Глава 15

— От лица командования объединенными военно-морскими международными силами, выражаю нашу искреннюю благодарность, за проявленный вами героизм и мужество во время защиты колонистов…

Британский контр-адмирал вяловато отдал честь и щелкнул каблуками.

Сопровождающие его французский, американский и японский капитаны первого ранга вразнобой повторили кунштюк. Француз — пылко и картинно, японец — как механический автомат, выверено и четко, а американец — словно вообще никогда не занимался строевой подготовкой. Даже руку он приложил не виску, а куда-то к затылку. Иностранные посольские за их спинами просто кланялись, с разной степенью артистичности и усердия.

«Да пошли вы все кобыле в известное место…» — уныло подумал Алексей, страдальчески скрипнул зубами, встал с кресла, сделал шаг вперед и просто склонил голову.

Чувствовал он себя отвратительно, гораздо хуже, чем в тот день, когда пришел в себя. Рана на удивление вела себя более-менее прилично, а вот все остальное тело свирепо ныло. К счастью, Чан вовремя презентовал трость из эбенового дерева. С палкой передвигаться оказалось слегка полегче. Но демонстрировать свою беспомощность буржуям Алексей посчитал ниже своего достоинства. Да и встретился с ними только по настоятельной просьбе «доброго друга».

Настроение тоже не блистало. Как и спрогнозировал Чан, за отзывом в Москву дела не стало. Вчера вечером поступила телеграмма, в которой комбригу Турчину настоятельно указывалось принять все возможные меры по урегулированию конфликта с китайской стороной, способствовать освобождению дипломатов, военных и политических советников, а после чего, как только состояние здоровья позволит, отбыть в Москву. Исходя из формулировки, временные рамки можно было трактовать весьма широко, но Лекса все-таки решил не тянуть. Китай уже успел осточертеть окончательно, опять же, не терпелось разобраться, кто это такой умный умудрился так споро отправить кобыле под хвост всю дружбу Союза с Поднебесной. Впрочем, Лешка прекрасно понимал, что его просто могут банально грохнуть, даже не выслушав, дабы сор не выносить из избы. Вот именно от этого настроение и троило.

Алексей очень надеялся, что бритты и прочие визитеры оперативно свалят после выполнения обязательной части, но не тут-то было. Дальше пришло время подарков: ему вручили персидский ятаган с парным кинжалом и благодарственные письма от каждой страны. Все это продолжалось так долго, что Лешка едва не озверел. К счастью, ятаган оказался настоящим произведением искусства, причем боевым оружием, а не парадной железякой. Бритт ляпнул, что этот клинок принадлежал какому-то дикому афганскому вождю и его взял трофеем один из предков адмирала.

Лексе очень хотелось ввести саблю морячку в гузно, но подарок все-таки слегка примирил с действительностью, а дальше выручил «добрый друг» и увел «заморских чертей» договариваться уже по своим делам.

Как только гости свалили, Лекса от души ругнулся:

— Пшли кобыле в трещину, собаки сутулые!!!

— Какой же вы еврей, товарищ генерал? — расхохоталась подоспевшая Сара. — Надо так!

Она ткнула сложенными в щепоть пальцами в сторону двери и экспрессивно выдала:

— Золсту ваксн ви, а цыбэлэ, мит ун коп ин дрэрд! Чтоб вам попучило, щлемазлы!

Лекса невольно рассмеялся.

— Я нетипичный иудей, тетушка Сара.

— Так уж и тетушка… — медсестра уперла руки в бока и выгнула бедро. — Мой козлик Гарри, каждый вечер прямо блеет и копытцами сучит, чтобы побыстрее попасть ко мне в постель. Ну да ладно. Пора снимать всю эту сбрую, а потом мои девочки помнут тебя хорошенько — сразу легче станет. Массаж тебе прямо противопоказан, но они знают куда нажимать. Великие умелицы. Когда твой поезд? Вечером? Может останешься еще на недельку? Нет, так нет…

По ее сигналу на Лешку налетели три кривоногие, плосколицые, но миловидные китаянки-медсестрички и принялись споро стаскивать форму.

Но как только они справились, в палату неожиданно ворвался американец. А точнее, тот самый американский капитан первого ранга, присутствующий при визите.

Сара от возмущения онемела и только всплеснула руками, Лекса покосился на свою кобуру и прикинул, как половчее выхватить пистолет, а американец уставился на Лешку и от души выругался:

— Сраные отцы-основатели!!! Не думал, что вас так славно отделали! Срань господня…

Выглядел Алексей и правда жутковато, словно по нему промчалось целое стадо першеронов. Впрочем, действительность мало отличалась от предположения. Тысячу взбешенных китайцев вполне можно было сравнить со стадом тяжеловозов.

Рану на боку все еще прикрывал плотный слой бинтов, зато остальное можно было прекрасно рассмотреть. Все тело покрывал сплошной синяк, уже начавший расцветать всеми цветами радуги, ссадины, порезы, рваные раны — словом, красота неописуемая. Гарри посчитал, что он наложил почти полсотни швов. Лицо почти не пострадало, Лекса отделался только авантажным, как выразилась Сара, шрамом на скуле, но сам череп напоминал бугристую картошку от шишек.

— Что вы себе позволяете⁈ — взвилась Сара. — Немедленно покиньте палату!

— Я на минутку, красотка! — американец умоляющим жестом сложил ладони, подвинул к себе табурет и брякнулся седалищем на него. — Я Джеймс Стендиш и просто обязан лично выразить признательность! Господин генерал, не надо косится на свою кобуру, она далеко, если хотите пальнуть в меня, я дам вам свой пистолет. Во мне тоже дырок хватает, еще одна не помешает. Понимаете, по-английски? Вижу, что понимаете. Все достойные люди понимают английский язык!

Американец радостно заржал.

Лекса тоже невольно улыбнулся, подал знак Саре отстать от капитана и сам при помощи китаянок аккуратно устроился в кресле.

— Не знаю толком, что у вас тут произошло, — продолжил капитан, — но вы меня просто зверски выручили. Так уж случилось, что здесь обитали кое-какие мои близкие родственнички. А точнее, зять и дочь с внучкой моего двоюродного братца, а он, не чета мне, птица высокого полета, пошел по стопам нашего предка.

Стендиш ткнул пальцем в потолок, поджал губы и покивал в подтверждение.

— Я уже собирался высаживать десантную партию, но вы все сделали за меня… — капитан шумно вздохнул и зачем-то перекрестился. — Так вот, много болтать не буду, скажу только, что очень признателен вам.

Американец сорвался с места и схватил Лексу на руку и бурно потряс ее.

— Если могу быть чем-то полезен только скажите. А лучше приезжайте в Америку! Я познакомлю вас с отличными ребятами. А это от меня… — он выудил из-за пазухи большую потертую кобуру и извлек из нее здоровенный револьвер с пожелтевшими от времени костяными накладками на рукоятке. — Этот Ле-Ма принадлежал моему деду, а он отправил из него столько краснокожих ублюдков на тот свет, что можно считать его кем-то вроде индейского архангела Гавриила, ха-ха-ха! Возьмите, теперь он ваш! По глоточку? Понимаю. Ох уж эти доктора, хуже проповедников. Тогда я сам. Bottoms up!

Он смачно глотнул их карманной фляги, отсалютовал Лешке и убрался.

— Какой наглец! — Сара кокетливо улыбнулась.

— И не говорите… — согласился Лешка, провел рукой по потертому воронению револьвера и озадаченно пробормотал. — У меня скоро дома стен не хватит. Ну ладно, лишь бы не отобрали. Ну и где ваши цыпочки? Пусть начинают мять…

Из всей делегации, только американец вызвал у него положительное впечатление своей бурной непосредственностью и искренностью.

'Стендиш? Что-то очень знакомое… — думал он. — Где-то я про такую фамилию слышал. Стоп… а не был ли его предок на том самом Мейфлауэре, на котором прибыли в Америку знаменитые отцы-пилигримы? Откуда я это знаю? Одним кобылам ведомо. Да какая разница, хоть сам дядюшка Сэм. Мужик вроде нормальный, только жалко, что в Америку я никогда не попаду. Разве что с Чкаловым через Северный полюс махну. Хотя нет, на эти хреновы этажерки я больше не ногой. Хватит, налетался.

Дальше Лексу со всем бережением устроили на столе лицом вниз, после чего «цыпочки» взялись за дело. И почти сразу же напряжение и боль начали отступать. Алексей наконец расслабился и снова погрузился в мысли.

При подавлении коммунистического переворота Чан Кайши повел себя очень предусмотрительно, можно даже сказать мудро. Укомплектованные коммунистами военные подразделения без особых эксцессов разоружили, восстания в Шанхае, Нанкине, Нанчане, Учане и Гуанчжоу подавили без особой жестокости, а не успевших сбежать видных руководителей коммунистической партии арестовали, но почти никого не казнили. Конечно, счет жертвам шел на тысячи, но, по меркам Китая, такую статистику можно было считать вполне терпимой. Чан словно намекал коммунистам, что не все еще потеряно, можно еще договориться. Как бы это странно не звучало, основной ответный удар Чан Кайши пришелся больше по самому Гоминьдану. В процессе расследования выяснилось, что КПК действовала с одобрения левого гоминдановского крыла, возглавляемого недавно снова возникшим на политическом горизонте главным соперником Чана, Вей Цзинвеем. И теперь всех собак спустили именно на него. От сотрудничества с милитаристами, до плясок под дудку коммунистов. Авторитет Цзинвея сразу начал сдуваться, как проколотый воздушный шарик. Никаких серьезных перестановок в партии пока не случилось, но дело стремительно шло к тому, что, в самом ближайшем будущем, Чан Кайши снова узурпирует все власть, как военную, так и политическую.

Все советские представители пока еще находились в формальной изоляции, но, несмотря на это, сама роль Советского Союза в перевороте шла фоном и почти не озвучивалась. Официально Союзу предъявлялось только то, что он не проявил бдительности, понадеявшись на откровенных лгунов, мерзавцев и негодяев, которые его обманули.

В общем, Чан снова всех переиграл и теперь ждал новых, более деловых предложений от Советов. А Лешка решил больше никогда не совать свой нос в политику, даже если прикажут и потихоньку радовался, что замочил Мао. Теперь, по его мнению, новый одиозный коммунистический лидер в Китае появится очень нескоро. А значит обойдется без хунвейбинов с цитатниками и без конфликта на Даманском. Возможно. Но не факт. По своему опыту Лешка уже прекрасно понимал, что вмешательство в ход истории всегда чревато неожиданными последствиями.

Пока Алексея мяли, он даже успел вздремнуть, а проснулся в более-менее нормальном состоянии. Во всяком случае, снова появилась возможность передвигаться с палочкой без особого зубовного скрежета. Что не могло не радовать, так как Лекса терпеть ненавидел свою беспомощность, а перед отъездом в Гуанчжоу было запланировано еще два мероприятия.

Второе — совместный выход Алексея с Чаном, так сказать, «в народ». Выход должен был показать людям, что, несмотря на досадное недоразумение, генералы Чан и Лан, все еще вместе стоят на страже интересов Китая. А также намекнуть Советскому Союзу, о начале «оттепели» в отношениях.

А к первому мероприятию, Лешка приступил сразу после того, как ему помогли одеться. Машина привезла его на кладбище, которое предварительно оцепили двойным кольцом и очистили от посетителей.

Похромав по аллее, Алексей остановился возле покрытых густым слоем цветов свежих могил. Могилки охраняли два солдатика, рядом с ними на шесте висел плакат, на котором пафосно был изложен подвиг павших.

Солдатики синхронно взяли винтовки на караул, а Лекса отдал честь мертвым и застыл.

Десять могил в ряд, десять геройски погибших чжурчжэней, то есть маньчжуров. Никто из них не был связан присягой, воевали они, фактически, как наемники, за деньги, но все дружно решили умереть вместе со своим ханом, так они называли генерала Лана.

Лексе стало стыдно, что он запомнил имена только четверых из них. И за то, что еще при их жизни, относился к ним не очень серьезно.

Позади послышались быстрые шаги. Алексей понял, что это Чан и не стал оборачиваться.

— Китай запомнит этих героев… — пафосно начал генерал, но посмотрел на Лексу и уже без лишних эмоций добавил. — Я приказал разыскать родных этих людей и назначу им пенсию. Немного, но будет неплохим подспорьем.

Алексей кивнул, немного помолчал и поинтересовался:

— Как у вас дела?

Чан пожал плечами.

— Все сравнительно хорошо, мой друг. Милитаристы никак не могут организоваться, придумывают какие-то комитеты вместо того, чтобы организовывать оборону. С иностранцами договорились, хватило только обещания совместной эксплуатации концессий. Оставшиеся на свободе главари коммунистов в смятении, часть агитирует за партизанскую войну, а часть за примирение с нами. Их лидер Чжоу Энлай выступает за примирение. В нашей партии идет эпичная свара, мне даже не стоит вмешиваться. Они сами позовут меня, чтобы навести порядок. Советский Союз показательно дистанцировался от переворота и выражает надежду, что возникшее досадное недопонимание будет в самое ближайшее время преодолено. Но истинные их намерения у меня вызывают опасения.

— Им придется с вами поладить, — после паузы ответил Алексей. — А вам придется поладить с ними. Это неизбежно, несмотря на случившееся. На востоке стремительно крепнет очень опасный зверь — Япония. Китай всегда будет находится в сфере японских интересов. А вам самим справиться с ними будет очень трудно. Советскому Союзу японцы на границах тоже не нужны. В таком случае, им придется держать на Дальнем Востоке большую группировку, несмотря на то, что в Европе зреет новая большая война. Так что все предопределено. Ваша же историческая роль в том, чтобы выступить связующим звеном великого союза двух великих стран. И вы с ней справитесь.

— Спасибо, мой мудрый друг, — искренне поблагодарил Чан. — Я постараюсь. К слову, ваше руководство сообщило мне, что вызывает вас только для консультаций. Искренне надеюсь, что вы быстро разберетесь с проклятыми предателями в этом Коминтерне и вернетесь.

— Я могу уже никогда не вернуться, — спокойно ответил Алексей. — Так что, самое время поблагодарить вас, за столь замечательную дружбу. Мне будет не хватать общения с вами.

Он не соврал, к «доброму другу» Лешка уже привык и считал, если не другом, то хорошим товарищем.

— Спасибо… — Чан поклонился. — Но, думаю, мы с вами скоро увидимся.

Далее последовал короткий разговор, заставивший Алексея вспомнить о грядущем конфликте на КВЖД. Так вот, в этой исторической ветке, все могло случится по-другому. И давало немалую надежду на то, что руководство партии и правительства не сольют Лексу. Если, конечно, Коминтерн первым не сделает свой ход.

Дальше последовал совместный выход «к народу». Все прошло просто эпически, люди едва ли не бились в счастливой истерике, совершено забыв о том, что совсем недавно их расстреливали из пулеметов.

Вечером Алексей сел в бронепоезд, а на следующий день к обеду, уже вошел к себе домой, где находилась под домашним арестом товарищ Чубарева и товарищ Хуергай. К слову, Есенина никто ни в чем не ограничивал, под арест он сел сам, добровольно, так сказать, из чувства солидарности.

Первой его встретила Люся и сразу кинулась обнимать, без всяких восточных церемоний, как простая русская женщина.

— Худой, голодный, больно тебе? — всхлипывала она. — Какое горе, следующий раз возьми меня с собой, я сама всех изрублю! Кто готовил тебе? Кто стирал тебе? Плохие, негодные лентяи! Всех надо бить палкой по пяткам. Сейчас, сейчас, кормить буду…

Следующим подошли Бум и Гам.

— Всех убил?

— Всех, — слегка соврал Лешка.

— Хорошо! — просиял монгол, церемонно поклонился и вернулся к себе на помост.

— Хав! — ласково громыхнул волкодав, лизнул Лексе руки и вернулся к хозяину.

Мария чмокнула Алексея в щеку и за руку завела в дом. Выглядела она сильно уставшей, даже с виду стала казаться старше.

Есенин тряхнул руку Лешке и сразу ушел, видимо почувствовав, что предстоит серьезный разговор.

Машка принялась щебетать о всяких пустяках, но Алексей ее спокойно прервал.

— Рассказывай.

Чубарева вздохнула.

— Что именно?

— Все.

— Тебе оно надо? — раздраженно бросила Мария. — Не лезь, куда не стоит. Там столько дерьма, что всем измазаться хватит. Должен понимать.

— Я понимаю, — спокойно согласился Лекса. — Понимаю, что в скором времени полетят головы. А твоя прелестная головка для меня не совсем безразлична. Не факт, что смогу защитить, но хотя бы попытаюсь. Давай, вари мне кофий и рассказывай.

— Жена тебе давать будет… — огрызнулась Машка. — Лучше сам скажи, насколько китайцы проинформированы?

— Знают все, — отрезал Алексей. — Или почти все. Факт участия советской стороны в перевороте доказан документально. Чан оперирует голыми фактами. Вперед, товарищ Чубарева. И начни с того, какому идиоту понадобилось все ломать? Да еще так примитивно.

Мария опять вздохнула, молча сварила кофе, поставила чашечку перед Алексеем и сама села напротив него.

— Не отравишь? — криво усмехнулся Лешка. — Небось уже получила указания, любыми мерами не допустить возвращения комбрига Турчина в Союз?

Он блефовал, так как точной информации не было, но вся ситуация намекала, что Турчин совершенно лишний свидетель.

— Дурак! — вспыхнула Машка. — Чтоб тебе язык твой поганый попрыщило. Я сама, никогда!

— А не сама? Как думаешь, почему тебе китайцы даже после ареста все еще прилежно передают всю корреспонденцию из дома? — снова хмыкнул Лешка.

— Читают? — недоверчиво прищурилась Чубарева. — Не может быть.

— Мать… — Лекса прихлопнул ладонью по столу. — Недосуг мне тебя колоть. Сама выбирай, со мной ты или сама по себе. Со мной веселей и безопасней. Кто затеял эту хрень? Зиновьев?

— Он… — после долгой паузы тихо ответила Мария. — Под ним последнее время сильно зашаталось кресло. На ЦИК подняли вопрос аудита выделенных на Коминтерн средств за все время его существования. На этой почве он умудрился рассориться со всеми, начал искать союзников и снова заигрывать с Троцким. В общем, ему позарез нужна была успешная операция, подтверждающая необходимость существования Коминтерна и его самого во главе организации. Как он уговорил остальных, бог весть, но добро ему дали. Да, я была в курсе всего. Все должно было получится, но, по большей части налажали местные коммунисты. И ты влез, сам того не ведая. Черт! Но тебя как раз было приказано не информировать. Курировал операцию Сталин. Но есть у меня подозрение, что собак спустят именно на Зиновьева. И он это понимает, поэтому срочно зачищает хвосты. Боюсь, меня тоже зачистят.

Она замолчала, опустила глаза и со вздохом очень тихо сказала.

— И да, ты прав. Мне уже приказано не допустить любой ценой твоего возвращения. Приказ исходит из структур Коминтерна. Планировалось пустить твой бронепоезд под откос. Специальные люди прибыли еще три дня назад. Но их, очень кстати, к счастью, тоже задержали китайцы. Один из них, насколько я понимаю, твой старый знакомый. Что делать, Лешенька?

— Что делать? — Лекса тоже вздохнул. — Ну да ладно, справимся как-нибудь. Всегда справлялись и сейчас справимся…