Вскоре после напряженной паузы, последовавшей за дарсийским комплиментом, мое внимание привлекло новое движение. Сквозь толпу, словно змея меж камней, плавно скользила маркиза Лия Паолини. Она приблизилась к нашему возвышению, сверкнув в сторону Наиля сладкой, почти интимной улыбкой — и снова без мужа.

— Ваше Величество, — голос был медовым, — позвольте еще раз выразить восхищение размахом сегодняшнего торжества. Дух империи чувствуется в каждой детали.

Наиль, чья ярость, казалось, немного рассеялась после моего «прозрачного перевоплощения», благосклонно кивнул. Настроение заметно смягчилось, и он даже позволил себе короткий светский разговор. Но его взгляд, тот самый, нездоровый и цепкий, то и дело возвращался ко мне, выискивая что-то.

— Вот и она, наша милая пташка. Смотри, она не просто так подошла. Наверняка учинить какую-нибудь гадость. Собака сутулая, чтоб ее. Тц... Не давай слабину!

Я сделала вдох, собираясь с мыслями.

— Благодарю вас, маркиза, — ответила я со сдержанной, как и полагается, улыбкой. — Вы всегда столь внимательны к деталям протокола. А цвет вашего платья... сегодня удивительно гармонирует с гобеленом северной галереи, находите? Случайно, не советовались с нашим главным художником?

Лия на мгновение замерла, её глаза сузились. Она явно ждала большего от этого разговора, а точнее, вовсе не ждала, что я подам голос.

— Удивительно. Как же ей идёт замешательство.

— Вы так внимательны, Ваше Величество, — процедила она, а её улыбка стала чуть жестче. — Я просто следую примеру высочайших особ. Кстати, я заметила, капитан Кальвини сегодня выглядит особенно… бдительным. Не правда ли?

Это был удар под дых.

Прямое упоминание Эрика. Она не просто так заговорила о нем.

Я прям почувствовала, как Наиль замер рядом.

— Бдительность стражи — залог спокойствия всех гостей, — парировала я ровным тоном благодаря Розы Петровны. — Мы все должны быть благодарны за их верную службу. Как, впрочем, и за усердие таких дам, как вы, маркиза, поддерживающих блеск нашего двора.

Лия поняла, что сегодня клёва не будет. Она склонила голову, но в глазах, когда она отворачивалась, мелькнуло недовольство. И что-то ещё… что-то, что доставляло ей удовольствие. Она удалилась, оставив после себя лёгкий шлейф раздражения и тревоги.

Спустя ещё какое-то время, когда напряжение за столом стало невыносимым, я отодвинула стул. Склонившись к Наилю, тихо сказала:

— Прошу прощения, мне нужно на мгновение отлучиться. Перегруппироваться.

Он кивнул, не глядя, уже поглощённый разговором с Оскаром. Равнодушие было лучшим разрешением.

Меня сопровождали Сара, Мария и словно приклеенный к моей тени Маркус. Когда мы вышли в прохладную тишину коридоров, я смогла наконец выдохнуть. Затем направились в небольшую комнату для отдыха, отведенную для императорской семьи, и как только дверь закрылась, я услышала — с улицы донёсся какой-то нарастающий шум, крики, звук падающей посуды.

— Мария, Маркус, — обратилась я к ним. — Пожалуйста, узнайте, что там происходит. Но будьте осторожны и не вмешивайтесь без нужды.

Они обменялись взглядами, поклонились и вышли, оставив меня наедине с Сарой. Я опустилась в кресло, чувствуя, как усталость накрывает с головой.

— Ну, Сара, как тебе праздник? Мы так долго готовились.

— О, Ваше Величество, это нечто невероятное! — её лицо, обычно сосредоточенное, озарилось искренним восторгом. — Всё так красиво и торжественно. И вы сегодня… Вы сияли.

— Ах, какая милашка! Чистый, неиспорченный ребенок. Смотрит на тебя, как на сказочную принцессу. Береги её, таких здесь мало.

Я улыбнулась энтузиазму Сары и нескончаемому потоку разглагольствований бабки.

— Спасибо. А скажи, давно ты при дворе? Ты кажешься такой юной.

Девушка потупила взгляд, её пальцы перебирали складки фартука.

— Полгода, Ваше Величество. Мой отец… граф Годвин… он отправил меня сюда. В графстве уже несколько лет неурожаи. Реки выходят из берегов, поля топит. Денег нет даже на починку плотины. Так ещё и с соседями отец что-то не поделил.

Её голос дрогнул. Она рассказала о долгах, о болезни матери, о проблемах с поступлением в академию искусств, о том, что её приезд ко двору — это не честь, а отчаянная попытка семьи найти выход. Найти выгодную партию.

— Ну ясное дело! Заложили девочку, как последнюю ценную вещь. Ищут тут для неё богатого мужа, чтобы спасти свое потрепанное гнездо. Классика, вечная история.

Я слушала, и в груди сжалось что-то холодное и знакомое. В её истории я увидела отражение своей собственной, хоть и в другом масштабе.

— Я понимаю тебя, Сара, — мысленно согласившись с Розой, я продолжила. — Мой род, Винтеборны… Мы тоже когда-то были на грани. Пра-прабабушка была королева Бонисии, прадед — маркиз… Но к моему времени от былого величия остались лишь титулы да долги. Отца и брата поначалу спасало только графство матери. Меня же… Меня готовили для династического брака. Сначала хотели выдать за второго принца Бонисии. Но потом, в момент, когда отец закончил обсуждение и согласовал предстоящую помолвку, пришло предложение от Элдории. Он и Рафаэль… Они приняли его, я же стала разменной монетой. Только мой брак оказался не спасением, а новой клеткой.

Сара слушала, широко раскрыв глаза. Моё признание, казалось, ошеломило её.

— Но… У вас не было выбора, Ваше Величество? — тихо спросила она.

— У девушек нашего круга выбор часто ограничен долгом и обстоятельствами, — мягко ответила я вслух. — Но я верю, что даже в рамках долга можно найти толику… Достоинства. Или хотя бы не растерять себя.

Она задумалась, а потом, с грустью в голосе, произнесла:

— Думаю, у меня, как и у вас в прошлом, нет иного выхода, Ваше Величество. Только… Я не стану императрицей.

— Вот именно! Так найди ей жениха получше, я всё придумала! Не какого-нибудь старого развратника, а молодого, с перспективами. Ах да! Главное, рукастого, чтоб и отцу с плотинами помог, и чтоб защитить девочку смог! У тебя же теперь есть влияние, ну, немного-то есть!

Бабка горячо убеждала меня, но её слова потонули в тревожных мыслях.

Как помочь, не сделав из неё такую же жертву?

Я хотела что-то сказать, обдумать вслух с Сарой возможные варианты, как вдруг в дверь раздался четкий, твердый стук. Не суетливый, как у слуг, и не церемонный, как у придворных. Властный.

Прежде чем я успела ответить, дверь приоткрылась. На пороге, заполняя собой проем, стоял Эрик. Его мундир был безупречен, лицо — камень, но в глазах, обращенных прямо на меня, горела непрочитанная, тревожная серьезность.

Я замерла на полуслове. Нет. Вздохе.

Все мысли о помощи, о прошлом, о бабкиных советах разом испарились, оставив лишь острый вопрос, вертевшийся в голове: «Что он здесь делает?»