Внутри у Гарри всё перевернулось. Секунду назад он был счастлив за Седрика, предвкушая, как будет болеть за друга, а теперь… Он не мог поверить своим ушам. Неужели Дамблдор назвал его имя? Гарри украдкой взглянул на Жанну. На её лице, обычно украшенном самодовольной ухмылкой, читалось неподдельное изумление. По своему опыту он знал — с её лица стереть выражение крайнего самодовольства очень непросто. Это ещё больше смутило Гарри. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, которую нарушал лишь тихий гул шокированных шепотков. Все смотрели на них, разинув рты. Кто-то вставал, желая рассмотреть лучше Гарри и Жанну. Даже гриффиндорцы выглядели так, словно увидели привидение.

Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то взволнованно зашептала ему на ухо. Директор школы нахмурился.

— Это не я бросил в Кубок своё имя, — проговорил Гарри, голос его дрожал. — Вы же знаете… это не я.

Рон и Гермиона молча смотрели на него с недоумением. Жанна потрясённо мотнула головой. Дамблдор выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл. Его лицо было серьёзным.

— Гарри Поттер и Жанне д’Арк, — сказал он. — Подойдите, пожалуйста, сюда.

— Иди, — подтолкнула Гарри Гермиона, её голос был едва слышен.

Гарри встал и пошёл к преподавательскому столу. Ноги его словно налились свинцом. Путь до профессорского стола ещё никогда в жизни не казался Гарри таким длинным. Сравнить его можно было лишь с дорогой на эшафот, и как на казнь осуждённый он шёл, сопровождаемый множеством взглядов. За ним шла Жанна, её лицо выглядело бледнее обычного.

— Вам сюда, — сказал Дамблдор, указывая на небольшую дверь рядом с преподавательским столом. — Обоим.

Все смотрели на Гарри и Жанну с недоумением, не понимая, как такое могло произойти. Даже Хагрид не подмигнул и не сказал ни малейшего слова.

В комнате за заветной дверью находились Крам, Флер и Седрик. Они с недоумением взглянули на вошедших Гарри и Жанну.

— В чем дело? — спросила Флер, — Надо вернуться в зал?

Гарри хотел бы ей ответить, и на ум приходили разные варианты ответа. Он до сих пор не верил в случившееся и до последнего момента надеялся, что это все ему только снится. О чем думала Жанна, он и предположить не мог, но на лице ее было написано еще большее недоумение, чем у любого из студентов или преподавателей. Похоже, вот-вот она собиралась признать происходящее фарсом и заявить, что не будет участвовать. В голове Гарри вновь прозвучали слова Дамблдора:

— Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире.

Гарри было до ужаса страшно, он не представлял, что его ждет, и каким испытаниям подвергнут участников Турнира. Он едва только доучился до четвертого курса, а ему предстоит соревноваться с ребятами, которые в следующем году окончат школу. От жутких и сложных размышлений у Гарри голова готова была взорваться. Каждую секунду он ждал, что вот-вот придет Дамблдор или кто-то еще и объявит — Кубок ошибся, и все претенденты должны заново в него вложить свои имена.

В комнату вошел Людо Бэгмен и заявил:

— Невероятно! Необычайное происшествие! Джентльмены, леди… Позвольте вам представить, как бы это парадоксально не прозвучало, еще двух участников Турнира!

Флер не поверила словам Бэгмена. Минуту спустя дверь позади них вновь отворилась, и внутрь вошли директора всех трех школ вместе с преподавателями Хогвартса. Снейп, МакГонагалл, Дамблдор, мадам Максим, Каркаров, с ними пришел даже мистер Крауч. Они спорили между собой, как оказался возможен такой инцидент. Только Дамблдор здраво рассудил ситуацию. Он спокойно подошел к Гарри и Жанне, проницательно взглянул на них из-под своих очков-половинок, и тихо спросил:

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Он подошёл к Гарри и Жанне.

— Вы бросали в Кубок свои имена? — тихо спросил он.

— Нет, — ответили Гарри и Жанна хором.

— Может, вы попросили кого-то сделать это за вас?

— Нет! — снова хором ответили они.

Дамблдор вздохнул. Как и следовало ожидать, им не поверили.

— Это возмутительно! — закричал Каркаров. — Это мошенничество! Я требую…

— Мистер Каркаров, — перебил его Дамблдор, — я понимаю ваше возмущение. Но Кубок выбрал этих студентов. Мы не можем игнорировать его решение. Обратите внимание, — добавил он, — Кубок выбросил одну записку с двумя именами. Это… необычно.

— Мы объявляем бойкот! — заявил Каркаров.

— Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел Грюм, появляясь в дверях. — Ты не можешь отозвать своего чемпиона. Они связаны магическим контрактом. Хотят они того или нет, им придётся участвовать в Турнире. Что, не согласен?

Грюм, войдя в комнату, резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его искусственный глаз беспокойно забегал, а лицо исказила гримаса… не то гнева, не то испуга.

— Два имени? — прохрипел он. — На одной записке? Как… как это возможно?

Он окинул взглядом присутствующих своим беспокойным глазом и принялся раскрывать мотивы возможного преступника.

— Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в состязании принимают участие три школы! — выпалил Грозный Глаз, и тут же осёкся. — Но зачем кому-то втягивать в это дело малоизвестную француженку? И как на одной записке оказалось два имени? У нее вообще хоть родители есть? Я ни разу не видел, чтобы она за завтраком хоть одно письмо получила или хотя бы газету! Это… не логично.

В голосе Грюма звучало не то разочарование, не то недоумение.

— Это диверсия! — заорал Каркаров, его лицо побагровело. — Шармбатон виноват! Это они подстроили! Я требую, чтобы моему студенту тоже разрешили участвовать! Это несправедливо!

— Мистер Каркаров, успокойтесь, — сказал Дамблдор спокойно. — Сейчас важно решить, что делать дальше. Кубок выбрал пятерых чемпионов. И им придётся участвовать в Турнире.

— Звучит не слишком вдохновляюще, — с сомнением произнесла мадам Максим. — Такая студентка не училась в моей школе!

— Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал троих: Седрика, Жанну и Гарри. И им ничего не остается…

— Но Дамблёдорр…

— Мадам Максим, — обратился Дамблдор к директорше Шармбатона, — у вас есть другие предложения?

Мадам Максим молчала. Никаких других предложений не было. Директора и преподаватели начали расходиться.

* * *

Даже Седрик, обычно дружелюбный, смотрел на Гарри с недоверием.

— Ты серьезно, Гарри? — спросил он, качая головой. — Ты хочешь сказать, что не бросал своё имя в Кубок?

— Клянусь, нет! — ответил Гарри, глядя ему прямо в глаза. — Зачем мне это?

Флёр и Крам переглянулись, но промолчали.

Гарри и Жанна вышли из комнаты последними.

В Большом зале уже почти никого не осталось. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Когда они почти добрались до выхода из зала, Жанне остановилась.

— Гарри, — сказала она тихо, её голос был серьёзным, — ты точно не делал этого?

Гарри остановился и посмотрел на неё с удивлением. В её глазах он увидел… недоверие? Подозрение? Он почувствовал, как в нём вновь вспыхивает гнев.

— А ты? — спросил он резко. — Ты бросала своё имя в Кубок? Жанна едва заметно улыбнулась. Её улыбка была холодной и… немного пугающей.

— Если бы я захотела привлечь к себе внимание, — сказала она, её голос был звонким, с металлическими нотками, — я бы нашла способ поэффектнее. Ты хоть слушал, что говорят о Турнире? Чемпионы… погибают. — Она сделала паузу и добавила, её голос стал почти шёпотом: — Ты действительно думаешь, что кто-то в здравом уме стал бы договариваться об участии в этом… спектакле?

Она резко развернулась и вышла из зала. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как его снова охватило то странное смешение страха и притяжения. Он не знал, что и думать. Неужели она говорит правду? Неужели она тоже жертва в этой странной и опасной игре?

* * *

Гриффиндорская гостиная гудела, словно потревоженный улей. Студенты кричали, смеялись, обсуждали неожиданный поворот событий. Когда Гарри и Жанне вошли, их встретили бурей аплодисментов и восторженных криков. Кто-то пытался похлопать Гарри по плечу, кто-то — пожать руку Жанне. Но Гарри просто хотелось провалиться сквозь землю. Он чувствовал себя так, словно его выставили на посмешище. На его лице не было ни тени улыбки. Жанне же держалась с привычной холодной невозмутимостью, но даже в её глазах Гарри заметил… тревогу.

— Гарри! Жанна! — к ним пробился Фред. — Вы наши герои! Два чемпиона от Гриффиндора! Это невероятно!

— Да вы же теперь знаменитости! — добавил Джордж, обнимая Гарри и Жанну за плечи. — Автографы будете раздавать?

Гарри высвободился из их объятий.

— Отстаньте от меня, — пробурчал он. — Мне сейчас не до шуток.

Он резко развернулся и направился к лестнице, ведущей в спальню.

Когда Гарри все же добрался до спальни, там он встретил одного лишь Рона. Тот невероятно обиделся на Гарри, считая, словно бы Гарри сговорился с Жанной и ради этого сговора предал его. Гарри даже в голову не пришло сказать другу, что бросил его имя в Кубок вовсе не доброжелатель.

* * *

Ночью в дверь директорского кабинета постучали.

— Войдите, — сказал Дамблдор.

Дверь открылась, и на пороге появился Филч, а с ним… Жанна Альтер. Она стояла немного позади завхоза, её янтарные глаза внимательно изучали кабинет. Дамблдор и Снейп, которые о чём-то тихо беседовали у камина, повернулись к ним.

— Филч? — удивился Дамблдор. — Что-то случилось?

— Эта девочка, сэр, — Филч кивнул в сторону Жанны, — настаивала на том, чтобы её провели к вам. Сказала, что у неё… важная информация по поводу Турнира.

— Хм, — Дамблдор с интересом посмотрел на Жанну. — Что ж, Филч, благодарю вас. Можете идти. Я сам разберусь.

Филч недовольно буркнул что-то себе под нос и вышел, громко хлопнув дверью.

— Присаживайтесь, мадмуазель д’Арк, — сказал Дамблдор, указывая на кресло у камина. — Не желаете ли лакричных палочек?

Жанна отрицательно покачала головой и села в кресло. Она выглядела напряжённой.

— Итак, — сказал Дамблдор, — что вы хотели мне сообщить?

— Я… я не бросала своё имя в Кубок Огня, — сказала Жанна, её голос был тихим и немного дрожал. — И Гарри Поттер тоже. Я уверена в этом.

Снейп, который до этого молчал, вдруг резко встал со своего места.

— Вы хотите сказать, что кто-то подстроил это? — спросил он, его голос был наполнен сарказмом. — И вы, конечно же, ничего об этом не знаете?

— Я говорю правду, — твёрдо сказала Жанна, встретившись взглядом со Снейпом. — Я не хотела участвовать в этом Турнире. Я… я знаю, насколько он опасен.

— Разрешите мне проверить её слова, директор, — сказал Снейп, обращаясь к Дамблдору. — Легилименция быстро расставит всё по своим местам.

— Только с её согласия, Северус, — спокойно ответил Дамблдор.

Жанна взглянула на Снейпа. Её глаза сузились.

— Хотите заглянуть в мою голову? — спросила она, её голос был холодным как лёд. — Будьте осторожны, профессор. Там может оказаться… не то, что вы ожидаете.

Снейп поднял палочку и направил её на Жанну.

— Легилименс!

Снейп навел палочку на Жанну. Та на секунду напряглась от неловкого предчувствия. Секунда, и она увидела себя стоящей в огне костра, прижимающей к груди маленький крестик из нескольких связанных палочек. Она кричала от боли. В этот момент ничего не осталось для неё кроме того жадного пламени, призванного забрать её жизнь. Не осталось вскоре и жизни, и лишь обугленный прах остался в центре костра. Прах, из которого ей предстояло восстать и заново зажечь пламя костров. Жиль Де Ре велел ей восстать из могилы, и теперь новая Жанна д’Арк, та, которую желал видеть несправедливый суд, надела доспехи. Её знамя перекрасилось из желтого в черный, её речи собирали уже других людей на другую войну против тех, кто её предал. Она шла под новым знаменем, неотвратимо, неудержимо, словно само воплощение рока. Никаких компромиссов — она забыла, что это такое и вершила свой суд на французской земле. Тысяча погибших, десять тысяч, миллион, два миллиона… Их никогда не будет достаточно для неё, она всегда будет желать мести. Девушка девятнадцати лет в черных доспехах с белыми волосами и янтарными глазами стояла посреди горящей деревни и рубила своим мечом головы. Она умывалась пролитой кровью врагов, а её звонкий раскатистый смех несло по округе зловещее эхо.

Снейп опустил палочку. Его лицо казалось опустошенным, но он не растерялся и точно знал, что хочет сказать. Окинув Жанну оценивающим взглядом, он обратился к Дамблдору.

— Профессор! Я думаю, эта девочка не так проста, как может нам показаться.

— Что же вы видели, Северус? — поинтересовался Дамблдор.

— Она не подходила к Кубку Огня.

— Знаю. Что еще вы видели, Северус?

— Крупицы воспоминаний из столь далёкого прошлого, какое помнят лишь призраки этого замка. Если я верно их понял, кто-то задумал всё перевернуть. Никто не дает в помощь добру самое ужасное зло всего мира, даже если оно желает совершать добрые подвиги. И хотя подобному союзнику был бы весьма рад Тёмный Лорд, я вижу — она не на его стороне. Но если кто-то распорядился дать нам её, стоит ли нам предположить, что и Тёмного Лорда не обделили подобным подарком?

Дамблдор секунду поразмыслил, а потом ответил:

— Это полезное предположение, Северус, — затем он обратился к Жанне. — Скажите, Жанна, не хотели бы вы сказать нам что-то еще?

Жанна посмотрела на Дамблдора. Тот посмотрел на нее доброжелательным взором сквозь свои очки-половинки, и улыбнулся. Она невольно улыбнулась в ответ.