Глава 5

Алексея привезли в имение недалеко за городом. В машине были задернуты шторки, поэтому точное место определить не получилось, а расспрашивать водителя Лешка не стал, так как опасности не чувствовал. Хотя, на всякий случай, все-таки прихватил с собой свой обычный набор оружия. Время такое, тем более в Китае, где закадычные друзья могут враз стать заклятыми врагами. Опять же, последние тенденции прямо намекали — даже в сортир со стволом.

Имение оказалось совсем небольшим, но с мощным забором и было битком набито до зубов вооруженной охраной.

За воротами Алексей встретил сам Чан, в своей обычной домашней одежде — шитом золотыми драконами японском кимоно и тапочках гэта. Как Лекса уже знал, Чан провел в Японии немало времени, перенял многие привычки и обычаи, но самих японцев люто ненавидел.

— Рад вас приветствовать в моей берлоге, мой друг, ­– генерал крепко пожал Лешке руку и нарочито пафосно заявил. — Иногда хочется побыть одному, отринуть все мирское и задуматься о вечности!

И сразу расхохотался.

— Вас не посещают такие мысли?

— Очень часто, — признался Алексей. — Но получается очень редко.

И одновременно оценил жест генерала. С его-то подозрительностью, выдать свою тайную берлогу — это свидетельство какого-то сверхдоверия. Впрочем, таких «убежищ» могло оказаться еще с десяток, так что Лешка не стал особо проникаться оказанным доверием.

— Ничего удивительного, — Чан со скорбной гримасой закивал. — Мы люди долга, нас ведет забота о гораздо более важных вещах. Вы голодны?

— Как волк, мой друг!

— Отлично, — обрадовался Чан. — Сейчас как раз поужинаем, заодно обсудим все наши проблемы.

Алексей есть не хотел, Люся успела его накормить, но подыграл Чану, потому что в Китае было в порядке вещей обсуждать дела за едой.

Как только прошли в дом, Лешке тут же принесли точно такое же кимоно, как у Чана, но абсолютно новое, не распакованное, в заклеенном бумажном пакете. Алексей ничего против японской одежки не имел и быстро переоделся. Свободно, удобно, поддувает, опять же, чертовы сапоги надоели.

Ужинали не в садовой беседке, а гостиной, что тоже прямо намекало — разговор предстоит очень важный.

Стол, к удивлению, Лексы, оказался довольно скромный по китайским меркам, всего-то пять шесть перемен блюд, но, больше всего, его удивило присутствие за столом еще одного персонажа — молодого парня, китайца, в потертом европейском костюме и очках с проволочными дужками.

Во-первых, Алексей его не знал и даже, вроде, не встречал никогда, а во-вторых — паренек выглядел сущим ботаном, скромнягой и безобидным студентиком.

Появление такого персонажа, да еще на ужине с руководителем Гоминьдана и его ближайшим другом, самим генералом Ланом, где планировалось обсуждение совершенно секретной и деликатной информации, мягко говоря — удивляло.

Чан представил парня Дай Ли, назвал очень перспективным молодым человеком и настоящим патриотом Китая.

— Для меня большая честь, пожать вам руку, господин генерал! — Дай Ли после рукопожатия с достоинством поклонился. — Ваш героизм во имя нашей страны показывает пример десяткам тысяч молодых патриотов. Напутствуя соратников, мы говорим — делай как полководец Лан!

«Кто „мы“? — задумался Алексей и сам ответил на свой вопрос. — Так „синие рубашки“ же! Те же хунвейбины, но в легком варианте. Но, все равно, ничего не понимаю, какого хрена его Чан притащил…»

Дай Ли — китайский генерал, руководитель разведки гоминьдана.

Общество синих рубашек — также известное как Общество практики Трёх Народных Принципов — секретная клика в китайской националистической партии Гоминьдан. Исполняли роль тайной полиции и военизированных подразделений.

хунвейбины — члены созданных в 1966—1967 годах отрядов студенческой и школьной молодёжи в Китае, одни из наиболее активных участников Культурной революции наряду с цзаофанями и другими.

Лексе паренек понравился своей вежливой уверенностью, он припомнил, что видел его среди курсантов академии, но это ничуть не раскрыло причину его появления в доме генерала.

А потом началась сущая пытка. Да потому, что хренов Чан добрый час болтал обо всем и не о чем и никак не хотел переходить к делу.

Лекса уже помянул «добрым» словом всех кобыл на свете, начал подумывать как-то пнуть «доброго друга», как Чан без перехода резко начал говорить о деле.

— Вмешательство иностранных разведок… — на его лице проявилась злая гримаса, — является возмутительным, особенно накануне решительно наступления, для объединения Китая в одну страну. Мы не потерпим такого!

Он сделал паузу и посмотрел на Алексея, словно предлагая продолжить.

Алексей уважительно кивнул и спокойно заметил:

— Нас ведет к победе воля китайского народа, а грязные варвары руководствуются в первую очередь своей корыстью и мерзкой развращенностью. Во имя святой цели — наш долг указать этим негодяям свое место. И мы сделаем это!

Он знал, что Чан обожает, когда апеллируют к чужой корысти, так как сам был нечист на руку и, на всякий случай, во всю подыгрывал ему, пока не понимая какого хрена притащили этого очкарика.

Генерал просиял, вежливо поклонился Лексе, а потом пронзил суровым, требовательным взглядом гостя.

Тот сразу же достал большой облезлый кожаный портфель, вынул из него стопку папок, разложил их перед собой и начал докладывать…

У Алексея от удивления едва глаза на лоб полезли.

Да потому, что паренек начал методично вскрывать британскую разведывательную структуру в Гуанчжоу. В буквальном смысле. Как консервную банку.

Численный состав в персоналиях, места проживания, круг общения, связи, направления работы, словом — все или почти все.

Воспользовавшись паузой, Чан сообщил Алексею:

— Я всегда понимал, что рано или поздно британские варвары станут на нашем пути, поэтому заранее приказал начать работу по выявлению их преступных намерений.

Лекса совершенно искренне склонил пред ним голову. Ну что тут скажешь — умница.

Он слабо разбирался в особенностях работы разведывательных служб, но даже ему стало понятно, что при армии, мягко говоря, средней паршивости, Чан обладает просто великолепной контрразведкой. К примеру, Машка Чубарева, даже за малую толику этих разведданных, скорее всего, продала бы душу самому дьяволу.

Отдельная часть доклада посвящалась связям британцев с криминалитетом и тут выяснился один очень любопытный момент. Майор Хаббард прибыл в Китай всего месяц назад и весь этот месяц Эдуард Конвей передавал ему дела. Но контакты британцев с «зелеными», в частности, с Рябым Хуаном, преемником которого стал Большеухий Ду и с самим Ду, начались гораздо раньше. И занимался ими, как раз Конвей. И он же начал разработку «злого маньчжура Лана», рассмотрев в нем опасность для интересов Британской империи.

Получалось, что Конвей проделал всю подготовительную работу, а потом его убрали, чтобы не подставлять, а направили уже исполнителя, оперативника, так сказать, человека действия, грубого, но эффективного, доводить до логического конца операцию по нейтрализации генерала Лана. С которым бритты безошибочно связали все успехи Гоминьдана.

«Сука, какая же ты, сука, Эдик… — Лекса обругал про себя майора Конвея. — Но какого кобыльего гузна, ты мне сдал своего сменщика? Обиделся, что тебе самому не дали довести операцию до конца? Или что-то еще? Вот же сволочь…»

— Британские грязные намерения в отношении вас категорически неприемлемы, мой добрый друг, — снова прокомментировал Чан Кайши. — И мы намерены решительно пресечь их подлые умыслы и указать этим тухлым обезьянам на их место. Меня интересует ваше мнение по этому поводу…

Дай Ли настороженно стрельнул глазами на Чана, а потом перевел взгляд на Алексея. Судя по всему, ему очень не понравилось намерение шефа «решительно пресекать».

Алексей помедлил, после чего вежливо поблагодарил генерала.

— Благодарю за доверие, мой добрый друг. Как вы мудро заметили, преступные действия британских служб неприемлемы. Однако, прямо сейчас, я не вижу смысла приступать к решительным действиям. Для меня Китай, прежде всего — это великая мудрость и терпением Когда британцы бегали по лесам в шкурах и с дубинами, китайцы уже изобрели каллиграфию и металлургию. Мы способны переиграть британцев в их же игру. В России есть хорошая пословица: предупрежден — значит вооружен. Меня сейчас больше беспокоит эта банда, посмевшая стать на нашем пути. К слову… вы упоминали, что Хаббард активно передвигается по городу? На всякий случай проработайте план по его деликатному «изъятию». Но пока не трогайте.

Дай Ли вскочил и пылко поклонился Алексею, видимо полностью согласившись с ним, но потом резко устыдился, сел обратно и опустил голову в знак раскаяния.

Чан сделал вид, что не заметил его пассаж и одобрительно закивал Алексею:

— Ваша мудрость, мой добрый друг, равна вашей выдающейся доблести. Несомненно, мы с вами являемся не только друзьями, но и братьями. Я поручу своим людям поискать наши родственные связи… — он покосился на контрразведчика.

Дуй в ответ едва заметно кивнул, но Лекса не обратил на это внимания.

А следом, началась второй доклад, уже по ведущим функционерам «зеленых». Такой же обстоятельный и подробный. Немногим позднее, Дуй представил план по нейтрализации верхушки банды. Как оказалось, почти все уже готово, осталось только дождаться приезда Большеухого в Гуанчжоу и получить отмашку руководства. И ключевую роль в этом плане играли боевые отряды «Общества синих рубашек». Именно они должны были силовыми методами сменить руководство банды, на полностью подконтрольных Чану людей.

Алексей еще раз мысленно поаплодировал «студентику», он оказался настоящим бриллиантом в коллекции Чан Кайши.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять; генерал Чан собрался полностью подмять торговлю опиумом под себя. Но Лекса относился к этому полностью индифферентно.

«Моя задача — выиграть войну и сохранить дружеские отношения между странами, — думал он. — А на остальное — плевать. Чан мерзавец, определенно, но пока наш мерзавец. Да, наркотики — откровенное зло, но полезу куда не следует — обрушу все. Так что тут поневоле станешь сторонником теории меньшего зла. А дальше посмотрим куда кривая вывезет…»

Дальше выяснилось, что Чан Кайши предлагает Алексею вступить в формальное оперативное руководство операцией по нейтрализации банды, вместе с собой. Лешка не стал отнекиваться и согласился. Отказываться было бы глупо, таким образом, он еще сильнее привязывал к себе Чана и еще больше становился «своим» в руководстве Китая.

Окончание ужина прошло вдвоем с генералом, так как Дуй Ли убрался восвояси. А перед самим отъездом самого Алексея, генерал обнял его и сказал:

— Мой добрый друг, за нами будущее Китая. Хотите, я вам признаюсь, почему я вас полюбил?

— У меня красивый нос и не растут волосы на теле, как у остальных варваров? — в шутку предположил Лекса.

Чан Кайши весело заржал, а потом, утирая слезы рукавом, просипел севшим от смеха голосом.

— Как брата, мой добрый друг, я вас полюбил как брата! Но да, будь я женщиной, я влюбился бы в вас без памяти. И все-таки. Вы расположили меня к себе тем, что вам от меня ничего не надо такого, чего я сам не хочу. Вы человек дела, прямой, искренний и бескорыстный. По-настоящему бескорыстный. А это, в Китае, большая редкость. Мы с вами прекрасно дополняем друг друга. Вы знаете, мне всегда не хватало брата. Нет, определенно, я поручу своим людям подготовить таинственную и жуткую историю об украденном в младенчестве ребенке и счастливом воссоединении братьев. Людям это понравится!

— Из вас получился бы великолепный писатель! — искренне заметил Лешка. — Или режиссер.

— А это хорошая идея, — снова захохотал китаец. — Я подумаю!

Домой получилось вернуться далеко за полночь. Лешка думал, что все уже спят, но в спальне его ждала Гуля.

— Вернулся блудный муж… — она состроила ехидную гримаску. — А я уже все жданки прождала. Надеюсь не у очередной девки торчал? — но потом, увидев лицо мужа, она серьезно пообещала. — Не буду больше так шутить. Никогда. Но хочу, чтобы ты знал, твою историю с Боней я поняла и приняла. Но больше никого не приму и не пойму. Понятно? На этом все. Боня у себя, ей нездоровится. Иди уже ко мне! Я так соскучилась, так соскучилась…

Заснуть не получилось вообще. Да никто и не собирался, собственно.

— Будь моя воля, я бы вообще из постели с тобой не вылезала, — хихикнула Гуля. — Целую неделю! Или две!

— И я тоже… — искренне поддакнул Лешка, а потом спохватился. — Ежик, а там наши уголовнички сами-то? Боязно, мне, что-то…

— Спохватился, папаша! — рассмеялась Гуля. — Да все с ними нормально будет, не пропадут. Броня уже отправилась в свою школу, минимум на месяц, а Сашка, Машка и Яшка в юношеский военно-спортивный лагерь убыли. Тоже будут под присмотром, там накормят и напоят, так что не переживай.

— Какие лагеря? — опешил Алексей.

— Да уж, совсем заработался… — Гуля встала и сладко потянулась, по ее смуглой коже пробежали отблески утреннего солнышка, сразу делая ее похожей на волшебную дриаду.

Лешка прикусил губу от вновь вспыхнувшего горячего желания, но сдержался.

— И все-таки?

— Сам же носился со своими военными школами командирского резерва. По всей стране пошло движение, первую экспериментальную под Москвой на базе «Выстрела» открыли. Лучших из лучших туда отправили. Отдохнуть бы тебе, родной?

— На том свете отдохну, — Лешка сгреб в охапку жену и опрокинулся с ней на постель.

— Бешеный, время же! Не успеем на службу…

— Успеем!

Успели, правда, утреннюю тренировку Алексею пришлось пропустить. А когда он спустился во двор, сразу наткнулся взглядом на…

На труп около ворот, рядом с помостом, где несли службу Бум и Гам.

Мертвое тело молодого, щуплого и кривоногого китайчонка, совсем мальчишки, в синей рабочей робе, а рядом с ним лежала очередная дохлая кошка в юбчонке.

У трупа был напрочь вырван затылок вместе с частью шеи, а посеревшие мозги свисали из черепа неряшливой кашицей. Судя по всему, в его смерти принял непосредственное участие компаньон монгола.

На молчаливый вопрос Лешки, Бум в ответ с достоинством прогудел на скверном китайском языке.

— Ночью этот приходил, Гам услышал, больше не придет. Все тихо делал, я никого не будить. Пусть забирать кто-то эту падаль, вонять скоро начнет. Я видеть его раньше, звать Кривая нога, слуга у один зеленый бандит.

Лешке осталось только вежливо поклониться этой жутковатой парочке.

Полиция примчалась фактически моментально, труп забрали, удовлетворились устными объяснениями и так же быстро убрались. В процессе разбирательства Лешка поинтересовался у Марии, где она откопала монгола с собакой?

— Из тюрьмы выкупила, — вздохнула Чубарева. — Смотрю, ведут их по рынку, худющих, побитых, в цепях, а собака миску в пасти несет. Не знал, что в местных тюрьмах заключенных не кормят, а заставляют побираться? Оказалось, Бухудергерей не захотел служить местному криминальному воротиле, а тот через своих полицейских упек его в тюрьму вместе с собакой. Ну я и пожалела, выкупила, тогда сама не знала, зачем. Теперь понимаю. К слову, о чем ты вчера вечером болтал с нашим Чаном? Есть что-то интересное?

Она внимательно посмотрела на Алексея.

Лешка еще вчера решил выдавать Марии полученную информацию строго дозированно, поэтому быстро отговорился.

— Почти ничего интересного. Вечерком поболтаем. На службу в моей машине поедешь. Оружие есть? Возьми с собой, только не свой Маузер. Нет другого? Ох, ты мое горюшко. Сейчас выдам, что-то компактное, только с отдачей. То есть, вернешь, как своим обзаведешься.

Боню пришлось оставить дома. По словам Гули, она подцепила какой-то пакостный ротавирус отчего выглядела совсем неважно, вся очень бледная и осунувшаяся.

— Простите, мой господин… — едва слышно бормотала она, пряча взгляд. — Я скоро выздоровею, правда скоро…

— Обними ее, тупой болван! — прошипела Гуля, больно ущипнув Лешку за руку.

Лекса встрепенулся, обнял Боню и поцеловал ее в висок.

— Моя Бо…

— Твоя, — всхлипнула девушка. — Всегда буду твоей. Но идите уже, опоздаете, а я буду вас ждать.

На службу все отправились в одной машине, Лешка на переднем пассажирском сиденье, положив на колени пистолет-пулемет Томпсона, Мария и Гуля — на заднем.

Никогда не подводившее предчувствие молчало, да и сам Алексей не думал, что британцы решатся на покушение средь бела дня. Паккард благополучно проколесил по переулкам, но…

Перед самым выездом на главную улицу, машина внезапно наткнулась на столпотворение селян с корзинами и запряженных волами двуколок.

Тут же плеснулась тревога, мозги пронзило горячее чувство неминуемой опасности.

— В переулок! Гони! — рявкнул Лекса, после чего неожиданно наткнулся взглядом в толпе на ничем не примечательного европейца в потертом пиджаке и кепке.

Мужчина стоял совсем рядом с Паккардом, пристально смотрел на Алексея и держал правую руку в кармане…