Эрик Кальвини

Другой конец галереи, за поворотом. Я остановился, прислонившись плечом к прохладной стене.

— Ну что, капитан, — рядом раздался голос Томаса, моего заместителя и, что куда важнее, единственного человека, с которым можно было позволить себе не носить маски. Он был старше меня лет на десять, с неизменной ухмылкой в уголках рта, любитель тонких, чуть циничных шуток, которые всегда попадали в точку. — Нашлась для тебя партия. Маркиза лично подобрала. Молоденькая, миловидная, с дипломатическим иммунитетом. Прямо как в сказке.

Мужик присвистнул, но в глазах не было насмешки. Было понимание.

— Она просто решила поиграть в сваху.

— О, она не просто играет, — Томас качнул головой. — Она только что раздала карты, и тебе, дружище, всучили туза, но совершенно ненужного. Завтра по дворцу уже поползут слухи о твоём будущем дипломатическом браке так же оживлённо, как пару месяцев назад обсуждали свадьбу Маргарет дак Роберти и племянника его величества. Помнишь этот цирк?

— Томас, — я повернул к нему голову. — Ты начинаешь звучать как Виктория Донуа на трёх чашках кофе. Та же страсть к прогнозам и ярким заголовкам.

Он не обиделся. Напротив, его ухмылка стала шире.

— О, капитан сравнил меня с фрейлиной её величества! Я польщён. Может, мне тоже начать распускать локоны и интересоваться фасонами из Акроса?

Он продолжал шутить, пытаясь разрядить обстановку, но его слова медленно тонули в нарастающем гуле. Не внешнем — в галерее было тихо. Внутреннем. Ярость к Лии клокотала во мне, как масло.

Она не упустит шанса. Она будет подливать масла в огонь, подталкивать эту девочку, создавать ситуации… Ради чего? Чтобы досадить мне? Или чтобы отвлечь внимание от чего-то другого? Или, что хуже всего, чтобы через меня, через этот возможный «союз», получить рычаг влияния на семью Кальвини?

Шутки Томаса стихли. Он тоже замолчал, а я почувствовал, как его поза из расслабленной стала собранной, и поднял взгляд.

Она шла навстречу.

Розалинда. В окружении Эмбер, Марии, Сары, нескольких новых служанок и двух чёрных теней, возвышающихся за спинами — Калхана и Рорка. Её свита.

— Замолчи, — тихо, но чётко бросил я Томасу. Ускользнуть было некуда, да и незачем. Повернуться спиной — невозможно.

Мы оба выпрямились, приняв вид двух офицеров, обсуждающих служебные дела. Сердце забилось с такой силой, что, казалось, его стук отдаётся в тишине галереи. Я видел, что она заметила нас. Как её шаг не дрогнул. Как лицо, уже отмеченное благородной усталостью беременности, осталось спокойным, почти отстранённым. Лицо-маска, которую она научилась носить так же безупречно, как и я. Я тотчас склонился в приветственном поклоне. Томас последовал моему примеру.

— Ваше величество.

— Капитан Кальвини, — её голос был ровным, тёплым, но в этой теплоте не было личного. Только протокол. — Лейтенант Гаррет. Всё спокойно?

— Всё в порядке, ваше величество, — отчеканил я, поднимая глаза. Я договорился с собой и выстроил стену между нами поверх той, что была изначально.

Той ночи не могло не быть, а вот тех беззвучных слов — не было. Только императрица, которую я обязан защищать, а той девушки, из-за которой всё выворачивается наизнанку, существовать не может. И точка! — Мы как раз патрулировали крыло для гостей.

Она кивнула, и взгляд её на мгновение скользнул по моему лицу, но ничего в нём прочесть она не смогла.

Хорошо. Так и должно быть.

— Как продвигается расследование? — в её тоне не прозвучало праздной любознательности. Не было в нём и настойчивости, которую я ожидал. Просто вопрос.

Собравшись с мыслями, я выдавил из себя сухой, служебный ответ.

— Мы установили связи первой служанки. Девушка была близкой подругой Саши Стенфер, бывшей фрейлины вашего величества. Вторая происходила из семьи, находящейся в отчаянном финансовом положении, следовательно, мотив для подкупа был. Третья… имела контакты с определёнными кругами, которые могли быть заинтересованы в дестабилизации обстановки, но прямых доказательств причастности конкретных лиц пока нет.

Она слушала, слегка кивая, но никакого удивления на лице не появилось. Она знала всё это, поэтому и не спрашивала подробностей.

— Я мог бы предоставить более подробный отчёт при следующей аудиенции, — добавил я, сам не понимая зачем. Взгляд невольно скользнул к двум каменным изваяниям за её спиной.

Калхан и Рорк. Их глаза прикованы ко мне, а каждое моё слово уже летело в уши Наиля.

Я рвано оборвал себя:

— Но, пожалуй, это не лучший момент…

Она поняла. Её взгляд мельком метнулся к своим «защитникам», и на миг в нём промелькнула знакомая горькая тень. Потом она опустила руку на свой живот, погладила его медленным, бережным движением. Так естественно и так…

Чужая.

Понимание ударило прямо в солнечное сплетение.

Внутри что-то оборвалось и вспыхнуло одновременно. Печаль — густая, чёрная, потому что этот ребёнок, эта новая жизнь навсегда отделяла её от любого возможного будущего со мной, даже в самых безумных фантазиях. И тепло — странное, щемящее, потому что она была жива. Она стояла здесь, повзрослевшая, округлившаяся, невероятно красивая в этой новой, зрелой женственности, которую дала ей беременность. Красивая для всех, а для меня — особенно.

— Меня ждёт ещё одна встреча, капитан, — прерывая мои опасные мысли, сказала она с лёгкими, светскими нотками. — Но прежде чем уйти… я хочу пожелать вам удачи в предстоящем сезоне. Надеюсь, он принесёт вам успех. — После паузы её следующая фраза прозвучала так откровенно, так нарочито, что у меня перехватило дыхание: — И я очень надеюсь, что вы встретите достойную партию. Было бы прекрасно увидеть, как вы ведёте под венец красивую и добрую девушку. Это стало бы большим счастьем для герцогини.

Сказано это было с лёгкой, почти материнской улыбкой. Идеально. Безупречно.

Она понимала… Чёрт возьми, она всё прекрасно понимала, и это был её способ поставить точку.

Я заставил свои губы растянуться в подобие улыбки и сделал ещё один, последний поклон.

— Благодарю за заботу, ваше величество. Позвольте и мне пожелать вам здоровья и… всяческого благополучия.

Она кивнула и двинулась дальше со своей свитой, а я снова стоял и смотрел ей вслед как последний осёл. Провожал удаляющийся силуэт, пока тот не скрылся за поворотом, чувствуя, как холод её последних слов медленно замещает внутри жар ярости к Лии и горькую нежность к ней.

Она выбрала свой путь. Самый разумный. Самый безопасный. И приговорила нас обоих к вечной игре в эту пьесу, где я — верный страж, а она — добрая императрица, беспокоящаяся о личной жизни своих подданных.