Ошибочность поведения всегда осознаешь внезапно. Ты просто вдруг понимаешь, что ведешь себя неправильно. Слишком вызывающе, слишком смело. Можно было бы и скромнее. Не лезть на рожон. Где-то промолчать. И нет, я не себя описываю. Это все про Никиту.

Мой гнев никуда не делся. Чувство непонимания, обиды, ярости. За что Демьян так со мной? Или, может быть, это обычная притирка, и мне нужно проявить терпение? Включить пресловутую женскую мудрость? Черт его знает! Я знаю лишь то, что люблю этого придурка до потери пульса, и ненавижу с такой же силой!

— Демьян обрывает мне телефон, — наконец пожаловался Никита, прерывая неловкое, отрезвляющее молчание.

Такси быстро неслось по шоссе к городу, разрезая фарами густую ночную тьму. Ник все это время тяжело вздыхал и ерзал на сиденье. Видимо, предвкушал масштаб проблем, которые огребет за вмешательство в скандал нашей пары и за свою провокацию.

— Я свой отключила, — ответила я невозмутимо, объясняя, почему Мальцев докапывается до него.

— Ответь, пожалуйста, — попросил он умоляющим голосом, стараясь сгладить неловкость ситуации. — Честно говоря, мне не очень хочется с ним говорить!

Я усмехнулась, принимая мобильный из его рук. Уж я-то не боюсь придурка. От слова совсем.

— В чем дело? — протянула я недовольно в трубку.

— Узнаешь, — моментально сориентировался Демьян.

Я услышала паузу в несколько секунд и поняла, что он делает глубокую затяжку.

— Я слышу, что ты куришь! Мне это не нравится!

Слышала, что лучшее оружие, это нападение. Глупо? Возможно.

— А мне не нравится, что ты разъезжаешь посреди ночи с левым мужиком! Сопоставимые косяки, любимая?

Я зло скрипнула зубами в ответ.

— Не нужно было унижать меня перед друзьями. Ты проявляешь неуважение ко мне!

— Серьезно? Будем членами меряться? Хорошо! Не додумывай лишнего, научись разговаривать со мной о проблемах! Доверяй мне!

Мальцев был в ярости. Но в какой-то затаенной. Я слышала это по тому, с какой силой он цедил слова. Яростно и в то же время спокойно. Словно привык к моим выходкам? Знает, чего ожидать?

— Ненавижу, — начала я цедить в защитной реакции.

Демьян тяжело вздохнул.

— Заткнись, Мир. Серьезно! Возвращайся обратно! Или к родителям. Я спать хочу дико! И если ты рассчитываешь, что я понесусь тебя возвращать, вымаливая прощение, ты сильно ошибаешься! У тебя полчаса. И ты сообщаешь мне, что лежишь в теплой кроватке в известном мне месте!

— А если нет?

Огрызаюсь, снова провоцируя. А если я хочу, чтобы возвращал? Доказывал, что нужна! Я изранена больше, чем он, раз в пятьдесят. И ему полезно почувствовать хоть малую часть того, что чувствую я. Произношу все это вслух, с затаенной надеждой на понимание.

— Мир, мне тоже жаловаться на отсутствие внимания? За провокациями я не успеваю увидеть любовь! Я хочу поговорить спокойно и прояснить все раз и навсегда. Едь в нашу квартиру. У меня совещание со Штатами через десять минут. Не заставляй меня все бросать и бежать за тобой. Я очень сильно тебя люблю! Давай поговорим завтра?

— Я выгляжу идиоткой, Демьян! Мне стыдно. Очень сильно.

Зная его досконально, я почти видела, как он усмехается.

— Я вообще мудак, трахающий все, что движется, и размножающийся на два континента в глазах наших друзей. Тебе не похуй?

Я тоже усмехнулась. Поймала взгляд Никиты, четко слышащего все через громкий динамик, и прочитала в его глазах явное, да вы оба неадекватные.

— Меня ты трахать отказываешься!

Демьян откровенно рассмеялся.

— Научись общаться со мной, а не с моим членом. Я уже говорил. И желательно быстрее, я уже теряю самообладание! Я все еще доверяю тебе, Мир. Несмотря ни на что. Хорошо? Едь домой. Ключ под ковриком.

Я вернула телефон Никите, понимая, что услышала жесткий ультиматум. Больше никаких выходок с чужими мужиками. Сухо попрощалась с Ником, не оставляя сомнений, я хотела лишь вызвать ревность своего мужчины, не более. И он, кажется, это понял.

Я вошла в квартиру Демьяна, действительно найдя запасной ключ под дверью. Гребаный мажор, совсем не дорожит имуществом. Выпила водички на кухне, прошла в ванную комнату, смывая макияж. Шла в полутьме в спальню, когда услышала сдавленный стон.

Хлопком включила свет и замерла от ужаса. На кровати в позе эмбриона лежала Кира. Она тяжело дышала, скрючившись на белоснежном белье расползались страшные. Лицо было разбито, кожа вокруг глаз посинела.

— Ну привет, невесточка, — прохрипела она. Взгляд был мутным, полным боли, но в нем все еще теплилась привычная дерзость. — Кажется, сбылась твоя мечта. Я скоро откинусь.