ГЛАВА 17. Крепость теряет имена

Первым погас свет.

Не лампы. Они продолжали гореть на стенах. Исчезли тонкие огненные линии над дверями, по которым Черная Грань различала камеры, людей и приговоры.

Потом закричал колокол.

Он звонил без веревки, часто и неровно. Цифры на медной доске менялись: шестьдесят, тридцать три, восемьдесят семь, ни одного. Крепость больше не знала, кого держит.

— Все от дверей! — крикнула я.

Поздно. На пятом уровне разом открылись двенадцать замков. На третьем решетки опустились поперек коридора. В столовой исчезла стена между кладовой и старой камерой, словно камень вспомнил прежний план.

Люди и драконы выбегали на лестницы. Одни спрашивали, где находятся. Другие прижимали ладони к вискам. Возвращение отнятой части имени было не пробуждением, а ударом.

Меира Лосс не узнала собственную койку. Реван звал мать, умершую двадцать лет назад. Один из медных драконов выпустил огонь в потолок, когда стражник коснулся его плеча.

Мара подняла копье.

— Не бить! — приказала я. — Щиты вперед. Называйте себя перед тем, как подойти.

— Они нас сожгут!

— Тогда отступайте. Не загоняйте обратно в камеры.

Я встала на ступень выше, чтобы меня видели.

— Меня зовут Лиора Венн. Я смотрительница. Двери сломаны, но суд не отменен. Кто помнит свое имя и место, помогите тем, кто не помнит. Никто не обязан возвращаться в камеру, пока замки не проверены.

Мой голос тонул в колоколе. Дорен подтащил стол к лестнице и начал выкрикивать обычные имена по журналу. Тесса повторяла за ним. Имя за именем возвращало людям хотя бы последнюю неделю.

— Меира Лосс, пекарня, второй стол!

— Реван Тир, мастер клапанов, комната сотрудников!

— Арден Соль, третья камера слева, вы чините крышу оранжереи!

Некоторые откликались. Некоторые плакали. Двое не верили и требовали показать документы.

Я велела показывать.

Каэл стоял у входа в хранилище. Его сосуд исчез вместе с остальными, и черная чешуя на руках дошла до локтей. Он не двигался.

— Каэл?

Глаза открылись. В них не осталось человеческого серого цвета, только расплавленное золото.

— Я слышу его, — сказал он.

— Сосуд?

— Свое имя. Они несут его по северной дороге.

Он повернулся к выходу. Я увидела, как тело уже выбирает погоню: плечи шире, пальцы превращаются в когти, за спиной дрожит тень крыльев.

— Иди, — сказала я.

Каэл посмотрел на меня.

— Ты можешь догнать их, пока след свежий.

Снизу донесся грохот. Одна из внутренних арок треснула. Из разлома ударил белый огонь.

Каэл закрыл глаза.

— Нет.

Он побежал вниз.

Я не позвала обратно. На северной дороге уходило его имя. В крепости оставались люди, которых он выбрал вместо него.

Сердце Черной Грани перегрелось. После кражи двадцати семи сосудов каналы пытались получить тот же объем огня от оставшихся. Медицинские прорези светились белым. Камень на шестом уровне начал плавиться.

— Закрыть общую тягу! — крикнул Реван.

— Она закрыта! — ответил Берт.

— Тогда рвем трубы вручную.

Это означало лишить поселок тепла и часть Равенора щита. Но еще несколько минут — и огонь прошел бы по камерам.

Я вставила длинный ключ в главный распределитель. Правая рука онемела до плеча. Ключ не хотел поворачиваться: королевский приказ требовал сохранять подачу любой ценой.

— Лиора, отойдите, — сказала Нора. — Я отменю приказ.

— Печать в столице.

— Я судья короны.

— А ключ этого не знает.

Нора положила ладонь поверх моей.

— Тогда пусть узнает.

Она вслух назвала номер приказа и объявила его временно приостановленным ради сохранения жизней. Два писца записали решение на стене, потому что столы опрокинулись.

Металл дрогнул. Мы повернули ключ вместе.

Главная заслонка опустилась наполовину и застряла. Из щели вырвался огненный хлыст. Нора упала. Я закрыла лицо руками, но удара не было.

Перед нами стоял черный дракон.

Каэл не помещался в зале целиком. Крылья упирались в балки, хвост уходил на лестницу, чешуя отражала белый огонь синевой. Он прикрыл нас боком. Пламя прошло по нему, не прожгло, но оставило матовую полосу.

В сосуде на северной дороге что-то треснуло. Я поняла это по звуку, которого не услышал никто другой: будто лопнула натянутая струна внутри моей замерзшей руки.

Каэл поднял голову и произнес имя.

Не обычное, которым его называли люди. Огненное имя состояло из рыка, дыхания и трех звуков, от которых каменная пыль поднялась с пола. Я не смогла бы повторить. Крепость повторила за ним дрожью стен.

Часть огня вернулась владельцу.

Каэл ударил плечом в заслонку. Реван и Берт навалились на рычаг. Вместе они закрыли канал.

Белое пламя исчезло.

На мгновение стало тихо. Потом сверху закричала Тесса:

— Обвал у лечебницы!

Каэл мог взлететь через разрушенную шахту. Север был открыт. Вместо этого он развернулся в тесном коридоре, ломая остатки перегородки, и пошел к лечебнице.

Под потолком застряли шестеро: трое заключенных, двое сотрудников и королевский лекарь. Каменная плита держалась на одной балке. В человеческом облике пройти туда было невозможно.

Каэл подставил спину под потолок. Мара ползла под ним и вытаскивала людей по одному. Последним вынесли медного дракона, который раньше выпустил огонь. Он был без сознания и все еще сжимал в руке обломок цепи.

Когда коридор опустел, Каэл медленно отступил. Плита рухнула за его хвостом.

Он вернулся в человеческий облик не сразу. Крылья исчезали болезненно, кости сдвигались под кожей. Тесса хотела подойти, но Саара остановила ее.

— Пусть закончит.

Каэл стоял на коленях среди щебня. Я набросила ему на плечи одеяло, не касаясь кожи.

— Теперь можно, — сказал он через минуту.

Я обняла его. Он был горячим, живым и свободным. За моей спиной Дорен продолжал читать имена. Это удержало меня от желания остаться рядом дольше, чем могла позволить крепость.

— Ты вернул имя?

— Часть. Сосуд разбился или его разбили.

— Можешь найти остальные?

— Чувствую направление. Они еще близко.

— Когда закончим спасательные работы, ты уйдешь за ними.

— Не решай за меня.

Я отстранилась.

— Верно. Решай сам.

— Сначала найдем тех, кто пропал внутри.

По спискам не хватало четырех человек. Троих обнаружили в закрывшейся прачечной. Четвертым был Нейр Арден.

Его нашли там, где на старом плане не существовало помещения. После исчезновения сосуда стена седьмого уровня потеряла ложное имя и стала обычной дверью.

За ней была круглая камера без окна. На полу сидел худой мужчина с длинными седыми волосами. Ему было тридцать два, но выглядел он старше Дорена. На стене он царапал одну и ту же дату — день, когда закончился его трехмесячный срок.

— Нейр? — позвала я.

Он поднял голову.

— Это мое имя?

— Да.

— Докажите.

Я принесла карточку, отпечаток и решение Норы. Он прочитал, потом попросил еще раз. На третьем чтении пальцы перестали дрожать.

— Мне говорили, что наверху чума, — сказал он. — Потом что король умер. Потом перестали говорить.

— Сколько времени вы провели здесь?

— Не знаю.

— Шесть лет и восемь месяцев после окончания срока.

Он не заплакал. Только прижал карточку к груди.

Нора объявила его свободным прямо в камере. Нейр не смог встать, и Каэл вынес его наверх на руках.

К ночи всех пересчитали по людям, а не по доске. Пятьдесят семь оставались заключенными по действующим решениям. Шесть освобожденных добровольно находились в крепости. Четырнадцать сотрудников продолжали службу. Суд, свидетели и жители поселка записывались отдельно.

Я вывесила списки на трех уровнях. Рядом оставила пустое место для исправлений.

— В старой книге пустого места не было, — заметил Дорен.

— Поэтому она так долго врала.

Он написал внизу: «Если вас забыли, впишите себя».

Часть дверей пришлось снять с петель. Опасных заключенных разместили в комнатах с живой стражей и механическими засовами. Орс усмехался, когда я проверяла его.

— Стоило украсть имена, и ваша гуманная тюрьма развалилась.

— Она развалилась раньше. Сейчас это стало видно.

— А если я выйду?

— Мара остановит вас.

— Убьет?

— Если вы попытаетесь убить другого и иначе будет нельзя.

— Значит, ничего не изменилось.

— Раньше вас могли убить за нарушение строки, которой не существовало. Разница достаточная.

В полночь на медной доске вспыхнуло лицо Оскара.

Огненная связь шла через украденные сосуды. Изображение дергалось, будто собрано из разных пламен. За его спиной я увидела арку северного дозорного пункта. Людей Палаты было не меньше двадцати.

— Лиора, — сказал он. — Ты позволила преступникам вернуть силу. Западный щит уже ослаб.

— Ты украл сосуды и разорвал каналы.

— Я вывез государственную собственность из захваченной крепости.

— Назови имена тех, кого называешь собственностью.

Он пропустил вопрос.

— К полудню передай шесть ключей, архив и Каэла представителю Палаты. Судья Эльд сложит полномочия до королевского расследования. Тогда я верну сосуды и стабилизирую Сердце.

— А если нет?

Оскар поднял ладонь. В ней горел осколок черного стекла. Каэл рядом со мной резко вдохнул.

— В сосудах накоплен огонь, — сказал Оскар. — Его можно вернуть владельцам. А можно послать обратно одним ударом. Черная Грань переживет не больше трех минут.

— Вместе с заключенными?

— Ответственность будет на смотрительнице, которая отказалась восстановить порядок.

— Моя жена и дочь у вас? — спросил Харт из-за караульных.

Оскар впервые изменился в лице.

— Заместитель Дорн находится под арестом за убийство. Его словам нельзя доверять.

— Вы не ответили.

— Семья государственного преступника под защитой Палаты.

Харт засмеялся. Смех оборвался кашлем.

— Я сделал все, а ты даже не придумал хорошую ложь.

Оскар погасил изображение.

До полудня оставалось одиннадцать часов.

Мы могли отдать ключи и снова сделать каждого заключенного топливом. Могли ждать удара. Могли идти на север и начать сражение, которое Оскар уже назвал мятежом.

Я посмотрела на пустые гнезда в хранилище.

— Нам не нужно кричать громче него, — сказала я. — Нужно, чтобы нас услышали дальше.

Нора поняла первой.

— Судебный колокол связан со всеми окружными залами.

— И с площадью Равенора, — добавил Дорен. — Если снять закрывающую печать.

Такая передача раскроет имена заключенных, свидетелей и сотрудников. Нарушит десятки запретов. Палата назовет это захватом королевской связи.

Я взяла гладкий ключ.

— Тогда до полудня мы проведем самое открытое заседание в истории Черной Грани.