Бреанна

Хорошая девочка?

Он, блядь, сейчас серьезно? И это все? Он просто пришлет текстовое сообщение со словами “Хорошая девочка”? Мне стыдно, как сильно эти два коротких слова влияют на меня. Как только они появились на экране, мои бедра сжались. А вот и еще одна пара идеально чистых трусиков, спасибо Эшу кровавому Уильямсону.

Аргх, что это за женская версия синих шаров? Что бы это ни было, именно в такое затруднительное положение меня поставило это сообщение. Ну и чёрт с этим. И с ним. В эту игру могут играть двое.

Я захожу в ванную и снимаю рубашку. Крашу губы самой яркой красной помадой, какую только могу найти, взъерошиваю волосы, укладывая их так, чтобы они свободно падали на одно плечо. Затем я приподнимаю грудь в своём чёрном кружевном прозрачном лифчике. Мне не нужно ничего делать с сосками. Благодаря этим двум словам они уже твёрдые.

Я прикусываю нижнюю губу, и лёгкая улыбка расплывается на моём лице, когда я делаю селфи, наклонив телефон так, чтобы камера была направлена на мою грудь. Глядя на снимок, я убеждаюсь, что выгляжу просто охренительно. Ну, я бы сама себе понравилась. Мне повезло с красивыми чертами лица, как у моей матери, но это не значит, что мой отец сам по себе не красавец.

Мне пришлось отпугнуть несколько старшеклассниц, которые хотели потусоваться со мной, только чтобы взглянуть на то, что они называли своим главным «DILF»(это жаргонное обозначение привлекательного пожилого мужчины, часто отца, который считается сексуальным объектом). После третьего раза, когда я услышала это от девушки, я потеряла контроль и разбила ей лицо о шкафчики. Это неуважение к моей маме. Он женатый мужчина, да ещё и старый. В смысле, я понимаю все эти отцовские извращения, только не с моим отцом.

Открыв свои сообщения, я отправляю фотографию Эшу вместе с дразнящим текстом. Если у меня должны быть синие яйца, то и у него тоже.

Я: Я бы предпочла быть твоей непослушной девочкой. Скажи мне, Эш, что бы ты сделал со мной прямо сейчас, если узнал, какой непослушной я была? К твоему сведению, мои пальцы и близко не сравнятся с твоими.

Проходит ровно двадцать секунд, прежде чем телефон в моей руке начинает вибрировать от входящего звонка. Я знаю, потому что мысленно считала про себя.

— Привет, красавчик. Уже скучаешь по мне? — отвечаю я.

— Встретимся в клубе. В моём офисе. Через двадцать минут, Бри.

— Извини, детка, ничего не поделаешь. Я просто ухожу из дома с мамой.

— Бреанна, ты не можешь отправлять мне такие фотографии, не находясь при этом на расстоянии вытянутой руки. Я чуть не врезался в машину на соседней полосе, когда на моем экране появились твои сиськи. К тому же я в пятнадцати минутах езды от клуба, а это значит, что по меньшей мере через двадцать минут я смогу что-то сделать с тем неистовым гребаным стояком, который ты мне только что подарила.

— Прости, или не прости. Так о чём ты будешь думать, когда будешь мастурбировать в своём кабинете? — спрашиваю я.

— Я буду представлять тебя, склонившуюся над моим столом. Твоя идеальная задница выставлена напоказ, красивая и розовая после только что полученной порки. Я буду представлять себя на коленях позади тебя, слизывая соки, которые ты будешь проливать только для меня. Я буду представлять, как мой член погружается в тебя, пока мой палец входит и выходит из твоей попки. Я буду слышать твои крики, твои стоны. Твой запах наполнит мой нос. — Я слышу, как он делает глубокий вдох.

Я прочищаю горло. Черт, это привлекательнее, чем целый день ходить по магазинам.

— Что ж, это звучит как грандиозная фантазия. Может, мы разыграем ее сегодня вечером? — С надеждой спрашиваю я.

— Черт, Бри, я не помню, чтобы когда-нибудь мне было так чертовски трудно. Отмени свои планы. Мне нужно быть внутри тебя.

— Я не могу отменить свои планы. К тому же, осталось всего несколько часов.

— До встречи еще восемь часов, детка. Я заеду за тобой в восемь. Сейчас только двенадцать. И что, я должен делать эти восемь гребаных часов? Это настоящая пытка. Я бы предпочел быть запертым в сарае твоего отца, чем терпеть это прямо сейчас.

Я смеюсь. Он слишком драматизирует ситуацию.

Никто бы не захотел оказаться запертым в сарае моего отца. Обычно люди, которых он туда приводит, не выходят оттуда. Мир МакКинли мрачен. Я поняла это в раннем возрасте. Когда мне было шесть лет, я застала своего отца, когда он кого-то убивал.

Он был вне себя от того, что я увидела, что он делает. Но мне было все равно. Я подошла прямо к свиньям и погладила их, пока они лакомились человеческими останками. Думаю, именно тогда мой отец заметил, насколько я на самом деле похожа на него. У нас было большое семейное собрание. Моя мама была расстроена и крепко обнимала меня всю ночь. Они уложили меня спать в своей кровати, между ними, на случай, если мне приснятся кошмары.

Дело в том, что мне никогда в жизни не снились кошмары. Стоит мне заснуть, и всё. Я отключаюсь. Иногда мне снятся сны, но обычно они порнографического характера и почти всегда с Эшем. Иногда с Крисом Хемсвортом или Джозефом Морганом, но чаще всего с Эшем.

— Детка, ты даже не представляешь, сколько раз я просыпалась мокрый от желания, потому что ты вторгалсь в мои сны. Поверь мне, ты сможешь продержаться восемь часов. Мне пора.

В конце моего предложения возникает неловкость, как будто я хочу что-то сказать на прощание, но не могу заставить себя это сделать. Вместо этого я просто вешаю трубку.

Натягивая рубашку, я спускаюсь вниз. Мама ждет меня с чашкой кофе на вынос.

— Спасибо.

Я беру стаканчик и снимаю со стены ключи от "Bugatti", прежде чем положить их обратно и заменить ключами от "Mercedes", которые лежали рядом.

— Ты можешь сесть за руль. К тому же, нам понадобится как можно больше места. Я ещё никому не купила подарок.

Только когда мы выезжаем с подъездной дорожки и въезжаем за ворота, мама говорит:

— Ну что, Эш? Расскажи мне всё.

— Мне нечего рассказывать, мам, — пытаюсь я.

— Детка, ты не пойдёшь против отца, сражаясь за человека, про которого и говорить-то не о чем. Что происходит?

— Я, ах, я работаю на него. Помогаю ему в клубе. Его секретарша уволилась, и ему нужна помощь с новым заведением, которое он открывает в Перте.

— Алиса сказала, что он уволил девушку.

— Правда? Я думала, она ушла. — Я пожимаю плечами. Я не лгу — я действительно думала, что она ушла… пока он ненароком не проболтался.

— С каких это пор ты хочешь работать в ночном клубе? Могла бы использовать лето, чтобы помогать отцу в офисе.

— Могла бы, но мой начальник точно не был бы красавчиком.

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, Бри. Я не хочу, чтобы ты куда-то спешила. Ты молода, и весь мир у тебя под рукой. Ты можешь иметь и делать всё, что захочешь. Ты можешь стать кем захочешь. Не трать свою молодость попусту.

— Я делаю именно то, что хочу, мам. Поверь мне. Это Эш. Вы знаете его всю мою жизнь — вы сами это говорили. Почему вы оба так против? — с любопытством спрашиваю я.

— Я не против, просто волнуюсь. Ты давно любишь Эша. Я не хочу, чтобы он тобой воспользовался.

Я усмехаюсь при этой мысли.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом, мам. Я бы никогда не позволила хорошенькому личику и рельефному прессу ослепить меня.

— Любовь делает нас слепыми ко многому, Бри. Просто не торопись, действуй медленно и постарайся не довести своего отца до сердечного приступа в процессе. Он не спит по ночам, когда ты не приходишь домой.

— Знаю. Прости.

Мне очень жаль. Я не хочу, чтобы мои родители волновались. Но мне двадцать два. Я не прошу разрешения остаться ночевать у своего парня.

— Тебе не нужно извиняться. Не волнуйся за папу. Я помогу ему смириться с тем, что его маленькая девочка, вероятно, покинет родительское гнездо раньше, чем он хочет.

— Спасибо, мама.

Мне действительно нужно было провести с ней время. Я пишу Хоуп и Лили, что планы изменились. Я собираюсь провести день с мамой.

* * *

Я была совершенно измотана, когда мы подъезжали к гаражу в половине восьмого вечера. У меня было полчаса, чтобы принять душ и собраться в клуб. Каким-то образом мне удалось быстро привести себя в порядок. Я накинула платье цвета морской волны — оно шелковистое и отделано по краям черным кружевом. Поверх накинула черный жакет и надела черные туфли «Louboutins». Я обожаю туфли с красной подошвой.

Когда я спускаюсь по лестнице, раздается звонок в дверь.

— Я открою, — кричу я.

В доме тихо. Я понятия не имею, где мои родители. Не успеваю я спуститься по лестнице, как из ниоткуда появляется Лукас — дворецкий нашей семьи. Он кивает головой и открывает дверь шире, пропуская Эша внутрь. Я не хочу еще раз столкнуться с отцом. Взяв Эша за руку, я вывожу его за дверь.

— Спасибо, Лукас, — кричу я позади себя, не желая показаться грубой.

— Кому-то это нравится, — говорит Эш, следуя за мной.

— Кто-то хочет, чтобы ты дышал полной грудью. Чем меньше времени ты проводишь в этом доме, тем больше шансов, что так оно и останется.

Я протягиваю руку, кладу ладонь на дверную ручку, но ее тут же отдергивают. Эш открывает мне дверь.

— Миледи. — Он приподнимает передо мной шляпу-невидимку.

Я наблюдаю, ладно, пускаю слюни, как он обходит машину спереди. Когда он садиться, я решаю немного заморочить ему голову.

— Знаешь, леди не стала так быстро прыгать с тобой в постель. Может быть, мне нравится идея быть леди. Мне стоит закрыть лавочку. Может, подождать до свадьбы, — предлагаю я. Если он хочет вести себя со мной по старинке и настаивать на том, чтобы каждый раз открывать двери машины, то мне, наверное, следует вести себя как леди.

— Это даже отдалённо не смешно, Бри. А если ты так хочешь дождаться свадьбы, что ж, советую тебе завести этот шикарный самолёт МакКинли, потому что сегодня вечером мы отправляемся в Вегас.

— Этого не будет. Никогда. Мои родители тебя убьют, если мы сбежим и поженимся без них.

— Это стоило бы риска. — Он смеётся, кладя руку мне на бедро. Я перемещаю её к колену.

— Знаешь, леди не будет так спешить позволять тебе засовывать руку ей в трусики.

— Серьезно? Отлично. Ты победила. Ты можешь сама открывать свои двери, — ворчит Эш.

Я вознаграждаю его, проводя рукой по всему моему бедру. Он не тратит время впустую, ему каким-то образом удаётся пробраться под кружево, прикрывающее мой холмик. Его пальцы скользят вверх и вниз по моей щели, прежде чем медленно, мучительно медленно войти в меня. Мои бёдра тянутся к его руке, у моего тела одна цель: достичь этой высоты и прыгнуть со скалы. Нет, не прыгнуть, а парить. Потому что именно таковы оргазмы, когда их дарит мне Эш.

К тому времени, как мы добираемся до клуба, он заставляет меня кончить дважды. Мои ноги словно превратились в желе. Такими темпами ему, возможно, придется просто отнести меня наверх на руках. Усталость от того, что я почти не спала последние несколько ночей, наконец-то берет свое. Я разбита. Не знаю, как я смогу работать всю ночь и быть полезной Эшу.

Эш подъезжает к задней части клуба. Он демонстративно облизывает пальцы, прежде чем выйти. Я дергаю за ручку машины, но она не двигается с места. Этот придурок ухмыляется мне снаружи, прежде чем открыть дверцу.

— Какого черта, Эш?

— Я, должно быть, случайно защелкнул замок от детей. Прости, детка.

— Ты совсем не сожалеешь, придурок.

Я обхожу его и направляюсь в клуб. Не оглядываясь, я пробираюсь через кухню, направляюсь прямиком к лифтам и жму на кнопку.

Эш все это время стоит на два шага позади меня. Я вижу, что сейчас он изо всех сил старается не рассмеяться, и это бесит меня еще больше. Когда двери лифта открываются, я вхожу внутрь и оборачиваюсь. Эш заполняет пространство, пока я не прижимаюсь спиной к стене.