Рита откинулась на мягкий бархат дивана, закинув ногу на ногу. В тусклом золотистом свете её глаза казались почти чёрными — тёмно-серые, как небо перед штормом. Она машинально провела пальцем по краю бокала, и я заметила татуировки из-под завернутых рукавов, что покрывали её руки до самых запястий. Тонкие узлы, переплетения линий, странные символы — не пентаграммы, нет, что-то другое. Таких я ещё не видела. Они извивались при каждом её движении, будто жили своей жизнью.

— Итак, скажи мне, Соня, — голос её обволакивал, тягучий, как тот ликёр, что она пила. — Ты хочешь стать тем, чего желает мужчина? Хочешь хорошо зарабатывать на них, взять контроль и иметь их у своих ног?

Я сглотнула, пальцы судорожно сжались на коленях. Вес вопроса давил на грудь, мешая дышать.

— Или, — продолжила Рита, и в голосе появилась хитрая нотка, — ты можешь уйти прямо сейчас. Без обид, без давления. Дверь открыта.

Это был момент. Момент решить — шагнуть глубже в этот мир или развернуться и сделать вид, что меня здесь никогда не было. Вернуться в свою промозглую коммуналку, к храпу соседа, к вечно мокрым ботинкам и гречке на ужин.

Я закрыла глаза на мгновение, глубоко вдыхая.

Всё. Точка невозврата.

Страх, сомнения, колебания — они все терзали меня, но под ними было что-то сильнее. Тихая, несгибаемая решимость.

Когда я открыла глаза, в них не осталось и следа от неуверенности.

— Я остаюсь, — твёрдо сказала я. — Я хочу много зарабатывать.

Секунду Рита просто смотрела на меня, её губы, накрашенные тёмной помадой, тронуло нечто нечитаемое. Потом она медленно улыбнулась — заинтригованно.

— Хорошо, — выдохнула она, и в голосе плеснулось довольство. — Мне нравятся женщины, которые знают, чего хотят.

Она подалась вперёд, оперлась локтем о колено, изучая меня с обновлённым интересом. Татуировки на её запястьях переливались в свете — я разглядела стилизованное солнце, переплетённое с луной, и какие-то руны.

— Может, ты и правда сюда впишешься.

Она смотрела на меня мгновение, словно просчитывая что-то, прежде чем заговорить снова.

— Прежде чем ты начнёшь здесь работать, тебе нужно выучить пять правил, — голос гладкий, обдуманный. — Это место не про то, чтобы просто быть красивой. Это про то, чтобы знать, чего хочет мужчина, ещё до того, как он попросит.

Я сглотнула, но не отвела взгляда.

Рита чуть склонила голову, и в её тёмно-серых глазах мелькнул странный огонёк — не то любопытство, не то насмешка над моим смущением.

— Скажи мне, Соня... — она сделала паузу, позволяя тишине растянуться ровно настолько, чтобы мне стало неуютно. Потом с лёгкой ухмылкой спросила: — Ты девственница?

Дыхание перехватило. Я не ожидала такого прямого вопроса. Жар стыда пополз по шее, заливая щёки, но я заставила себя ответить:

— Да.

Рита приподняла идеально выщипанную бровь, в глазах мелькнул неподдельный интерес.

— …Интересно, — протянула она, постукивая длинным ногтем, покрытым чёрным лаком, по подбородку. — Это меняет дело.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что она имеет в виду:

— Почему?

Рита усмехнулась, покачав головой. В этом жесте было что-то снисходительное.

— Потому что есть мужчины, которые обожают первые разы, милая. Это их пунктик — обладать невинностью, быть первым. И если всё правильно разыграть, твой первый раз может стоить больше, чем ты можешь себе представить.

В животе всё скрутило в тугой узел. Я ожидала этого — я не наивная девочка из провинции, которая верит в сказки, — но слышать это вслух, в этом роскошном кабинете, от этой красивой женщины с татуированными руками... это делало всё пугающе реальным.

Рита подалась вперёд, голос стал мягче, и от этой мягкости по коже побежали мурашки:

— Но сначала... тебя нужно обучить. Ты понимаешь?

Я помедлила лишь секунду, потом кивнула:

— Да.

Рита удовлетворённо улыбнулась.

— Тогда начнём.

Она откинулась на спинку дивана, рассматривая меня с ленивым интересом. Я чувствовала себя букашкой под микроскопом — беззащитной, полностью в её власти.

— Раз ты новенькая, и раз ты... особенная, — она позволила слову повиснуть в воздухе, и мне показалось, что татуировки на её руках чуть расплылись, — я буду обучать тебя лично.

Мои пальцы дёрнулись на коленях. Я не была уверена, хорошо это или плохо.

— Что это значит? — осторожно спросила я.

Рита тихо усмехнулась.

— Это значит, я научу тебя всему, что нужно знать — как говорить, как двигаться, как смотреть на мужчину так, чтобы он стал слабым. И самое главное — как заставить их платить.

Я сглотнула. Вес моего решения тяжелее лёг на плечи.

— Хорошо. Я готова.

Взгляд Риты задержался на мне мгновение на моих губах. Потом она встала — плавно, грациозно, как большая кошка.

— Посмотрим, — пробормотала она, направляясь к изящному деревянному шкафу в углу. Она открыла дверцу, и я увидела ряды бутылок — хрусталь, тёмное стекло, золотые этикетки. Она достала одну, с прозрачной золотистой жидкостью, и две маленькие рюмки на тонких ножках.

Разлила, повернулась ко мне. В этом движении рукав её пиджака сполз, и я увидела на внутренней стороне запястья узор — переплетённые змеи, образующие бесконечный круг.

— Урок первый, — она протянула мне рюмку, и я взяла её, чувствуя прохладу хрусталя кончиками пальцев. — Уверенность идёт изнутри. Пей.

Я неуверенно поднесла рюмку к губам — запах ударил в нос, резкий, сладковатый, с травяными нотками. Рита подняла свою в безмолвном тосте, не сводя с меня глаз, и сделала глоток.

Я последовала её примеру. Обжигающая жидкость скользнула в горло, оставляя за собой шлейф тепла. Ликёр растёкся по пищеводу, и я уже чувствовала, как тепло разливается по телу, притупляя запреты, расслабляя мышцы.