— Не видели эту егозу Амели? — сладко пропела Гвена, одновременно рыская подозрительным взглядом по комнате. — Опять нарядилась в розовое, стоило мне отвернуться!

— Видели. Она забежала на секунду и скрылась, — ответила я честно, краем глаза замечая, как напряглись челюсти Филиппа.

— Вот ведь охл… шалунья, никакого слада с ней, даром что увечная. Ладно, пойду ловить и переодевать эту парш… девочку. Всего доброго, господин Филипп, — Гвена растянула узкие губы в улыбке и вышла за дверь. Когда шаркающие шаги няни стихли, из-за шторы высунулся короткий носишко, а затем выплыло всё розовое облачко по имени Амели Валейская.

— Спасибо, Рокси, ты меня спасла! — зашептала она, обнимая меня за шею. Чмокнула в щеку, мило улыбнулась Филиппу и, помахав нам рукой, прихрамывая, вышла через балконную дверь в сад.

В комнате повисла тишина, и я просто кожей чувствовала витающее в воздухе недовольство Филиппа. Наконец, он кашлянул и произнёс с заметным осуждением:

— Роксана, ты меня… удивила. Не ожидал, что такая прекрасно воспитанная девушка, как ты, может лгать и выгораживать непослушную девочку. Амели должна подчиняться требованиям няни. И это её вечное «Рокси»! Она обязана звать тебя полным именем, потому что, после смерти родителей ты старшая в семье, наследница титула. Знаешь, я решил, что когда мы поженимся, сам займусь воспитанием твоей сестры.

— Филипп, я не произнесла ни слова лжи, если ты заметил, — поправила я его мягко, стараясь не обращать внимания на остальные высказывания. Подалась вперёд и на миг, не дольше, прикоснулась к его рукаву примиряющим жестом. — Ты ведь знаешь, Амели и так ослаблена, а вчера у неё снова был приступ. И хотя он быстро и без последствий прошёл, я хочу, чтобы девочка почаще радовалась. Цвет платья — это такая мелочь, но доставляет ей удовольствие. В её ситуации иметь хорошее настроение — это очень важно и полезно. Жаль, Гвена этого не хочет понять.

Несколько секунд Филипп молчал, только желваки ходили на скулах. Наконец, смягчившимся голосом произнёс:

— Ты очень добра, Роксана. Уверена, для наших детей ты будешь заботливой матерью. Но имей в виду, баловать их не позволю.

— Конечно, я буду любить наших детей, но бездумно баловать — ни в коем случае, — искренне пообещала я и облегчённо выдохнула — слава Небу, разговор не свернул туда, куда не следует.