Вечерний воздух над Лиоренским морем дышал остывающей солью и влажным песком. Прохладный бриз лениво перекатывался по широкой пустынной полосе берега, унося дневной зной. Виолетта устроилась на низком деревянном табурете, полностью сосредоточившись на меняющейся палитре неба. Её кисть уверенно ложилась на холст, укрывая его плотными маслянистыми мазками пурпура и меди — она стремилась поймать ускользающие контуры солнца, тонувшего в темнеющей воде.

В нескольких шагах от неё, на расстеленном клетчатом пледе, отдыхал Киллиан. Серые тени, залегшие под его веками за долгие месяцы изнурения, наконец начали блекнуть, разглаженные успокаивающим шумом прилива.

Они буквально сбежали, оставив бесконечные дела Союза на остальных Председателей и позволив себе выдохнуть. Магия на континенте постепенно увядала, и многие государства вскоре неизбежно столкнутся с пугающими последствиями этого исчезновения. Впереди их всё ещё ждали сложные решения, споры и поиски выхода. Но сейчас Киллиану нужно было восстановиться. И Виолетта собиралась проследить, чтобы хотя бы несколько недель он действительно отдыхал, а не пытался снова взвалить весь мир на свои плечи.

Киллиан лежал на боку, подперев голову рукой. Растекающийся по небу пожар заката, казалось, интересовал его гораздо меньше, чем сосредоточенный профиль супруги.

— Лапушонок.

Виолетта даже не повернулась, продолжая аккуратно выводить линию на холсте.

— М?

— Я нарцисс?

Кисть остановилась. Виолетта, словно не веря собственным ушам, повернулась к нему.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

Ей стоило немалых усилий сохранить беспристрастное лицо, но плотина рухнула, и по берегу разнёсся её искренний смех.

— Да, Ноа.

Киллиан лениво приподнял бровь, глядя на неё снизу вверх.

— Как быстро.

— А ты ожидал, что я буду спорить?

— Хотя бы сделаешь вид из любви ко мне.

— Любовь не настолько слепа.

Мужчина тихо усмехнулся, расслабляя плечи и опуская голову обратно на импровизированную подушку из пледа.

— Жестоко.

— Зато честно, — она улыбнулась, смахивая невидимую пушинку с запястья, и снова взялась за кисть. — Ты упрямый, самоуверенный и иногда совершенно невыносимый.

В ответ донеслось лишь глухое хмыканье. Виолетта ласково покачала головой.

— Если бы я в юности была немного умнее, наверное, даже не приблизилась бы к тебе.

— Настолько всё плохо?

— Ты сам себя слышал иногда? — она посмотрела на него с любящей улыбкой. — Ты всегда считал, что знаешь всё лучше всех.

— Чаще всего так и было.

Она шутливо указала на него кончиком испачканной в краске кисти.

— Вот. Именно об этом я и говорю.

Он лишь обезоруживающе, совершенно невинно пожал плечами, даже не думая отпираться.

— Но ведь всё равно осталась со мной.

Тонкие мазки снова легли на холст, завершая картину. Голос Виолетты стал тише, утратив шутливую строгость:

— К сожалению, у твоего ужасного характера оказался один недостаток. За ним оказался человек, которого я полюбила.

— Значит, любовь победила мою невыносимость?

— Не преувеличивай. Она просто помогла мне её пережить.

В этот раз зазвучал его смех, открыто и легко — так, как он не смеялся уже очень давно.

— С годами ты стала менее романтичной.

— А ты остался всё таким же самовлюбленным. Ничего, справляемся. И тебе определенно пора на пенсию.

Взгляд Киллиана на мгновение подернулся дымкой воспоминаний, став далёким и задумчивым.

— Не думал, что когда-нибудь услышу это в свой адрес.

— Почему?

Он повернулся к горизонту, провожая глазами последнюю багровую полосу уходящего дня.

— Не думал, что доживу до неё.

Виолетта тихо вздохнула, отложила палитру и поднялась со своего места. Опустившись на колени рядом с ним, она нежно провела прохладными пальцами по его волосам, бережно убирая со лба жёсткие, тронутые сединой пряди.

— Нам еще внуков воспитывать. Я не позволю тебе запереться с новой безумной идеей, когда Лео и Даниэлла подкинут нам забот.

— Хорошо. Возможно.

Её ладонь задержалась на его щеке, согреваясь от ответного тепла. Голос Виолетты опустился до шепота, предназначенного только для него одного:

— Ты слишком долго заботился обо всех остальных. Теперь поживи немного для себя.

Киллиан замер, всматриваясь в её родные черты, словно эта простая мысль была сложным откровением, которое ему только предстоит принять и уложить в сердце. Его ладонь медленно поднялась и накрыла её пальцы, прижимая их к своей коже.

Виолетта наклонилась чуть ниже, стирая расстояние между ними, и коротко поцеловала его — под вечный, баюкающий шум моря и умирающий свет уходящего солнца.

***

Заседание Совета затянулось до глубокой ночи, оставив после себя мучительную головную боль и целый ворох неразрешимых вопросов. Проблемы множились с каждым часом: орионские накопители, обеспечивавшие работу бесчисленных механизмов по всему континенту, стремительно пустели; сильнейшие целители на глазах теряли свои силы. А венцом этого хаоса оставались изуродованные трупы Одержимых — тела, которые при всем желании и владении магией было уже не восстановить. Единственным утешением во всем этом кошмаре оставалось то, что Жнецы наконец обрели долгожданную свободу и стали людьми.

Эвелин покинула душный зал первой, не пожелав тратить ни секунды на пустые прощания. Каблуки её туфель яростно и резко чеканили шаг по мраморным плитам пустой галереи. Весь её облик, от жёсткой линии плеч до плотно сжатых губ, красноречиво предупреждал: любой, кто осмелится сейчас преградить ей путь с очередной дурной вестью, горько об этом пожалеет.

Каин нагнал её через несколько поворотов, бесшумно вынырнув из полумрака.

— Эви.

Она даже не замедлила шаг, упрямо глядя прямо перед собой.

— Нет.

Мужчина приподнял бровь, разглядывая её гордый профиль.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно поэтому у тебя сейчас идеальный момент остановиться.

Каин снисходительно усмехнулся. Его широкие шаги без малейшего труда подстраивались под её стремительный, летящий темп.

— У тебя потрясающая привычка злиться на меня заранее.

— Потому что после стольких лет я научилась распознавать это выражение лица.

— Какое?

Эвелин на ходу бросила на него короткий, испепеляющий взгляд.

— То самое. Когда ты придумал что-то ужасное, но почему-то считаешь это гениальным.

— Странно. Обычно мои идеи действительно гениальны.

Она выразительно закатила глаза, всем видом демонстрируя крайнюю степень скепсиса. Каин тихо, хрипло рассмеялся. Опередив её на полшага, он решительно перегородил ей дорогу, вынуждая затормозить посреди коридора.

— Мы должны провести этот вечер вдвоем.

Эвелин растерянно моргнула, сбитая с толку столь резкой сменой темы.

— Ты и я, — спокойно продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — Без разговоров о трагедиях и без людей, которые каждые пять минут врываются с очередной катастрофой.

— Каин, континент буквально теряет магию.

— Заметил.

— И ты считаешь, что сейчас лучшее время для романтики?

— Да, — он равнодушно пожал плечами, ничуть не смущенный её обвиняющим тоном.

Эвелин пристально всматривалась в его спокойное лицо, пытаясь отыскать там хоть каплю серьёзности или раскаяния. Но Каин стоял незыблемо, как скала.

— Невероятно, — со вздохом она упрямо попыталась обойти его правое плечо, но мужчина предугадал этот манёвр. Он просто сделал лёгкий шаг в сторону, вновь перекрывая узкий проход своим корпусом.

— Я польщён.

— Это был не комплимент. У меня нет времени. В лечебницах вообще беда

— Они переживут несколько часов без тебя.

Эвелин уже открыла рот, готовясь обрушить на него лавину аргументов и обязанностей, но его голос зазвучал мягче:

— Ты тоже имеешь право остановиться.

Эвелин осеклась. Слова застряли в горле. На её лице отразилась накопленная неделями усталость, но уже в следующий миг она упрямо свела брови к переносице, возвращая себе боевой настрой.

— Не пытайся говорить разумные вещи, когда я злюсь. Это раздражает.

Улыбка Каина стала только шире, озаряя его лицо лукавыми искорками.

— А ты не хочешь воспользоваться новыми возможностями?

Эвелин подозрительно прищурилась, чувствуя подвох в его вкрадчивом тоне.

— Какими ещё возможностями?

— Ну... — он намеренно выдержал паузу. Отрезок тишины затягивался, становясь весомым и ощутимым. Эвелин слишком хорошо знала этот приём, чтобы не понять: продолжение фразы ей совершенно не понравится. — Лео вырос...

— Нет.

— Я ещё ничего не предложил.

— Нет.

— Эви.

— Каин, нет!

Мужчина едва удерживал рвущийся наружу смех, откровенно наслаждаясь её паникой.

— Мне хватает воспитанников в лечебницах! Я каждый день разбираюсь с чужими детьми, которые то ломают руки, то проверяют, можно ли поджечь собственные волосы. Куда в наши-то годы?

— В наши годы? — удивлённо вскинув брови, спросил Каин. — Нам и тридцати нет.

— Внешне.

Она смерила его суровым взглядом и требовательно ткнула указательным пальцем ему в плечо, прямо в жёсткое сукно камзола.

— А внутри тебя сидит сварливый дед.

— Интересно...

— Что именно?

Каин задумчиво потёр подбородок, делая вид, будто решает сложнейшую дилемму.

— Просто пытаюсь понять. Значит, я выгляжу молодо, сил у меня достаточно, но при этом у меня уже есть опыт старика?

Эвелин ещё сильнее нахмурилась, понимая, что её же аргументы прямо сейчас оборачивают против неё самой.

— Мне не нравится, куда ведёт эта мысль.

— По-моему, звучит идеально. Хочу десятерых.

Она замерла, кругло вытаращив глаза от изумления.

— Чего-о-о?! — Её чистый, полный возмущения голос звонким эхом разлетелся по галерее. — Десятерых?! Ты с одним Лео половину времени не знал, что делать!

— Неправда.

— Он в детстве таскал твоё оружие.

— У него был хороший вкус.

— Каин!

— Что? В итоге вырос нормально.

Эвелин возмущённо открыла рот, но воздух будто кончился — у неё не нашлось слов, чтобы переспорить эту железобетонную логику.

— Ты невозможен.

— Ты говоришь это уже много лет.

— Потому что ты много лет это подтверждаешь.

Резко развернувшись на каблуках, она вознамерилась гордо уйти, оставив последнее слово за собой. Однако Каин среагировал быстрее: его пальцы крепко перехватили её за запястье.

— Я возвращаюсь работать.

— Нет.

Эвелин с явным предупреждением посмотрела на его руку, затем перевела взгляд ему в глаза. Почти сразу, не давая ей опомниться, Каин легко, одним слитным движением подхватил её за талию. Не обращая внимания на удивлённый вздох и слабую попытку вырваться, он уверенно зашагал в сторону ближайших комнат.

— Каин! Ты ведёшь себя как дикарь, — заверещала Эвелин, пытаясь дотянуться ногами до пола.

— После пяти часов заседания? Заслужил.

Он бесцеремонно толкнул одну из дверей плечом, увлекая её внутрь небольшой уединенной гостиной. В комнате царил приятный полумрак, рассеиваемый лишь слабым мерцанием нескольких светильников. Эвелин едва успела набрать в грудь воздуха для новой гневной тирады, как за их спинами раздался отчётливый щелчок замка.

— Ты невыносим.

— Знаю.

***

Орион сиял белизной, от которой с непривычки болезненно резало глаза. После привычных пейзажей основной части континента этот затерянный среди заснеженных пиков горный край казался Лео совершенно другой, изолированной и почти нереальной вселенной. Сугробы здесь высились в человеческий рост, напоминая застывшие волны, хвойные лапы вековых елей низко прогибались под пушистыми белыми шапками, а колючий морозный воздух при каждом выдохе густыми белыми облаками срывался с губ.

Даниэлла уверенно вела его за собой, свернув на протоптанную тропу дворцовой территории, подальше от громоздкого здания. Там, в уютном тепле, уже вовсю обживалась их приехавшая компания. Марк, Юлиан, Амелия и Валерия азартно спорили, деля комнаты, перетаскивая вещи и на ходу составляя безумные планы на ближайшие дни, пока Роберт со своим неизменным аристократичным спокойствием пытался обустроить и утихомирить гостей. После всех недавних потрясений, изматывающих битв и тревог эта поездка казалась непозволительной возможностью просто собраться вместе, не оглядываясь по сторонам, без чувства опасности, спешки и очередной смертоносной угрозы над головой.

Но сейчас Даниэлла твёрдо решила ненадолго украсть Лео у всех остальных, оставив суету позади.

Он шёл рядом с ней неторопливым шагом, то и дело замирая и отвлекаясь на окружающий пейзаж. Его внимательный взгляд скользил по бескрайним, искрящимся на солнце белым просторам, словно парень пытался отыскать в этой безмятежности какой-то скрытый подвох. Даниэлла с улыбкой разглядывала его преувеличенную бдительность.

— Ты так смотришь, будто снег сейчас нападет.

Лео перевел взгляд на неё, забавно нахмурив брови.

— Его слишком много.

— Это Орион, — весело рассмеялась она. — Тут всегда так.

— Именно это меня и удивляет.

Он остановился у самого края тропы и, протянув руку, плавно провел ладонью в плотной перчатке по пушистой, нетронутой поверхности ближайшего сугроба. Девственно чистый снег легко рассыпался между пальцами мелкими, блестящими крупицами.

— Я видел снег раньше. Но не такой

— Я знаю.

Лео снова обвёл взглядом снежные стены вокруг них.

— В мою защиту: обычно снег не пытается похоронить целый город.

— Обязательно скажи это Роберту, — звонко фыркнула Даниэлла, не сдерживая веселья.

— Что?

— Что его королевство пытается убить людей количеством снега.

— Думаешь, обидится? — вскинул брови Лео.

— Думаю, ты получишь часовую лекцию о красоте северных земель, — с улыбкой ответила она.

— Звучит хуже нападения, — пробормотал юноша.

— Вот видишь. Снег уже не кажется таким страшным, — она тихо усмехнулась, глядя на его разрумянившееся лицо, и именно тогда поймала самое важное изменение: он расслабился до последней чёрточки лица, сбросив вечное внутреннее напряжение. Это было уникальное зрелище: Лео, который всегда, при любых обстоятельствах, держался настороже, сейчас просто стоял посреди морозного безмолвия и открыто улыбался, позабыв о звании, ответственности и том, какие дела ждут в Эллароне.

Разумеется, упустить столь уязвимый и удачный момент Даниэлла никак не могла.

Подавшись вперёд, она сделала широкий шаг и со всей силы толкнула его обеими руками прямо в грудь. Лео, совершенно не ожидавший от неё подвоха, глупо качнулся назад, потерял равновесие и с хлопком повалился спиной в мягкую перину сугроба. Пышное белое облако взметнулось вверх, осыпая его волосы и плечи блестящей пудрой.

Пару секунд парень просто неподвижно лежал, раскинув руки и уставившись в блекло-голубое небо. Потом медленно, с лёгким укором повернул голову к девушке.

— Ты серьёзно?

Даниэлла уже вовсю смеялась, искренне радуясь своей шалости.

— Что?

— Ты только что напала на меня снегом.

— И победила.

— Потому что я тебе доверял, — он покачал головой, но на губах появилась улыбка. — Очень благородно.

Не позволяя ему опомниться и подняться, Даниэлла ловко опустилась сверху, усаживаясь ему на пояс. С улыбкой она перехватила его запястья и крепко прижала его руки к холодному снегу.

— Всё. Пойман.

Лео обвёл глазами сначала свои зафиксированные руки, оценивая расстановку сил, а затем устремил взгляд на Дани.

— Ты правда думаешь, что удерживаешь меня? Ты понимаешь, что я могу выбраться в любую секунду?

Она наклонилась к его лицу, лукаво сощурившись.

— Но почему-то не выбираешься.

Ответа не последовало. Да и возразить на это Лео было абсолютно нечего. Он просто молча смотрел на неё снизу вверх: на непослушные пряди волос, растрёпанные колючим ветром, на довольную, торжествующую улыбку, на ярко покрасневшие от кусачего мороза щёки.

— Тебе идёт спокойствие.

Даниэлла удивлённо моргнула, мгновенно растеряв весь свой победный задор.

— Спокойствие?

— Ты вся светишься. Красивая.

Она замерла, притихнув под его прямым, серьёзным взглядом. А потом шутливо нахмурилась, недовольно поджимая губы.

— Ненавижу, когда ты внезапно говоришь что-то милое.

— Почему? — насмешливо приподнял бровь Лео.

— Потому что я уже придумала, как тебя подколоть, а ты всё испортил.

— Прости.

— Поздно.

Она мягко наклонилась ниже и поцеловала его. Сначала это было невесомое прикосновение губ, сквозь которое она всё ещё продолжала улыбаться. Однако Лео позволил ей упиваться иллюзией победы совсем недолго. Его ладони быстро скользнули вниз, уверенно и крепко перехватывая её за талию.

— Мы, конечно, рады, что вы нашли применение местным сугробам, — протянул Марк, неторопливо выходя на тропу и демонстративно отряхивая рукав. — Но вообще-то мы собирались в город.

Даниэлла с неохотой отстранилась и шутливо прищурилась, глядя Лео в потемневшие глаза. Громкий, нарочитый кашель со стороны заснеженных деревьев заставил их обоих синхронно обернуться.

Вслед за Марком из-за поворота потянулись и остальные. Юлиан что-то с жаром и увлечением рассказывал Амелии, активно размахивая руками в такт своим словам, пока девушка лишь мягко улыбалась его очередной невероятной истории. Чуть позади, не торопясь, шли Роберт и Валерия. И именно на них взгляд Даниэллы задержался дольше всего. Пальцы Роберта были надёжно и крепко переплетены с пальцами её подруги.

Даниэлла понимающе улыбнулась этой картине и легко подскочила на ноги, протягивая Лео руку помощи. Он ухватился за её ладонь, поднялся и принялся тщательно стряхивать налипший снег с плотной ткани одежды.

— Я не проигрывал.

— Проигрывал.

— Я позволил тебе победить.

— Все проигравшие так говорят.

Марк негромко усмехнулся, проходя мимо них вперёд по тропе.

— Спорьте по дороге. Нам ещё надо успеть посмотреть Ригель до того, как Лео решит изучить каждую снежинку отдельно.

— Очень смешно, — сухо заметил Лео.

— Зато правда.

Оставив перепалку, компания дружно двинулась прочь с дворцовой территории, оставляя за собой глубокую, петляющую цепочку следов на свежем снегу.