Миана

Мягкий утренний свет пробивается сквозь тяжёлые шторы, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. Я просыпаюсь первой. Тело приятно тяжёлое, немного ноющее в самых неожиданных местах, но это приятная усталость. Я лежу, прижатая к широкой тёплой груди Каэлгарда Его рука крепко обхватывает мою талию даже во сне,

Я осторожно поднимаю голову и смотрю на него. Лицо расслабленное, длинные тёмные волосы разметались по подушке. Мой дракон. С ума сойти — Мой. Дракон.

Над сердцем я чувствую лёгкое тёплое пульсирование от метки истинности. А еще тепло внутри от неё, она словно отзывается, стоит подумать о ней или посмотреть.

В этот миг Каэлгард слегка шевелится, лениво спросонья приоткрывает глаза. Смотрит на меня сквозь ресницы. Его глаза, словно расплавленное золото, обычно строгие и опасные, но сейчас в них плещется только сонная нежность.

— Доброе утро, моя избранная, — шепчет он хрипло и сразу притягивает меня ближе, целуя в лоб, потом в висок, потом в губы медленно и сладко. — Как ты себя чувствуешь? Не больно?

Он шепчет еле слышно, чтобы не смущать меня окончательно. Но в его голосе столько заботы, что я лишь улыбаюсь, пряча лицо у него на груди.

— Мне хорошо, — признаюсь я, слегка краснея. — Немного… странно. Но всё равно очень хорошо… Ты так крепко меня держал всю ночь.

— Потому что теперь ты моя по-настоящему, — отвечает он, проводя нежно ладонью по моей спине. — А то, что принадлежит мне, я никому не собираюсь отдавать.

Я не успеваю даже немного обдумать эти слова, как он меняет тему:

— Я могу приказать принести завтрак в постель. Как ты на это смотришь?

— Завтрак в постель звучит волшебно, — признаюсь я.

Он взмахивает рукой, и уже через минут пять в дверь тихо стучат, после чего слуги торопливо вносят большие подносы: свежие фрукты, тёплый хлеб, сыр, мёд, ягоды, горячий травяной чай с пряностями. Всё расставляют на прикроватные тумбы вокруг нас, и молниеносно исчезают, а мы снова остаёмся одни.

Мы едим, не вставая. Каэлгард отламывает кусочек хлеба, макает в мёд и подносит к моим губам. Я смеюсь, когда капля мёда падает мне на грудь. Он наклоняется и слизывает её языком, от чего у меня по коже бегут мурашки.

— Если бы я знал, как ты прекрасна по утрам, — говорит он тихо, откровенно любуясь мной — Особенно когда улыбаешься вот так, смеешься и в твоих глазах светится счастье, то я бы ни за что не тянул со свадьбой.

— Тянул? — Я делаю удивлённое лицо, хмурю непонимающе брови, — ты тянул?

Но он в ответ лишь целует меня, и я решаю, что он говорит про те несколько дней, что мы были в его крепости после того, как он забрал меня с городской площади, хоть и прошла всего неделя, не больше.

Но почему-то кажется, что прошло гораздо больше времени, словно целая жизнь сменилась.

В это и правда сложно поверить, тогда я стояла перед всеми, кому помогала, а они требовали моей мучительной смерти. А теперь я жена самого заботливого повелителя драконов.

Его поцелуи так прекрасны, что я запросто забываю обо всем на свете. Не хочу предаваться воспоминаниям о прошлом, ворошить там старые обиды от несправедливости, которая обрушилась на меня в этом мире словно мощный водопад.

Лучше жить сегодняшним днем, особенно если он так чудесен.

Я кормлю мужа виноградом, кладу ягоды по одной ему в рот. Иногда пытаюсь отобрать их губами. Откусываю половинку и возвращаю ему. Между укусами мы целуемся, сладко, с привкусом мёда и фруктов.

В какой-то момент я замечаю, как он небрежно проводит пальцами по своей груди. Золотое свечение, которое я только что почувствовала внутри, полностью исчезает. Он делает то же самое надо мной — всего лишь лёгкое движение, и моя метка тоже прячется под ровной кожей.

Я смотрю на него вопросительно.

— Ты прячешь метки… Почему?

Каэлгард кивает, не отводя взгляда.

— Пока да. Это слишком личное, Миана. Наше сокровище. Наша тайна. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на них, обсуждал или задавал вопросы. Пусть остаётся только между нами. Хотя бы первое время.

Я понимаю. И мне даже приятно. Пусть это действительно будет только между нами.

— Хорошо, — шепчу я. — Пусть будет нашей тайной.

Он улыбается, целует меня в ладонь и теперь уже он кормит меня виноградом из своих рук.

Каэлгард

Я смотрю, как Миана жуёт виноградину, и не могу отвести глаз. Она такая расслабленная, такая… домашняя в моей постели. Её волосы растрёпаны, на губах — улыбка и капелька мёда. Метки над нашими сердцами надёжно скрыты моей магией, но я чувствую их горячее жгучее присутствие внутри.

— Ты знаешь, как красиво ты сейчас выглядишь? — шепчу я ей тихо на ушко, не в силах сдержать улыбку.

Она немного поводит плечом, видимо, боясь щекотки от моего дыхания.

Смеётся. И это звучит для меня лучше любой музыки. А потом принимает хитрый подозрительный вид

— Ты всегда говоришь такие красивые слова по утрам? — спрашивает она, при этом испытывающе смотрит на моё лицо.

— Всегда! Теперь всегда. Но только когда просыпаюсь рядом с тобой, — отвечаю я честно и ловлю её пальцы губами, целуя каждый по очереди. — Раньше я думал, что драконы не умеют быть нежными. А теперь понимаю: я просто ждал ту, ради кого стоило ждать. С кем хочется быть нежным…

Она краснеет, но не отводит взгляд. Её глаза блестят в утреннем свете, когда она шепчет признание, которое ей даётся нелегко:

— А я думала, что проснусь и всё окажется сном. Что дракон, который женился на мне, исчезнет или… передумает. Или ещё что-нибудь случится.

Я качаю головой и притягиваю её ближе, так что она почти лежит у меня на груди. Мои пальцы медленно скользят по её спине, вырисовывая невидимые узоры.

— Передумать? Миана, ты моя истинная. Метки не лгут. Даже если бы я захотел, я уже не смог бы тебя отпустить. Ты теперь часть меня. Вся моя жизнь.

Она кладёт голову мне на плечо, и я чувствую, как её дыхание щекочет кожу.

— Я уже начинаю верить, — говорит она тихо-тихо, но я слышу каждое слово..

Я обнимаю её крепче, прижимая к себе всем телом, и на мгновение забываю о своих подозрениях. Главное, она здесь. В моих руках. В моей постели. В моём сердце.

И единственное, что омрачает этот момент безоблачного счастья, — так это то, что в голове крутится одна мысль, которая не даёт мне полностью расслабиться.

Почему Миана ничего не помнит?

Хотя может быть, это и к лучшему.