Сама не понимаю, как оказываюсь верхом на драконе. Прижимаюсь к нему, и с силой зажмуриваю глаза. Как в детстве, как будто если не видеть ничего вокруг, то этого и нет!

Шум города стихает за миг. Сердце забывает, как биться, замирает на долгие минуты.

Ветер ударяет в лицо сразу. Резко, беспощадно, так, что перехватывает дыхание. Я даже не успеваю испугаться по-настоящему: всё происходит слишком быстро.

Распахиваю глаза, когда Дракон уже поднимается в воздух. Мгновение, за которое я не успеваю даже моргнуть, и земля уходит вниз, проваливается, исчезает, а я понимаю, что мы летим.

Верней, Дракон летит, стремительно набирая высоту. А я сижу на спине дракона.

Вжимаюсь изо всех сил к тёплой, твёрдой поверхности. Главное желание сейчас — вцепиться во что угодно руками и ногами, лишь бы не сорваться. Пальцы сами находят выступы между чешуй, судорожно сжимаются. Сердце колотится где-то в горле, мысли путаются, одна перекрывает другую, суматошно мечутся в моей голове.

А я ведь раньше любила кататься на аттракционах, думала, что американские горки — это здорово. Чушь полная! Сейчас я со всей ответственностью могу заявить: американские горки — это все равно что лепить куличики в песочнице по сравнению с тем, как лететь верхом на огромном драконе. Без ремней безопасности и сертифицированных проверенных механизмов роллокостера.

Голова кружится, от набранной высоты. Вниз стараюсь даже не смотреть, иначе я просто с ума сойду от страха. Я и без взгляда на землю понимаю, что мы высоко, очень высоко.

И дракон не думает останавливаться или снижать свою скорость. Боже мой, да лучше бы меня сожгли на площади, уже всё было бы для меня закончено. А сейчас я должна бороться с всепоглощающим страхом.

Я упаду. Сейчас! Вот прямо сейчас! Упаду, упаду, упаду! Точно упаду.

Огромные золотистые крылья с силой рассекают воздух, и этот звук — глухой, мощный — отдаётся в моей груди, разносится по всему телу.

Дракон набирает высоту стремительно, без разгона, словно для него не существует ни сопротивления, ни тяжести. Я зажмуриваюсь, потому что смотреть страшно до тошноты.

Но падения не происходит.

Полёт выравнивается. Рывок сменяется плавным, уверенным движением. Я чувствую, как подо мной перекатываются мышцы, как тело Дракона работает точно и безупречно, будто каждое движение выверено сотнями лет. Тепло от его шкуры проникает сквозь тонкую ткань, разливается по телу, успокаивает.

Я осторожно приоткрываю один глаз.

Город внизу — крошечный. Домики, улицы, площадь, где меня собирались сжечь, всё сжимается до игрушечного размера, теряет значение. Ветер рвёт волосы, выбивает слёзы из глаз, но вместе со слезами уходит и страх. Медленно. Нехотя. Уступая место чему-то другому.

Изумлению.

Мы летим быстро. Так быстро, что мир под нами смазывается, превращается в разноцветное полотно, словно вытканный неумело и хаотично узор. Реки сверкают тонкими лентами, леса колышутся сплошным ковром, горы поднимаются навстречу, а потом остаются позади. Воздух здесь чище, холоднее, и каждый вдох наполняет лёгкие так, будто я никогда раньше по-настоящему не дышала.

И вдруг я понимаю, что я — свободна, как никогда раньше не была. Полёт дарит мне это опьяняющее ощущение. И оно взрывается яркими всполохами фейерверков в моей крови. Я словно невесома сама становлюсь. Кажется, если я сама взмахну руками, то смогу полететь как дракон. Сама.

И я смеюсь. Вдруг. Неожиданно даже для самой себя. Звук моего смеха сначала тихий, словно испуганный, но потом он набирает силу, становится громче и свободней.

Ветер уносит его, и мне всё равно. В какой-то момент я понимаю, что плачу и смеюсь одновременно. От восторга. От облегчения. От того, что я жива. От того, что я никогда не мечтала о таком, а оно сбылось.

И если я сейчас умру — это будет не страшно.

Мысль мелькает и тут же исчезает, потому что я не хочу умирать. Не здесь. Не сейчас, когда мир вдруг стал таким огромным и прекрасным.

Я не могу объяснить как, но чувствую, что Дракон улавливает моё состояние, и оно ему… нравится. Он расправляет крылья, и медленно парит между облаками. Мы не летим больше, мы зависаем между небом и землёй. Ветер качает нас словно в мягких объятиях. В груди тесно становится от ощущения полёта и счастья, огромного и бездонного, словно синее небо. Я стараюсь надышаться этим чувством свободы, запомнить всю красоту момента, впечатать её в свою память.

Дракон начинает снижаться. Постепенно и медленно, словно хочет продлить наш полёт. Скорость уменьшается, воздух перестаёт свистеть, и вместо оглушительного гула остаётся тишина, постепенно наполняемая шорохом листвы и плеском воды, земными звуками.

Мы опускаемся ниже и ниже и вот-вот окажемся у озера — скрытого, тихого, окружённого скалами и деревьями. Вода гладкая, как зеркало, отражает небо и огромную крылатую тень над ним.

Дракон вонзается лапами и когтями в землю берега, опускает шею, позволяя мне легко слезть вниз. Я понимаю, что он опускает меня на землю со всей осторожностью, на какую способен. Но всё равно я едва удерживаюсь на ногах. Колени дрожат, а тело словно не сразу вспоминает, каково это — стоять на земле.

Дракон отходит на шаг, и его тело начинает меняться. Чешуя тускнеет, золотой свет уходит внутрь, крылья исчезают, будто их и не было.

Передо мной снова стоит мужчина.

Тот же высокий силуэт, та же сила, сдержанная и опасная. Он смотрит на меня спокойно, внимательно.

— Миана, — произносит он с такой интонацией будто знакомится с моим именем, а не просто обращается ко мне.

Я вздрагиваю.

— Откуда… — начинаю я и замолкаю. Глупый вопрос. Лира несколько раз назвала меня по имени перед казнью.

От этого воспоминания настроения сразу портится, затмевает радость полёта. И это не ускользает от пристального взгляда Дракона.

— Меня зовут Каэлгард, — говорит он.

Имя ложится в сознание тяжело и весомо. Каэлгард. Оно ему подходит. Я киваю, не зная, что ещё сказать.

— Для тебя важно, — спрашивает он после паузы, — чтобы свадьба происходила по людским обычаям?

Он смотрит на меня, ожидая реакции. А я вдруг понимаю, что больше не боюсь его так, как раньше. Всё ещё страшно, но это другой страх.

А ещё его вопрос застаёт меня врасплох.

Я опускаюсь на камень у воды, потому что ноги подкашиваются. Смотрю на отражение в озере — бледное лицо, растрёпанные волосы. Оглядываю руки, на которых красные следы цепей на запястьях. Какая свадьба? Какие обычаи?

— Я… — выдыхаю я, качая головой — Я не отсюда. Мне не нужна свадьба, и я не понимаю, зачем она вам?