Он возненавидел своего тестя, еще когда тот таковым и не являлся вовсе. Волна глухой неприязни встала дыбом, стоило протянуть Вальдемару Глебовичу руку для приветствия.

Странно, да?

Он еще не тронул его ладонь, а ему уже казалось, что она холодная и потная. Еще не услышал его голоса, а тот уже представлялся ему писклявым и высоким. И смеха его не слышал, но точно знал, что он будет противным — тихим, издевательским.

Как это можно было назвать? Предчувствием, гласом интуиции или банальным раздражением? Все вместе, наверное.

Ему страшно не хотелось этого знакомства. Он еще и о браке с Евой не помышлял, а тут нате вам — будьте любезны, знакомьтесь.

Все оказалось именно таким, как он и предполагал: ладони были ледяными и мокрыми, голос — противным и писклявым, а смех оказался и не смехом вовсе, а каким-то странным кхеканьем на выдохе.

— Влад, правильно? — поинтересовался будущий тесть, не выпуская его руки из своей потной ладони.

— Совершенно верно, Вальдемар Глебович.

Влад осторожно потянул ладонь из его пальцев. Руку тут же захотелось вымыть или хотя бы вытереть. Все равно обо что! Можно даже о край накрахмаленной скатерти, которой застелили стол в гостиной по случаю знакомства с будущим зятем.

— Так вот, слушай, Влад, и запоминай. Повторять не буду.

Вальдемар Глебович за руку резко дернул его на себя, приблизив ухо Влада к своему тонкогубому рту.

— Обидишь Еву, похороню живым, — зашипел будущий тесть ему на ухо, попутно брызжа туда слюной.

Влада затошнило.

— Ева сама обидит кого хочешь, — невнятно пробормотал он в ответ. — И в планах не было. Да и вообще — не было никаких планов насчет Евы.

— В смысле? — чуть отстранился Вальдемар Глебович.

— Не было планов обижать, жениться и так далее. Вы меня простите, но мы просто ехали мимо вашего дома, и Ева предложила заехать.

— Ты чего мелешь, чучело? — как будто даже обиделся мужчина и кивнул на белоснежную скатерть на большом столе в просторной гостиной. — А это что, по-твоему, я решил в гостеприимство поиграть? Ева! Сюда иди!

Ева — эта чертова рыжая бестия — примчалась из кухни с азартно горящими глазами.

— Да, папа? — встала она в дверном проеме, уперев руки в притолоку на уровне своих плеч.

Три часа назад она так же вот стояла в дверном проеме квартиры Влада, только тогда на ней не было одежды. Вообще никакой. Ева стояла так же, только голой, но смотрела именно так, как сейчас, — нахально.

— Что-то случилось?

— Ты зачем приволокла этого хмыря к нам в дом? — сощурил и без того узкие глазки Вальдемар Глебович.

— Познакомить вас.

— На хрена? Он сказал, что не собирается на тебе жениться. И что он тогда тут делает, Ева?

И тут Ева пошла прямо на Влада танцующей походкой, не сводя с него своих бесовских зеленых глаз.

— Владик пошутил, да, Владик? — встала она в метре от него. — Он очень хочет на мне жениться. Просто он еще не знает об этом. Потому что ты, папочка, ему еще не озвучил, какое приданое за мной даешь. А у Владика сейчас такие финансовые трудности, такие трудности. Бизнес разваливается, все имущество заложено-перезаложено. И приданое, которое ты за мной даешь, папочка, будет так ему кстати. И он не то что на мне женится, он клятву кровью подпишет. Так ведь, милый?

Как он промолчал в тот момент, до сих пор не помнит. Остолбенел от такой наглости, наверное. Или от того, как уколола его озвученная Евой правда.

Он ведь на самом деле был в глубокой яме. Его бизнес загибался. Народ бежал от него, как от прокаженного. Инвесторы шарахались. Старался на людях не показывать полного шваха своей жизни, но стоило ему оказаться одному…

— Чего молчишь, красавчик? — зайдя со спины, будущий тесть снова горячо задышал ему в ухо. — Не хочешь признавать, что ты в полной заднице? Правильно. Гордость надо иметь. Но нам-то ты можешь рассказать. Мы почти семья…

Через полгода они с Евой поженились. Свадьбы не было. Влад настоял.

— Я еще помню, чем закончилось мое последнее желание жениться. Тебе ли не знать, Ева!

— Боишься? — смотрела она на него с точно таким же прищуром, что и ее папочка. — Чего? Что я тоже исчезну, как и твоя предыдущая? Не сбегу, не бойся, милый.

— Я человек суеверный. Рисковать не стану, — стоял он на своем.

— А что за история? Расскажите, — потребовал Вальдемар Глебович.

Они втроем только что вернулись из бутика, где выбирали свадебное платье Еве. Эта бестия плевать хотела на все предрассудки, что жених не должен видеть невесту в платье до свадьбы и прочие бла-бла-бла.

— Что за бред, Владик? Ты же выбираешь мне купальники и туфли, а свадебное платье почему не можешь выбрать?

— Зачем тебе платье, если свадьбы не будет? — изумлял он.

— Ну, не в трусах же мне в ЗАГС идти! — фыркнула она в тот момент.

И они с папой заржали как ненормальные. Очень им эта шутка понравилась.

Ладно, против платья он ничего не имел. А вот от свадьбы отказался категорически. И пришлось Владу все же рассказывать ее папаше, как он три года назад едва не женился.

— Было столько денег потрачено на подготовку, — вспоминал он за вечерним чаем в саду своей будущей родни. — Всякие подвязочки. Сундучки. Приглашения, подсвечники, цветы, ледяные лебеди… Господи, всего и не вспомнить! Одних гостей было приглашено семьдесят человек. А она… Она взяла и сбежала!

— Как это? — глянул на него с холодком будущий тесть. — Обидел ее накануне свадьбы?

— Если бы! Мы с ней даже не виделись накануне. У меня был мальчишник. У нее девичник. После мероприятия все разъехались по домам. Ольга оставалась в отеле, я за ней туда на следующий день и приехал с букетом. А она… Она, как выяснилось, там даже не ночевала. Сбежала сразу после девичника.

— Ты ее искал? — спросил Вальдемар Глебович. — Мало ли… Вдруг с ней что-то случилось?

И вопрос заставил Влада остолбенеть. И задуматься.

— Нет. Не искал, — ответил он через паузу. — Она предала меня. Навязываться не в моих привычках. Но она не пропала. И с ней ничего не случилось. Тем же вечером прислала мне сообщение, чтобы я ее не искал. Что она просто ошиблась. Потом Оля регулярно бывала в соцсетях и в других мессенджерах. Я видел время ее посещений.

— А если это кто-то за нее делал?

— Она и фото выкладывала с какого-то отдыха.

— Эти фото могли сделать заблаговременно, — опять возразил Вальдемар Глебович.

Влад внимательно посмотрел на будущего тестя.

Вот что с ним не так, а? Почему он сразу ищет какие-то криминальные следы в любой ситуации? Потому что сам творил невесть что в девяностых? Его огромное состояние и бизнес родом оттуда, Влад теперь об этом знал. И нормально мыслить Вальдемар Глебович не умел и не хотел. Везде ему чудился дьявольский промысел.

У Влада пропала невеста, значит, она не сбежала, а что-то с ней случилось. Ева задержалась после тренировки в фитнес-зале, запросто могла попасть в аварию. Или машину у нее угнали, а телефон украли, потому и не позвонила. Или вообще на нее напал какой-нибудь гад и…

То, что Ева могла этого гада раскатать по земле на щелчок пальцев, потому что давно и серьезно занималась единоборствами, будущий тесть как-то опускал. Для него она была его девочкой, его малышкой — милой и нежной с ним. А какой она бывала с другими, его волновало мало.

— У нее были родственники, родители? У твоей бывшей невесты кто-то был, кто мог о ней начать беспокоиться?

— Кто-то был, наверное. Она нас не знакомила, но с ее стороны должны были быть человек десять или пятнадцать гостей.

— А, ну тогда все нормально, — странно успокоился будущий тесть. — Значит, были близкие люди. Не оставили бы без внимания факт ее бесследного исчезновения. Значит, причина в тебе, Владик? Что с тобой не так?

И начинался допрос с пристрастием, который Вальдемар Глебович именовал разговором по душам. Но после таких разговоров эта самая душа у Влада болезненно корчилась. И мечталось уже побыстрее очутиться вне стен этого «гостеприимного» дома. С Евой или без Евы — без разницы. Лишь бы подальше от прищуренных ледяных глаз будущего тестя.

А потом наступил день их с Евой бракосочетания. Это было первое апреля…

Тесть выбирал дату.

— День дурака, — ржал он, остановив свой выбор на этом числе. — Как это точно! Еще одним дураком больше стало.

— Папа, прекрати! — даже обиделась на него Ева. — Чего это Влад дурак? Потому что на мне женится?

— Потому что просто женится. Я вот прожил всю жизнь один, и мне хорошо.

То, что Ева росла без матери и ничего о ней не знала, Вальдемара Глебовича вовсе не заботило.

— Предлагаешь Владу меня бросить? Чтобы он тоже прожил один? — злобно фыркнула Ева.

— Если он тебя бросит, малыш, то один он проживет недолго, — утешил ее папаша.

И они оба снова оглушительно заржали.

«Если только ты сам не сыграешь в ящик! — зло подумал Влад, стиснув зубы. — Потому что, как известно, бессмертных на этой земле нет!»