Ночь выдалась холодной.

Я озяб, но не уходил с палубы. Стоял у самого борта, судорожно вцепившись руками в низкое, мне по пояс, ограждение; смотрел в темноту. Над головой хлопали паруса, собранные из бамбуковых рей и циновок. Качался фонарь, укрепленный на мачте, разбрасывал вокруг охристые отсветы.

Мачту капитан велел поставить недавно, на закате. До этого мы шли на веслах, да и сейчас, после небольшого перерыва, — вероятно, на ужин — гребцы тоже проливали ведра пота, несмотря на ветер в парусах. Сорок восемь пар весел, не шутка. Капитан торопился доставить нас в Эдо так, словно от этого зависела его дальнейшая судьба.

Нельзя сказать, что я — знаток корабельного дела, но на таком корабле я не то что плавал впервые, — я впервые видел такой корабль. С виду он был неуклюжим, но, как вскоре выяснилось, дьявольски быстроходным. Похоже, на нем изначально не предполагалась мачта, крепления для нее были установлены много позже — я еще удивился, что они такие новенькие. Борта судна покрыли ярко-красным лаком, а внутренние перегородки — черным. Не думаю, что для красоты, скорее от гниения, а может, даже огня.

— С какой же скоростью он движется? — спросил я сам себя.

— Путь в пятнадцать ри[26], — ответили мне, — на веслах занимает примерно два часа.

Знать бы еще, как такой гигант, как инспектор Куросава, сумел подкрасться ко мне тише мыши. Ни доска не скрипнула, ни подошва не шаркнула. Захоти он выбросить меня за борт — я уже нахлебался бы холодной воды и вскоре любовался бы ночным морем глазами инспектора, в то время как мой труп медленно шел бы на дно.

Почему я об этом подумал? С перепугу, должно быть.

— Я испугал вас, — заметил проницательный инспектор. — Прошу прощения.

— Да, — согласился я. — Испугали.

— Вы повзрослели, Рэйден-сан.

— С чего вы взяли? С момента нашей последней встречи прошло не так уж много времени.

— Если испуганному юнцу, полагающему себя самураем, сказать, что его испугали, он начнет отнекиваться. Уверять, что не знает страха, — ни вообще, ни в данном случае. Только зрелый мужчина спокойно согласится с тем, что был напуган. Что же до нашего корабля, то когда-то он был военным разведчиком. Давно, еще в Эпоху Воюющих Провинций.

— Старик хорошо сохранился, — я тихо засмеялся, показывая, что не в обиде на инспектора. — Вы удивили меня, Хигаси-сан.

— За кораблем хорошо следят. Чинят, подновляют. Вряд ли в нем сохранилось много досок, которые помнят те битвы. В каком-то смысле он дважды или трижды переродился. В прошлом этот корабль передавал приказы между судами флотилии, сейчас он выполняет приказы сёгуна, когда время играет важную роль. Участь его младших братьев куда скучнее — они возят товары из Осаки в Эдо.

— А когда время играет важную роль?

— Когда сёгуну не терпится, — ответил инспектор.

И сразу пожалел о том, что сказал. Это было слышно по его недовольному сопению.

— Вы, Рэйден-сан, — добавил он, помолчав, — напоминаете мне этот корабль.

— Я?

Сказать, что я был изумлен, это ничего не сказать.

Отсветы фонаря не падали на инспектора. Месяц тоже прятался за облаками. Казалось, рядом со мной стоит гигантский сугроб мрака, — темнее, чем ночь. Понятия не имею, почему в моем воображении слились вместе мрак и сугроб. Ничего общего, а вот поди ж ты!

— Вы несуразны с виду, — продолжил Куросава. — Не обижайтесь, я всего лишь хотел объяснить, что вы похожи на простака, и этот облик во многом соответствует действительности. Но когда надо, вы двигаетесь намеченным курсом с большой скоростью. Вы не обладаете властью, но без вас среди кораблей флотилии начинается хаос. Я мог бы продолжить сравнения, но полагаю, вы меня отлично поняли.

И он добавил тише, чем говорил раньше:

— Берегите себя, Рэйден-сан. Будет жаль, если вы пойдете на дно.

— Ну да, все правильно, — отшутился я, не найдя ничего лучшего. — Я — всего лишь гонец, плыву, куда пошлют. Вот святой Иссэн — величина куда бо̀льшая, чем ничтожный Торюмон Рэйден. Поэтому за мной вы шлете эту лоханку, а за ним — громадный годзабунэ со всеми удобствами.

— Не понял, — медленно произнес инспектор.

— Что же тут понимать? Разве не вы прислали за стариком судно, достойное князей? Понимаю, вы хотели скрыть от нас отъезд Иссэна, — уж не знаю, почему! — но такой проныра, как я…

— Хотел скрыть? — перебил меня инспектор. — Святой Иссэн отплыл из Акаямы?

— Ну да!

— Куда?

— В столицу. Во всяком случае, так сказал мне послушник в храме. Допускаю, что он, дурья башка, мог что-то перепутать…

Язык окостенел. Я не мог этого видеть, но сердцем почуял, что Куросава побледнел. Мы оба долго молчали, вслушиваясь в плеск весел и хлопанье паруса.

— Это не я, — наконец выдохнул инспектор.

— Святого Иссэна забрали из Акаямы не вы?

Я уже знал ответ. Я только не знал, зачем переспрашиваю.

— Нет, Рэйден-сан. Послушник описал людей, явившихся за монахом?

— Он сказал: богатые, пышные. Хорошие самураи, предупредительные, — так он описал их.

— Пышные и предупредительные, — повторил Куросава. — И корабль-годзабунэ. Когда это случилось?

— Три дня назад.

— Мы их не догоним. Мы движемся быстрее, но три дня — большой срок. Что-то наверстаем, конечно…

Я услышал странный звук. Это инспектор скрипел зубами.

— Сёгун вспомнил про вас, Рэйден-сан, — он положил руку мне на плечо. — Должно быть, поэтому он вспомнил и про святого Иссэна. Я не виню вас, что вы! Это просто совпадение.

— В нашей жизни бывают просто совпадения?

Если бы это спросил не я, а спросили меня, — я бы не знал, что ответить. Вот и инспектор не стал отвечать.

— Берегите себя, — повторил Куросава. — Столица и не таких топила. И помните: делайте все, что вам прикажут, не раздумывая и не подвергая приказ сомнению. Даже если от услышанного у вас волосы встанут дыбом, а все ваше естество завопит: «Нет!»… Есть приказы, которых нельзя ослушаться. Есть люди, которым нельзя не подчиниться. И есть цели, которых нельзя достичь.

Он осекся, закашлялся.

— Знаете, Рэйден-сан, — сказал он, прежде чем я остался один, — то, что я сейчас произнес… Такое ощущение, что это не мои слова.

— Чьи же?

Инспектор не ответил.