Я сижу у окна уже несколько часов. Причёска, которую так искусно заплела Мирьям, растрепалась от того, что я постоянно провожу руками по волосам. Нервничаю, запуская у нее пальцы.

Метка на груди иногда вспыхивает слабым золотым светом, словно тоже волнуется за него. За окном сгущаются сумерки, а Каэлгарда всё нет.

Каждый раз, когда ветер доносит отдалённый рёв, я вздрагиваю и подскакиваю к окну Но это всего лишь ветер.

Вдруг небо на горизонте темнеет по-настоящему. Огромная дергающаяся то вверх, то вниз тень приближается к замку. Моё сердце ухает куда-то вниз. Это он.

Я сбегаю вниз по лестнице, не дожидаясь слуг. Двор уже наполняется криками. Стража мечется, кто-то тащит носилки, кто-то разжигает огни, чтобы осветить внутренний двор замка

Каэлгард приземляется тяжело, с глухим ударом, от которого дрожит земля. Его огромное драконье тело покрыто чёрными ожогами от тёмной магии. Одно крыло висит неровно, чешуя на боку разорвана глубокими ранами, из которых сочится дымящаяся кровь. Он пытается подняться, но передние лапы подгибаются.

— Каэлгард! — кричу я, бросаясь к нему.

В следующее мгновение он меняет форму, будто мой нечеловеческий вопль даёт ему еще немного сил, необходимых на обращение.

Человеческое тело появляется посреди двора, но удержаться на ногах он не может. Я подбегаю и подхватываю его под руки. Он тяжёлый, очень тяжёлый. Кровь мгновенно пропитывает моё платье.

— Я… прогнал их, — хрипит он из последних силы, пытаясь улыбнуться. Голос слабый, но в нём слышится удовлетворение. — Северные земли… в безопасности. Колдуны отступили.

— Молчи, — шепчу я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Тебе нужно к лекарю. Сейчас же.

Его глаза на миг закрываются, но он успевает прошептать:

— Миана! Все хорошо! Только не бойся… Я вернулся… Всё будет хорошо…

Мне бы его уверенность! Стараюсь изо всех сил, несколько раз хлопаю ресницами, чтобы не дать слезам пролиться. Если я заплачу, то кажется, не смогу остановиться никогда. Почему всё так происходит? только стоило мне поверить в своё будущее в этом мире, как сразу оно начинает крошиться на части!

Слуги, подоспевшие минутой позже, уносят его в покои. Я бегу следом, не отпуская его руку. В спальне его укладывают на широкую кровать. Кровь продолжает течь из глубоких ран на груди, боку и плече. Воздух наполняется тяжёлым запахом зашкаливающей тревоги.

Пришедший лекарь осматривает раны быстро и уверенно, но его лицо мрачнеет с каждой секундой.

— Тёмный яд тёмных колдунов, — произносит он наконец. — Глубокие порезы, отравление крови. Если не действовать немедленно, он потеряет слишком много сил. Я приготовлю сильные зелья и прижгу раны драконьим пламенем. Потом он должен пролежать в магическом коконе не меньше трёх дней. Это единственный проверенный способ.

Говорит он то ли для меня, то ли для самого себя, стараясь убедить в правильности выбранного пути лечения.

Может быть, себя он и смог убедить, но меня — точно нет.

Я смотрю на раны и чувствую, что это неправильно. Яд распространяется слишком быстро, а прижигание только загонит его глубже. В голове всплывают знания из моего мира антисептики, промывание, нейтрализация токсинов. Отчаяние пробирает до глубины души, когда я понимаю, что все мои знания тут бесполезны. Тех лекарств, к которым я привыкла в своём мире, здесь нет. И надежда только на те знания, что были у прежней Мианы, которая лечила травами и отварами целый город. У меня есть только они.

И ещё тепло моей метки, которое я чувствую, когда думаю о Каэлгарде.

— Нет, — говорю я твёрдо. — Прижигание и кокон не помогут. Напротив, они могут навредить. Яд нужно вывести, а не запечатать. Я знаю другой способ. Нужно промыть раны отваром из серебряной полыни, корня луноцвета и моей крови. Потом наложить компрессы с моей магией. Метка истинности может нейтрализовать тёмный яд.

Лекарь смотрит на меня так, будто я предложила отравить Повелителя.

— Госпожа! — восклицает он возмущённо. — Вы хотите сгубить дракона? Человеческие травы и… ваша кровь? Это безумие! Повелитель — не обычный человек. Его организм отторгнет такие методы. Я лечу драконов уже сорок лет, а до этого их лечил мой отец, а до этого его отец! И никогда мы не использовали человеческих методов!

— Я сказала — нет, — повторяю я, голос дрожит, но я не отступаю. — Ваше лечение только ослабит его. Я чувствую это. Метка… она подсказывает мне.

Лекарь уже открывает рот, чтобы возразить громче, когда Каэлгард вдруг слабо шевелится, чуть приоткрывает глаза, будто это забирает у него слишком много сил. Его взгляд мутный от боли, но он ищет меня.

— Миана… — хрипит он.

Я мгновенно беру его за руку, сжимаю пальцы, показывая, что я рядом. Рядом, и не покину его.

— Что… происходит? — спрашивает он с трудом.

— Лекарь хочет прижечь раны и усыпить тебя в коконе на три дня, — быстро объясняю я. — Но я знаю другой способ. Он опаснее на первый взгляд, но лучше выведет яд. Я прошу тебя… доверься мне.

Каэлгард смотрит мне в глаза долго, очень долго. Даже сквозь боль в его золотом взгляде я вижу ту самую нежность, что была утром. Он слабо улыбается уголком губ.

— Делай… как говорит моя жена, — произносит он хрипло, но твёрдо, обращаясь к лекарю. — Я доверяю ей… Если она говорит, что так нужно… значит, так и будет.

Лекарь бледнеет, но спорить с прямым приказом Повелителя не решается.

— Как прикажете, мой господин… — бормочет он и начинает готовить всё, что я попросила, хотя руки у него дрожат.

Я сажусь на край кровати. Руки трясутся, когда я беру острый нож и делаю небольшой надрез на своей ладони. Кровь капает в приготовленный отвар. Метка на моей груди вспыхивает ярким золотым светом, и я чувствую, как сила течёт через меня.

— Держись, — шепчу я Каэлгарду, наклоняясь к нему. — Я не дам тебе уйти. Не после всего этого. Ты еще мне не все рассказал!

Он закрывает глаза, но его пальцы остаются переплетёнными с моими.

— Да, я знаю… моя избранная…

Я начинаю промывать его раны. Каждый раз, когда мои пальцы касаются обожжённой кожи, метка ярко вспыхивает, и я чувствую, как тёмный яд отступает под действием нашей общей магии. Каэлгард иногда тихо стонет, но не отстраняется.

Лекарь стоит в стороне и молча наблюдает. В его глазах плещется смесь недоверия и удивления.

Я не знаю, сработает ли это до конца. Я знаю только одно: мой дракон доверился мне. И я не имею права его подвести.