Розалинда Винтеборн

Сознание вернулось ко мне не вспышкой, а медленным, мучительным всплытием со дна. Сначала я почувствовала боль — разлитую, тупую, пульсирующую в каждом виске. Только потом увидела свет — неяркий, желтоватый... От свечи за шелковым абажуром.

Очертания комнаты оставались размытыми. И голоса...

Низкий, знакомый до дрожи баритон, наполненный гневом, который он явно старался сдержать.

—...без сознания. И всё это время по дворцу только и ползут сплетни. О её «пристрастиях». Ты знаешь, о чём я...

Всё внутри меня сжалось в тугой, болезненный комок.

Наиль. Это был он...

Второй голос ответил ровно, спокойно, без тени подобострастия. Женский. Правда, я не сразу узнала его обладательницы.

— Это Таро. Главная... Как её... распорядительница! Не отходит от тебя уже вторые сутки.

— Ваше величество, не стоит полагаться на слухи, — произнесла Эмбер. — Люди, движимые завистью, могут наговорить что угодно. Я бы не стала придавать им значения, особенно когда речь идёт о том, чтобы усомниться в намеренных действиях её величества, которые могли бы поставить под угрозу жизнь ребёнка. Это противоречит всякой логике.

В её тоне звучала стальная уверенность, но тон Наиля...

— Здравый смысл? — Он фыркнул с ядовитым сомнением. — В прошлый раз тоже всё было слишком «удобно». Слишком, опять же, удобное оправдание, — он слышимо ухмыльнулся. — У меня закрадываются мысли, Эмбер. Неприятные мысли.

Он думал, что я... что я сама?..

Мысль была настолько ужасающей и нелепой, что меня замутило. Или это от голода? Да, я действительно сильно проголодалась... и во рту пересохло, но больше всего я боялась пошевелиться.

— Младший Кальвини допрашивает задержанных, — продолжил Наиль. — Благодаря его оперативности её вовремя доставили к лекарям. Я дал ему карт-бланш на расследование. Пусть копает.

Младший Кальвини... Эрик. Он ведёт расследование?

— Конечно, он ведет расследование. Ей-богу, иногда ты меня так раздражаешь своей... наивностью. Он так-то он капитан всей дворцовой стражи, и это его прямая обязанность! Хотелось бы верить, что он оперативно обнаружит виновника произошедшего.

— А что со служанкой? Ну, с Сарой? — осторожно спросила Эмбер. — Она близка с её величеством, и она первая подняла тревогу, привела помощь.

Наиль замялся. Пауза была красноречивее любых слов.

— Расследование ведётся, — сухо отрезал он, уходя от прямого ответа.

Сара тоже под подозрением. Боже, что с ней? Что со всеми ними?

— Лия, — внезапно произнесённое Наилем имя прозвучало как щелчок хлыста. — Она не раз намекала на странности в поведении моей юной супруги. Я не придавал значения её словам, но теперь...

— Ну конечно... Она всегда икшается рядом с этим придурком. Вот же сладкая парочка. Как можно быть таким тупым, чтобы не замечать, что находится за сладкой улыбкой этой слизкой жабы?

Его тяжёлый взгляд остановился на мне, и я замерла, пытаясь выровнять дыхание, делая вид, что сплю.

— Я буду лично наблюдать за её величеством до полного выздоровления, — твёрдо заявила Эмбер. — Герцогиня Кальвини возвращается ко дворцу через несколько дней. Она, как никто другой, сможет провести внутреннее расследование в ближайшем окружении императрицы.

Наступила пауза. Казалось, Эмбер набиралась смелости.

— Ваше величество... — начала она осторожно. — А расследование относительно... покушения лично на вас? Меню того дня было составлено с учётом ваших предпочтений. Императрица лично участвовала в его составлении, контролировала приготовление через служанок. Думается мне, она... старалась угодить, а кто-то с нечистыми помыслами мог воспользоваться этим. Прошу вас, будьте благоразумны в оценке её мотивов. Она бы никогда не посмела пойти на подобное по отношению к вашему величеству. Это попросту... не она. Она не могла, это не в ее характере. А если допустить вариант самоотравления... Мало кто выберет такой мучительный способ добровольно попрощаться с жизнью.

Её слова повисли в воздухе, как зимний туман.

Наиль медленно выдохнул. Не ответил. Потом раздались шаги, и давящее присутствие ушло за дверь, которая мягко, почти беззвучно закрылась.

Моё сердце бешено колотилось, пока я лежала, прислушиваясь к его ритму.

— Пора бы очнуться нашей неудавшейся мученице, а то детятко голодом заморишь! — тут же затараторила бабка у меня в голове. Голос её звучал устало, но с привычной ехидцой. — Слышала своего благоверного? Теперь ты не только жертва, но и главная подозреваемая. Прелесть, правда?

Точно! Как ребенок?

— Да нормально всё. Пока ты спала, я слышала беседу Эдис и каких-то других врачей.

Слава богам...

Я приоткрыла глаза и какое-то время тихо прислушивалась к ощущениям. Насколько могу понять себя, я была зверски голодна.

Наиль предполагает, что я всё подстроила, и это вполне очевидно...

— Он идиот, опасный идиот, — отрезала бабка. — А вот кто не идиот… так это наша милая маркиза. Бьюсь об заклад, это её рук дело. Даже без доказательств, нутром чую. Кры-са. Но как она это провернула?

Роза Петровна принялась перебирать варианты помимо Лии. Под подозрением были все.

— У Марии мотивы не ясны. Девушка казалась преданной, но преданность — штука переменчивая. Сара? Ну не знаю... Слишком рьяно бросалась тебя спасать для предателя. Хотя... Отчаянная нужда могла заставить продать душу. Но опять же — зачем тогда спасать? Чтобы не лишиться платы? Сомнительно. Разве чтобы заслужить ещё большее доверие. Новенькие служанки? Сама очевидность. Мы к ним не присмотрелись, толком не познакомились. В одну из них могла вцепиться даже Паолини. Вот где искать надо!

Её слова звучали логично. Но опять же — кому верить? На кого опереться в этом гадюшнике?

Я больше не могла лежать. Голод и жажда стали невыносимыми, а главное — мне нужно было в уборную. Если я пролежала двое суток... Даже думать не хотелось, каким образом я справляла нужду в подобном положении.

Я медленно, с чудовищным трудом протянула руку к маленькому серебряному колокольчику на тумбочке. Пальцы дрожали, не слушались, но я ухватилась за холодную ножку и встряхнула.

Чистый, тонкий звон разорвал тягучую тишину покоев.

Мгновение — и в комнату влетела распорядительница Таро, а следом за ней несколько служанок.

Я приподнялась на локте, собирая в кулак всё своё мужество, всю волю, все силы, что остались в этом измученном теле. Голос вышел хриплым, едва слышным — но твёрдым.

— Я... мне надо облегчиться.

Таро шагнула ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое — облегчение? Радость?

— Конечно, ваше величество. Сейчас поможем.