. Звезды стали пропадать, заволакиваемые быстро набегающими тучами.

Алан придвинулся ко мне поближе. Через пару минут на землю упали первые капли. Парень подхватил меня на руки и побежал к стоя́щему с краю деревни сеновалу. Так ему было гораздо неудобнее, чем, когда я болталась на плече, но Алан, похоже, постеснялся повторять такой трюк. Я вцепилась в его плечи. Ловко все-таки магистр придумал взять с собой крепкого парня, на которого можно скинуть заботы обо мне. Сейчас некромант мог спокойно бегать по всей деревне, судя по мелькающим в разных местах вспышкам.

Пока Алан добежал, дождь уже лил стеной. Мы рухнули в душистый стог сена. Трава немного кололась и липла к мокрому телу. Алан отодвинулся на приличное расстояние. А мне казалось, что в шуме дождя снова слышится песня мавки. Тихая, неземная мелодия тихо прокрадывалась в мое сознание по уже проторенной тропе.

— Алан… — с ужасом прошептала я.

Он сразу же оказался рядом, со второго раза смог создать вокруг нас щит.

— Что она тебе поет? — спросил Алан, пытаясь поймать мой блуждающий взгляд.

— Зовет с собой, — поежилась я.

— Зачем тебе с ней? — спросил Алан.

Он взял мои холодеющие руки в свои, кажущиеся горячими.

— Я… — почему-то оказалось непросто сказать. — Чтобы быть свободной, чтобы мужчины никогда больше не имели надо мной власти.

Алан замер. В темноте не было видно его лица, слышно только частое дыхание, еще не успокоившееся после забега.

— Тебя кто-то обидел? — спросил он резко.

— Наверное, нет, — медленно ответила я. — У меня просто нет ни к кому особого доверия. Отец никогда не видел в нас с мамой людей. Я была скорее домработницей и выгодным ресурсом, который можно было удачно продать замуж. Как и моя мать. Он женился на ней только из-за магической крови. И меня пытался выдать замуж за довольно легкомысленного молодого человека, но, естественно, с состоянием.

— Пытался? — спросил Алан через некоторую паузу.

Оказалось, легко делиться чем-то, не видя выражения лица человека. А песня от этих откровений почему-то отступала.

— После того как я обо всем узнала, я сбежала в академию. Бабушка со стороны матери оплатила мне первый семестр, а дальше я, как отличница, заработала стипендию. После выпуска я получила к фамилии приставку «дель» и стала свободна.

— Значит, ты уже свободна. Тебе не нужно для этого идти за мавкой, — резонно заметил Алан.

— Наверно, — грустно вздохнула я. — Я же тебе говорила, что поехала с магистром дель Моро, потому что срочно нужна была работа. Меня никуда не брали, деньги заканчивались. Я была очень близка к возвращению в отчий дом.

Алан некоторое время помолчал, согревая в своих ладонях мои руки.

— Для девушки все сложнее, ты права. Я всегда легко находил работу. Правда, не самую простую.

— Мне страшно, что я снова окажусь в такой же ситуации, как моя мама, — меня передернуло. — Лучше вообще не выходить замуж.

— Мавка точно попала в твой страх, — вздохнул Алан. — Но все люди разные, не все семьи похожи на твою, и не все мужчины похожи на твоего отца.

— Пожалуй, — хмыкнула я, немного расслабляясь.

Внезапно, как из ниоткуда, на пороге сеновала появилось девушка. Видно было только белое платье и длинные черные волосы, спускающиеся до поясницы.

Я испуганно сжалась. Алан загородил меня собой, щит мигнул, но держался.

— У меня уже резерв заканчивается, — чуть слышно произнес он.

— Ты ему веришь? — прошелестел тихий голос будто отовсюду.

Казалось, что со мной говорил дождь. В барабанящих каплях слышалось: «И он обманет».

Я вцепилась сзади в рубашку парня. У меня не было никаких ожиданий от Алана. С чего бы мне бояться его обмана?

«Он тоже хочет воспользоваться тобой. Я вижу это в его душонке», — свистел ветер, накрапывал дождь.

Да как он может мной воспользоваться?

«Так же как Орин мной», — взвыл ветер.

В уши снова начала вкручиваться печальная мелодия. Я выпустила рубашку. С такой точки зрения я на Алана не смотрела. Он симпатичный парень. Уверена, ему и так женского внимания хватает. Но червячок сомнения мавка заронила. Только можно ли ей верить?